Чтение онлайн

В северо-западной Германии оставались еще не занятыми противником Восточная Фрисландия и Шлезвиг-Гольштейн. Достаточных сил, чтобы сдерживать ожидаемое наступление противника, здесь не было. Войска из Восточной Фрисландии и действовавшие западнее Эльбы дивизии были поэтому направлены в Шлезвиг-Гольштейн с целью как минимум попытаться удержать этот район. То, что сил для этого не хватало, показало 2 мая, когда противник в ходе своего наступления форсировал Эльбу у Лауэнбурга и немедленно развил его до побережья Балтийского моря, пробившись к Любеку и Шверину.

Голландия, Дания и Норвегия, так же как и Бискайский залив, острова в Ла-Манше и Дюнкерк, все еще находились в руках немцев. В этих районах пока было спокойно.

Спасаясь от продвигающегося вперед русского фронта, миллионы беженцев из числа гражданского населения, особенно в Северной Германии, устремились на запад.

Военно-морской флот в результате авиационных налетов на гавани и непрерывного использования для транспортировки в норвежском и восточном районах понес серьезные потери в надводных кораблях. Из крупных кораблей в составе действующих остались только "Принц Ойген" и "Нюрнберг".

Люфтваффе имели лишь ограниченные силы. Применение военной авиации крайне ограничивалось нехваткой горючего и продолжало сокращаться.

Общая картина положения на фронтах ясно показывала, что с военной точки зрения война была проиграна".

Под тяжестью этих доводов фюрер согласился.

Адъютант Деница Людде-Нойрат проводил нас к месту тайной стоянки U-бота. Фюрер, которого двадцать пять лет никто не видел в очках, сбривший усы, был теперь практически неузнаваем. Корветтен-капитан Маурер даже не узнал его. Или сделал вид, что не узнал. Все равно это его не спасет. Когда лодка отправится в обратный путь, часовой механизм, спрятанный по приказу Деница в головной части одной из торпед, пустит ее на дно, не оставив шансов ни одному из членов ее экипажа.

Наконец прибыли. Радио беспрестанно говорит о том, что вчера Кейтель подписал капитуляцию. Как будто это спасет его от виселицы в Нюрнберге. Но он-то будущего не знает. Пусть торжествует русский большевизм. Пусть торжествует британская плутократия. Через 72 года от них уже ничего не останется.

Сегодня - 10 мая. Счастливый день. В этот день мы пять лет назад начали Французскую кампанию. В этот день год спустя в будущее улетел Гесс. Бедняга Хорн. Ему придется сидеть до самого восемьдесят седьмого. Если бы хирурги сделали ему на груди и спине шрам, как у Гесса, его можно было бы и не душить проводом от настольной лампы. Но сам Гесс побоялся, что свежий шрам будет розовым, в то время, как у самого Гесса этот шрам уже побелел. Кроме того, Хорна за месяц не удосужились обучить манерам и привычкам Гесса. Он даже теннисную ракетку держать не может. Тем не менее, англичане почему-то доказывают всему миру, что в их руках настоящий Гесс.

Все готово. Генератор раскручивается. Создается мощное магнитное поле. Вот мы и в будущем. Здесь харизматическая личность фюрера вновь станет символом возрождения нации истинных арийцев, хозяев мира.

Теперь все они собрались вместе - в той самой избушке, которая, лишенная теперь курьих ножек, одиноко стояла посреди костромских лесов. За стоящим посреди горницы дубовым столом сидели шестнадцатилетний Игорь Кулаков и сорокапятилетний штандартенфюрер Сифлиц.

– А вы похожи, товарищ штандартенфюрер, - заметил Игорь.

– На кого?

– На Тихонова.

– А это еще кто такой?

– Это актер, он вас в фильме играл.

– Фильм про меня? Это же полное нарушение всякой конспирации.

– Да что вы, товарищ Штирлиц, ой, то есть Сифлиц, фильм сняли в семьдесят втором, через двадцать семь лет после войны.

– И что там показывали?

– Ну, например, как вы Двадцать третье февраля праздновали.

– И то, как я пьяным приставал к фрау Заухер тоже показали?
– испуганно спросил Сифлиц и тут же покраснел.

– Нет, не показывали.

– Фух, - облегченно вздохнул штандартенфюрер.

В этот момент в комнату вошли Вольдемар и Лихославский, занимавшиеся до этого заделыванием дыры, образовавшейся вследствие попадания гранаты Толяна, еще того, первого.

– Ну что? Посмотрим на наши трофеи?
– предложил Вольдемар.

– Вот оно, - достал Игорь копье из рюкзака.

– Позвольте, а это что тогда?
– достал Сифлиц точно такое же копье из мюллеровского чемодана, который группенфюрер дал ему для удобства передачи Сталину компромата.

– А это, должно быть, то копье, которое вчера пропало из Хоффбургского музея, - предположил Лихославский.
– Все газеты про это трубят. Поглядите-ка, Максим Максимыч, нет ли на нем бумажки с номером 155?

– Ладно, - успокоил их Вольдемар, - дадим извозчику оба копья, пусть сам с ними разбирается.

– А давайте проверим, - предложил Игорь.
– Мне тот я, которого убили, показывал.

– Вот этого не надо, - отрезал Вольдемар.
– Разнесет нас сейчас опять по всем временам и странам. Нам теперь всем вместе надо держаться.

– А как мы эти копья ему отдадим? Вы же сами сказали, что ему здесь до двадцать пятого года нельзя появляться.

– Я, как всегда, предлагаю пожить и дождаться, - мяукнул с печки Граммофон.

– Тебе хорошо, ты почти вечно живешь. А у нас годы идут. Модест Аполлоновичу к тому времени шестьдесят три будет. Что он, в свое время совсем стариком вернется?

– Я в Харбин возвращаться не собираюсь, - отозвался Лихославский.
– Я уж лучше здесь поживу.

– А я, наоборот, в свое время хочу, - мечтательно проговорил Вольдемар.
– служил бы я сейчас в департаменте, получал бы жалование, получал бы по службе повышения.

– Чтобы там спокойно жить, надо сделать так, чтобы революции не было, высказался Лихославский. Тогда в девятьсот девятом, если бы не Боснийский кризис, женился бы я на Элен, поехали бы мы в Париж, а заодно убили бы там этого Ленина.

– Во-первых, тогда у вас не было копья, - возразил Вольдемар, - а во-вторых, жениться и сейчас не поздно.

– Да, жалко, нет тут ведьмочки, подходящей мне по возрасту, - посетовал Игорь.

– И хорошо, что нет, - проговорил Лихославский.
– Вот исчезнет так же, как тогдашняя Элен, и будешь потом горевать.

– А Святослав как же?
– вдруг вспомнил Вольдемар.
– Ребенок-то в чем виноват? Вы тут по ведьмам будете бегать, а сын без отца расти?

– А мы для него еще одного двойника Игоря создадим, - предложил Штирлиц.
– Один будет с ведьмочками романы крутить, один сына воспитывать, а еще один, - указал он на Игоря, - войдет в нашу команду, и мы вместе пойдем время переделывать. И напишут про нас книгу с продолжением, как про Рокамболя, - подытожил Вольдемар, - и назовут ее "Творцы прошлого".