Чтение онлайн

На вопрос Джона Питерса отвечает бессменный пиар-менеджер компании Джи Эс Си Юрий Бесараб.

– По замыслу игры - снорки – это бывшие люди, которые в результате чудовищных экспериментов утратили часть функций, в том числе двигательных и речевых.

– Так снорки не разговаривают?

– Я не знаю, можно ли это назвать речью. Между собой они обмениваются набором понятных только им команд.

– Однако…

– Однако, иногда, при совпадении ряда обстоятельств, эта речь может быть воспринята, как разумная. Понимаете, есть такой эффект – когда долго слушаешь разговор на непонятном иностранном языке, подсознание вычленяет слова, похожие по звучанию на слова, понятные слушающему.

– То есть…

– То есть, мы принимаем бессмысленный набор звуков за разумную речь!

– Но всё же…

– Но всё же, мы никогда не говорили, что процессы в мозгу снорка нельзя обратить. В самом деле – если есть процесс, превращающий человека в биоробота, почему бы не быть и процессу обратному?

– Так снорки…

– Так снорки, при определённом стечении благоприятных обстоятельств… Но, я, однако, ограничусь намёком. Безусловно, мы не можем выдавать в эфир все секреты игры.

– Большое спасибо. С Вами был Джон Питерс, внештатный корреспондент «Игровых Новостей».

Жив, курилка! Выключаю визор.

* * *

– Ты бы ещё консервных банок притащил!

Я строг, но справедлив. Для того чтобы выполнить очередное задание Сержанта, мне приходится некоторое время побыть Сидоровичем. Руководство МПИ в курсе. Не знаю уж, что им наплели. Разумеется, Сидоровичей в игре много, и большинство из них боты. Однако сервер фильтрует данные подходящих под описание, и, все они направляют свои виртуальные стопы ко мне. А дело заваривается нешуточное. Начиналось как обычный вызов. Но вот заданием Игорь огорошил…

– Да. Именно бот. Именно проклял.

С недоверием смотрю Сержанту в лицо. Он совершенно серьёзен.

– Что-то я туплю. Объясни ещё раз!

– Важный для нас сотрудник АГБ в прошлую пятницу был проклят. Сейчас находится между жизнью и смертью. Мы делаем всё возможное, но тебе лучше поторопиться.

По его мнению, то, что я сижу здесь и выспрашиваю информацию, которую он скармливает чайными ложками – это потеря времени.

– Его проклял бот? Как???

– Перед смертью.

У каждого игрока есть кастомайзинг – сумма индивидуальных настроек. Например, хочешь, чтобы боты при встрече говорили тебе «Хэллоу!» или «Салям!» вместо стандартного «Здрасьте!». Или в бою орали не стандартные фразы типа «Заходи слева!», а что-нибудь более закомелистое – флаг в руки! Наверное, можно изменять и предсмертные слова…

– Он что, сам вставил это проклятье?

– Конечно, нет. Тут постарался кто-то из хакеров, мы над этим работаем сейчас. И ещё – это дело отчётливо попахивает серой.

– И, конечно, имени этого бота он не запомнил? Только примерное описание?

– Блин, а ты всех убитых ботов по фамилии помнишь?

А верно. Кто их запоминает? Не до того в сутолоке боя.

– И что, после респауна он что-то будет помнить?

– Конечно, нет. Но это и не нужно.

Всё это я прокручивал в голове, не забывая делать хмуро-мужественное выражение лица, и хмуро-мужественным голосом вещать:

– Ну, проветришься – заходи.

Открывается дверь перед очередным посетителем, и, одновременно приходит сигнал: «Сдай дела». Добросовестно нажимаю на кнопку «Сдать дела».

Оказываюсь в «подсобке». Игорь уже там. Протягивает незнакомый экзоскелет.

– Переодевайся.

Разбираюсь с системой креплений, заодно получаю последние новости.

– Накрыло его. Попал в пси-аномалию, так что теперь он – зомби.

Хорошая новость.

– Так он теперь не сможет, в случае чего, произнести проклятье?

– Во-первых, проклятье имеет силу только в случае его «смерти». Во-вторых, ты уверен, что кастомайзеры об этом не позаботились?

– И что будем делать?

Я в некоторой растерянности.

– Я переговорил с Админом. Сейчас сюда подгонят «Ураганы».

Ого!

– Как перед публикой объяснимся?

– Объявлен рейд по зачистке зомби. «Бей зомбей», «За чистый разум», ну и всё такое подобное. С призами и фейерверками. Но ты не волнуйся, в опасный район никто, кроме спецотряда не попадёт. Ты, кстати, командир.

Лестно.

– У твоего отряда будет антимагическая защита. Так что, действие проклятия будет сильно ослаблено.

– Насколько сильно?

– Не нервничай. Твой экзоскелет, кстати, с боем выцарапали из запасников игры. Абсолютная защита от стрелкового огня, взрывов, воздействия радиации, и прочего. Единственный экземпляр. Так что контроль над исполнением – на тебе.

– В смысле?

– В смысле – после огня «Ураганов» ты лично обойдёшь всё. И проверишь. Если надо – добьёшь.

Весёленькая перспектива.

– Впрочем, если боишься…

Думаю две секунды.

– Не боюсь. Если что – ты меня вытащишь. Да и в такой броне по Зоне прогуляться – это ж мечта!

* * *

– Вашу ж мать!

Штыком наотмашь – благо, в беспечно-радостной толпе убийство проходит незамеченным.

– Посторонись, уроды!

«Ураганы» вышли на позиции, вот-вот сыграют, а я всё ещё не могу выбраться из объятий конфетно-серпантинной толпы.

– Мать, перемать, супермегамать!

Я совершенно точно не успеваю. Мой суперотряд уже рассредоточивается по болотине – у каждого нашивка «Спешл» на рукаве, и уверенность в сокрушении всех зомбей в мире в сердце. Лишь один я знаю правду. Часть правды.

– Вашу ж мать!

Уроды, с вашими флажками, баннерами и прочей хренью! Я не успеваю, и, вертолёт «Ми-177», демонстрируя чудеса взлётных характеристик, улетает без меня. На нём не меньше пяти съёмочных групп со всей возможной аппаратурой.

– Расступись!

На ходу связываюсь с отделением реактивной артиллерии. Новость хорошая – всё готово, машины перенастроены, снаряды подвезены. Новость плохая – из-за толпы в районе залпа, произвести нечто вразумительное невозможно. Я зверею.

– По азимуту! Под мою ответственность! Прямой наводкой!

Наверное, такого ещё не было. Установки залпового огня (среди «Ураганов» замечаю четыре «Смерча» и две установки особой мощности «Тяжин») синхронно производят ЗАЛП…..

Вырванная с корнем осинка бьёт наотмашь, и, улетает далеко-далеко. У меня абсолютная защита, мне по барабану. Врубаю максимальную скорость, и бегу к пункту назначения.

Мне никто и ничто не мешает – суммарная мощность залпа могла бы заставить покраснеть и Хиросиму. Замечаю сзади и слева группу телевизионщиков – впрочем, через секунду их слизывает повторный залп. Деревья гнутся, и, с мучительным стоном, оставляя насиженные корневища, летят, уничтожая и круша всё, прикрытое бронёй ниже класса «С».