Чтение онлайн

Пашка выворачивается из руки бандита и со всей силы бьет носком сапожка ему в голень. Тот заходится в полу-рыке полу-стоне и на секунду его хватка ослабевает, что дает ребенку шанс освободиться. Не теряя время, Пашка бросается к сидящей на ступеньках лестницы Свете.

— Бросай оружие! Лицом к стене! — опять громыхают команды спецназовцев.

Но лже-мент не собирается сдаваться. Он понимает, что для него все кончено: суд, тюрьма, возможно, пожизненно. А всем известно, что сделают в тюрьме с бывшим ментом. И он, долго не думая, начинает отстреливаться.

Грохот выстрела оглушает. На секунду передо мной появляется широкая спина в синей куртке. Еще выстрел и эта спина начинает заваливаться прямо на меня. Я чувствую резкую боль во всем теле от придавившего меня веса горы мускулов и костей. Крики, снова выстрел и все стихает. Топот тяжелых ботинок удаляется по лестнице, видимо, на второй этаж.

В глазах темнеет и я не могу сделать вдох. Чувствую, как что-то теплое и липкое пропитывает мою одежду. Кровь… Господи! Моя кровь?! Судорожно пытаюсь вдохнуть, но воздуха не хватает. Пульс бьет в висках. В глазах темные круги, а я, настойчиво, стараюсь держать их открытыми. Насколько позволяет мне обзор, замечаю Свету на ступенях лестницы. Она прижимает к себе сына. Бугая и «побитую морду» выводят на улицу.

Когда в глазах начинает рябить от мигалки то ли скорой помощи, то ли полицейской машины, я уже не в силах цепляться за реальность — проваливаюсь в темноту.

— Ну что, доигрались, голубчики? — вполне миролюбиво спрашивает представительный мужчина средних лет, прохаживаясь вдоль голубого экрана, что расположен в торце просторного кабинета, образуя собой как бы полупрозрачную стену.

Многочисленные собравшиеся в кабинете служащие, сидящие за длинным офисным столом босса, недоуменно переглядываются, пытаясь понять, чем на этот раз недоволен их начальник. Их всех собрали на совещание внепланово, что означает ситуацию, граничащую с катастрофичной.

Только четверо из сидящих за столом понимают причину недовольства босса. Это по их вине «уровень счастья населения» вверенной им территории за один вечер рухнул на 30 %, что не укрылось от всевидящего начальственного ока.

— Ну и, кто зачинщик? — совершенно спокойно и даже с улыбкой спрашивает босс.

Все понимают, что несмотря на внешне доброжелательный и улыбающийся вид Владыки, он сейчас не в самом хорошем расположении духа. Он вообще никогда не злится, не гневается, не стучит по столу кулаком и на подчиненных никогда не кричит, но это не означает, что он всегда весел и доволен действиями своих служащих. Иногда одного взгляда его хватает для того, чтобы понять — я где-то сильно сплоховал.

Вот и сейчас его взгляд пробегает по лицам подчиненных и останавливается на симпатичном парне по имени Никодим. Тот понимает, что за свои действия ему придется отвечать, что отвертеться нет возможности, и с тяжким вздохом встает со стула.

— Это я все затеял. Остальные не виноваты. Я их всех уговорил…

— И моя вина здесь есть, — не дав закончить фразу «обвиняемому», говорит Серафима и поднимается, покаянно опустив голову.

За ней встает Фрол, имеющий так полюбившийся ему тинейджерский вид, но ничего не говорит, а только всхлипывает по-детски и утирает нос рукавом.

Нематериальный летучий Мефодий зависает над Никодимом с виноватым видом, бросая быстрые взгляды на босса.

— Так-так, — представительный мужчина во главе стола обводит их улыбчивым взглядом. — Давайте, показывайте нам, что за безобразие вы там затеяли в мирской жизни.

Виновники «безобразия», опустив плечи, обреченно бредут к огромному экрану и выводят на него своих персонажей, а в центре в отдельном блоке уже прокручивается запись событий.

На несколько минут все застывают и с интересом просматривают остросюжетный боевик с элементами эротики. Не могут сдержать эмоций и начинают шуметь, переговариваясь. В их галдеже можно услышать такие фразы: «Вот молодец!», «Здорово», «Ну и ну!», «Давай его, парень!», «А-а-а, милота…», «У-у-у, злодеи!», «Держитесь, девчонки!» …

И эти реплики не ускользают от всеслышащего уха Владыки. Он все еще добродушно улыбается, а когда фильм заканчивается, он поворачивается к зрителям.

— Ну, что скажете, уважаемые?

И ответы сыпятся со всех сторон: «Прикольно», «Надо же, как все завертелось!», «Он несомненно любит ее!», «Нет, ну вы видели?!», «Здорово!», «Пипец!»…

— А что тут скажешь? — встает один из служащих, мужчина, одетый в белый халат доктора. Он поправляет стильные очки на носу и спокойно говорит. — Парень жив и скоро поправится.

— Это хорошо, дорогой мой Пантелеймон, но это не вернет данному региону 30 % сразу, — качает головой босс. — Время на исходе, и через несколько дней мне держать ответ. Какими данными я буду оперировать в споре с рогатым? А?

В кабинете снова начинается галдеж, а Никодим возвращается к своему стулу и обращается к коллегам.

— В данной ситуации есть только одна личность, от решения которой зависит резкий подъем уровня счастья. Вот эта личность, господа, — с этими словами на экране высвечивается трехмерное изображение вышеназванной персоны. — К сожалению, я никакого влияния на него не имею.

— Ну, с такими сложно…

— Да, это закоренелый отставник…

— Так случается. От одного перса иногда зависит жизнь и счастье других десяти…

— Будет трудно…

— Нет, этого не переубедить…

За столом снова разносится гул голосов. Но вдруг подхватывается молоденькая девушка и с укоризной смотрит на коллег.

— Что значит «Нет»!? Никаких «Нет»! Если он нашему влиянию не подвластен, значит он подвластен влиянию кого-то другого. И в данном случае есть такой персонаж, и он мой. Так что, коллеги, держитесь за стулья, потому что сейчас где-то разразится гром, вспыхнет молния и ураганным ветром снесет кому-то крышу!

Кирилл

— Что ж, на этом и договоримся, — кивает мне пожилой статный мужчина в дорогом костюме, встает и пожимает мою протянутую руку.

Он улыбается вежливо, и я тоже киваю ему с улыбкой.

— С вами приятно иметь дело. Будем рады сотрудничеству, — на автомате отвечаю я, совсем не задумываясь о смысле сказанного. Это просто дежурная фраза в таких ситуациях.

— Мой юрист еще раз просмотрит договор и мы вышлем его на почту. Хорошего дня.

Мой собеседник желает «хорошего дня» так просто, как и я перед этим, чисто на автомате, как произносят фразы, не вдумываясь в слова: «доброго утра», «приятного аппетита», «удачи». Никто даже не задумывается, хороший этот день или нет.

Хотелось бы мне, чтобы этот день был хорошим. Но это невозможно. С той хрЕновой субботы каждый день для меня — плохой день. И я с трудом заставляю себя жить в этих плохих днях. В ту грёбаную субботу случилось страшное — я потерял ее. Я потерял свою самую прекрасную девушку в мире. Я потерял свою душу и тело мое от боли разваливается на части, а сознание мое разорвано в клочья. И каждый клочок этой нематериальной субстанции стонет и кровоточит…