Чтение онлайн

Услышав эти слова, Сифлиц второй раз в жизни заплакал. Теперь он вновь плакал как тогда, плакал по-детски, жалобно всхлипывая. Две стопки коньяка, наслоившись на еще не выветрившиеся остатки баварского пива, сделали его в тот вечер необычайно слезливым.

– А если я откажусь?
– вдруг вымолвил Сифлиц сквозь слезы.

– Тогда я сожгу вас в этом самом камине и после этого...
– сказал Лихославский, ухмыляясь в усы, и почему-то запел:

Облаком, сизым облаком

Ты полетишь к родному дому.

Отсюда к родному до-о-му.

– Смерти я не боюсь.

– Я знаю. Но кто, в случае вашей смерти, будет спасать жизнь Кэт? Кто тогда завершит операцию? Ту операцию, которая была запланирована Центром, ту операцию, которая сейчас так важна для сотен тысяч русских солдат, ту операцию, которая может в ту или иную сторону повлиять на будущее Европы.

– Тогда я согласен.

– По рукам, - сказал Лихославский и стал подробно излагать суть задания.
– Во-первых, Макс Оттович, или как вас тут величают, вы должны разыскать вот этого человека.

Тут Лихославский достал из кармана фотографию того штурмбанфюрера, которую Игорь в числе других вещей нашел в потайной нише.

– А что его искать? Я его знаю, - произнес Сифлиц.
– Это Айзенберг из личного штаба рейсфюрера. Носит серебряный перстень с черепом и кортик. Следовательно, состоит в "Аненербе".

– Вот и поговорите с ним, убедите спасти это копье для потомков. В крайнем случае, прикиньтесь американским шпионом. На доллары он клюнет. На те ваши доллары, которые вы мне только что предлагали. И не только на доллары. Скажете ему, что выполнение этого поручения для него своего рода индульгенция за пребывание в СС. На какой козе к нему подъехать и как потом выйти из разговора, не мне вас учить. Вы же все-таки опытный разведчик. Мне только нужен результат. И этот результат - копье, находящееся в моих руках.

***

Вольдемар, Игорь, Елена и Граммофон вернулись в две тысячи шестнадцатый поздно ночью. Егор Исаевич ждал их в своем подвале.

– Ну, как дела?
– волнуясь, спросил он.

– Копье у нас, - ответил Вольдемар.
– Молодой Игорь тоже. А вот того Игоря, который с нами уходил, мы потеряли. Убил его один из подручных Ротова. Правда, тот его тоже успел застрелить.

– А другого убил я, - похвастался Игорь.

– А Ротов?

– Ротов пока цел.

– Это плохо, - сделал вывод Егор Исаевич.
– Ведь пока существует Ротов, он будет идти за вами по пятам. Да и за мной тоже. А мне даже деваться некуда. Я к этому месту прирос. Здесь меня все мои заказчики знают. Да и подо мной такой же подвал, как и в Армянском, даже лучше, в чем вы смогли уже убедиться. Допустим, убьете вы Ротова. Но Хозяин-то, в смысле, начальник этого Ротова, из более раннего времени вновь его достанет и снова против вас же и пошлет.

– Так ведь мы же его серебряною пулей убьем, - возразила Елена.

– Хорошо, пусть серебряной. Но, что вы думаете, у него другого Ротова не найдется? У него ж целый спецотдел. Яшка Блюмкин и тот у него служит. А уж тот и рожи может менять, и на любом языке разговаривать.

– Блюмкин? Да он же инкуб!
– воскликнула ведьма.

– Вот именно. Поэтому, убив Ротова, вы ничего не решите. Надо убрать его Хозяина. Тогда у них будет потеря преемственности. Начнется подковерная борьба между замами за его место. И некоторое время им будет не до вас. И не до меня. Кстати, отсюда до того места, где этот человек служит, рукой подать.

– А где же он служит?

– В доме No 1 по Фуркасовскому переулку.

– Так это же это...
– недоговорила ведьма.

– Правильно, - подтвердил Егор Исаевич, - это и есть это. А моим подвалом вы можете снова воспользоваться и выйти в подвале дома No 16 по Малой Лубянке.

Человек, о котором говорил Егор Исаевич, личностью был реальной и, можно без преувеличения сказать, исторической. Родился он в городе Тифлисе центре одноименной Тифлисской губернии - в одна тысяча восемьсот семьдесят девятом году июня двадцать первого дня и происходил из старинного дворянского рода. Первый его предок упомянут был еще в переписке Ивана Грозного с Андреем Курбским. Прадед этого человека был известным математиком, который в тысяча восемьсот двадцать шестом году решил важную задачу о распространении волн на поверхности жидкости, заключенной в бассейне, имеющем форму круглого цилиндра. Отец же его, действительный статский советник, ученый и преподаватель, был автором учебника "Основания химии", по которому училось не одно поколение гимназистов. Старший его брат и сестра пошли по стопам отца. Брат окончил Петербургский горный институт, стал инженером, а потом преподавал в том же институте и считался одним из основоположников отечественного горного дела. Сестра же выбрала специальность историка и не один год преподавала в Сорбонне. Казалось тогда, что такая же блестящая карьера ожидала и самого этого человека, и поначалу в девяносто шестом году, после окончания реального училища, он, вслед за старшим братом, поступает в Петербурге в Горный кадетский корпус имени императрицы Екатерины Великой. Но в следующем уже году он неожиданно для всех становится членом петербургского "Союза борьбы за освобождение рабочего класса". В год тысяча восемьсот девяносто восьмой герой наш участвует в студенческой демонстрации, попадает в полицию, и батюшка его, не выдержав такого позора, скончался сердечным ударом. Виновником смерти отца герой наш посчитал жандармов, правительство и самого государя. Поэтому решил он бороться с последним самым что ни на есть решительным образом. Все, что было связано с государем и государством, которым он управляет, стало ему ненавистно. Вот тут-то его и повстречала Нинель в образе барышни-революционерки. Она-то и объяснила ему, что целью его должно стать счастье всего человечества. Достигнуть же этого счастья можно единственным способом - уничтожением христианства в мировом масштабе. А для этого необходима мировая революция. Со временем Нинель проникла в его подсознание и стала его частицей. Говоря словами средневековых инквизиторов, он стал одержимым. Все его таланты и дарования, вся его энергия и воля достались Нинель и стали ее инструментом.

С одна тысяча девятисотого года стал наш герой членом Российской социал-демократической рабочей партии. В девятьсот втором сослан он был в Восточную Сибирь за подготовку демонстрации, а в девятьсот четвертом введен был в состав Петербургского комитета РСДРП как организатор объединенного комитета социал-демократической фракции высших учебных заведений. Всего наш герой подвергался арестам двенадцать раз, полтора года провел в одиночной камере, два с половиной года - в сибирской ссылке. Но каждый раз, оказавшись на свободе, он вновь включался в борьбу за дело революции.

Давно исчезла та барышня, в физическом теле которой тогда обитала Нинель. Теперь та оболочка ей была не нужна, ведь ныне она обладала человеком волевым, талантливым и честолюбивым. Но этого человека она все равно вела и контролировала не только изнутри, но и снаружи. В один прекрасный момент появился у нашего героя наставник, можно сказать, учитель. Звался этот учитель Павел Васильевич Мокиевский. Был этот Мокиевский и врач, и теософ, и гипнотизер. Столичной публике известен он был и в качестве заведующего отделом философии научного журнала "Русское богатство". Но был он одновременно и членом ложи масонов-мартинистов.

Когда в девятьсот шестом полиция арестовала нашего героя в очередной раз, учитель внес за него залог в три тысячи рублей, после чего молодого революционера вновь временно выпустили на свободу. И наконец, в девятьсот девятом году учитель ввел его в ложу. Там он стал понимать мир как огромную информационную систему, из которой посредством манипуляций с человеческой психикой можно черпать самую тайную информацию.

И вот наступил Октябрь. Герой наш в первых рядах революционеров. В восемнадцатом он становится заместителем главы Петроградской ЧК.

Утром 30 августа 1918 года петроградский студент Леонид Иоакимович Каннегисер у самого входа в дверь подъемной машины в здании Петроградской ЧК в доме номер шесть на Дворцовой площади выстрелом в голову убил председателя ЧК, наркома внутренних дел Северной Коммуны Моисея Соломоновича Урицкого. С этого момента председателем Петроградской ЧК становится наш герой. Как вы уже наверняка догадались, звали его Глеб Иванович Бокий.

В девятнадцатом-двадцатом годах Бокий возглавлял Особые отделы Восточного и Туркестанского фронтов, был членом Турккомиссии ВЦИК, а через год, в двадцать первом, постановлением Малого Совнаркома от пятого мая создается самый секретный из всех спецотделов - Восьмой спецотдел ВЧК. Задачей этого спецотдела официально считалось слежение за радиоэфиром Москвы и шифровка дипломатических сообщений. И действительно, сотрудники второго отделения спецотдела занимались теоретической разработкой вопросов криптографии, выработкой шифров и кодов для ВЧК-ОГПУ и всех других учреждений страны. Перед третьим отделением стояла задача ведения шифроработы и руководства этой работой в ВЧК. В задачу четвертого отделения входила расшифровка иностранных шифров и кодов и дешифровкой документов. Пятое отделение занималось перехватом шифровок иностранных государств, радиоконтролем, выявлением нелегальных и шпионских радиоустановок. Однако на самом деле Восьмой Спецотдел был призван защищать новую власть от колдовства, порчи и оккультного противодействия. И это неудивительно, ведь новая власть объявила войну и Богу, и Дьяволу, а посему служители и того и другого, хотя никогда и не объединялись, вели с этой властью борьбу каждые своим способом.

Номер свой Восьмой Спецотдел имел лишь до 6 февраля 1922 года. После того, как ВЧК была переименована в ГПУ, отдел окончательно засекретили, оставив его вообще без всякого номера, и о самом его существовании стали знать лишь члены коллегии сначала ГПУ, потом ОГПУ, а потом и НКВД. Сам же Бокий получил право отчитываться не перед Дзержинским, а только перед Политбюро.

Но самым главным в деятельности Бокия было, конечно, отлавливать и привлекать на свою сторону всю неконтролируемую нечистую силу, которая имелась тогда в стране в изобилии. Для этого в том самом доме No1, что в Фуркасовском переулке, и устроил Бокий свою Черную комнату. То, что творилось в этой комнате, не снилось даже заплечных дел мастерам из расположенных по соседству лубянских подвалов. В этой комнате, как и во времена инквизиции, теми же самыми способами раскалывали ведьм, колдунов, медиумов и гипнотизеров. Однако, в отличие от Средних веков, их не сжигали потом на кострах, а, расколов, вынуждали поступать на службу к Бокию. В этой комнате, например, был расколот и перевербован знаменитый тогда в Москве барон Виктор Теодорович Майгель. Там же был расколот и перевербован профессор Казаков, ставший впоследствии главой токсикологической лаборатории.