Чтение онлайн

— Кир, у тебя как с ревностью? — спрашивает Миша, хитро щурясь в улыбке.

— В смысле? — я непонимающе поднимаю бровь.

— В смысле, если они целоваться начнут, ты сразу его убьешь или у него будет все-таки шанс выжить?

— Посмотрим по обстоятельствам, — ухмыляюсь злодейской улыбкой.

Когда нам приносят заказ, Миша делает глоток пива, ставит стакан на стол, откидывается на спинку кресла и сквозь стекло подмигивает мне.

— Влюбился ты, братан, поздравляю. Стрела Купидона таки пронзила твое каменное сердце, ха-ха… Нет, ха-ха… не стрела, ха-ха… снаряд из ракетной установки «Катюша», ха-ха-ха… — ржёт этот юморист, мля.

— Гы-гы-гы, — передразниваю я друга, — очень смешно. Может у меня чисто спортивный интерес. Может просто хочу, чтоб подчинилась и сдалась. Запишу еще одну победу на свой счет, — пытаюсь оправдаться и улыбаюсь скептически. Не признаваться же, действительно, в том, что запала она мне в сердце и лишила душевного спокойствия.

Но снисходительная улыбка моя через минуту плавно перетекает в хмурую мину. Вижу Конфетку. Она выходит из коридора, ведущего к туалетам, подходит к столику, где сидит белобрысый мужик, по виду, похоже, ровесник Кати. И вот они мило беседуют о чем-то, улыбаются друг другу, а я уже начинаю нервничать. Ревность, говоришь?..

Взгляд не могу оторвать от этого золотистого цыпленка. Что мне в ней нравится? Не пойму. Может свежее личико с минимумом косметики, может то, что волосы аккуратно и как-то естественно заколоты на затылке, а одна шаловливая прядочка свисает с виска. Может платьишко простое и строгое, длиной чуть выше колен, а может… Стоп. А что это на ее шее? Я даже подаюсь вперед, чтобы лучше разглядеть. Ладно, мля! Я все увидел!

Новой волной во мне закипает злость. Нервно присасываюсь к пиву.

Миша видит мою реакцию и спрашивает:

— Что опять тебя взбесило?

— Да меня все, лядь, бесит, понимаешь?! Это вообще какое-то ахрененное издевательство!

— Спокойней, Кир. Дыши глубже.

Я дышу. Я, мля, дышу. Я наблюдаю. И я, ептать, на охоте! И да, я хищный зверь сейчас!

Все-таки решаю, что надо сказать другу о причине моего озверения, а то думает уже про меня всякую хрень.

— Вчера я ей в подарок вез цепочку с кулоном. Когда она меня отшила, я со злости выбросил подарок куда-то в кусты. А сейчас вижу на ней. То есть она от меня бы не взяла, сто пудов. А когда выбросил — подобрала. И надела мой кулон к другому на свидание. Ну вот есть у женщины мозг?!

— Да, я бы тоже взбесился, — соглашается Миша.

— В этот раз никакой пощады, — шиплю я, в ярости сжимая свой стакан с пивом.

Миша нервно подхохатывает.

Наблюдаем дальше. Не проходит и двадцати минут, как интересующая нас парочка, закончив с ужином, выдвигается в сторону бильярдного зала.

— А вот уже и лед тронулся, господа присяжные заседатели, — злодейски улыбаясь, показываю другу в их сторону. — Такой сценарий мне уже нравится больше.

Делая непринужденные мины, встаем и двигаемся в том же направлении.

Бильярдная в этом заведении — это просторный, но уютный зал с барной стойкой и четырьмя зелеными столами. Я бывал здесь не раз и знаю, что часто играют здесь серьезно и на деньги. Еще до нашего с партнером обогащения, путем создания процветающей фирмы, я в этом зале, бывало, выигрывал пару сотен баксов для поддержания, так сказать, штанов. Что ж, пора использовать навыки, приобретенные еще в школьной юности.

Пристраиваем задницы на высокие барные стулья и оглядываем зал. Ага, три стола уже заняты и там идет игра. У четвертого собирается группа. Решают насчет ставок и турнир начинается.

Мы лениво наблюдаем за происходящим. Катя сидит на барном стуле спиной к нам. Хорошо. Она не должна нас видеть. Пока что.

Ее хахаль выигрывает за тем самым четвертым столом, довольный собой, забирает куш. Его партнер меняется, игра продолжается и снова в пользу белобрысого. Катя хлопает в ладоши, радуется.

Я злодейски улыбаюсь: подожди, Конфетка, ща сказке придет конец.

Пока белобрысому везет, он вошел во вкус и сейчас чувствует себя королем бильярда. Что ж, теперь пора. Я киваю Мише и мы направляемся к четвертому столу. Ща, ты увидишь небо в звездах, король!

Миша становится сзади Конфетки. Молодец, братан, не дай ей уйти.

Я захожу в поле зрения белобрысого и Кати. Когда она переводит взгляд на меня, все эмоции ада молниеносно сменяются на ее лице.

А я нагло улыбаюсь ей и с легкой ленцой в голосе обращаюсь к ее хахалю:

— Какие ставки, господа?

Кто-то из присутствующих за столом отвечает мне, а я слежу за Катей. Она теребит кулон на своей шее, белеет, краснеет, опять белеет.

— Мужики, — обращаюсь я к игрокам, — мы же не школьники, чтоб на мелочь карманную играть.

Катя сползает со стула и пятится назад, но тут же утыкается в крепкую грудь Миши. Обессилено сникает, когда понимает, что ей не уйти. Вижу такую мУку в ее глазах, что хочется закончить этот фарс, схватить ее, затащить в машину и увезти к себе домой, уложить в свою кровать и прижаться к ней всем телом. Но я одергиваю себя. Ты, девочка, вчера сделала мне так больно! А я не готов это легко простить. Я, знаешь ли, не привык получать пинка под зад от мелких златовласых цыплят. Я тебе не зеленый юнец, меня уважают большие люди и ты, маленькая, тоже будешь уважать!

Объявляю, на какую ставку я готов сыграть, и бросаю пачку денег на зеленый стол. Белобрысый радостно соглашается, предчувствуя свою победу. Игра начинается.

Эх, белобрысый, знал бы ты, что «американка» и «покер» — это те две игры, в которых выиграть у меня удается одному из ста. И ты, не один из этой сотни, старичок.

В бильярд я играю с детства. Мы с отцом годами доводили наши удары и комбинации до совершенства. И эта практика не прекращается до сих пор. Так что, красавчик-блондин, ты сейчас о-о-очень удивишься.

Делая вид, что дается мне это с трудом, я выигрываю партию. Забирая куш и как бы воодушевившись, что удалось выиграть, предлагаю белобрысому отыграться. Вижу, мнется, сомневается, но я давлю на его мужское самолюбие и, поразмыслив, он соглашается.

Конфетка робко пытается вразумить своего бойфренда: «Пойдем отсюда, Стас…» Но белобрысый уже на крючке. Мы начинаем новую партию, в которой мой противник играет в долг.

Ох, гореть мне в аду за эту игру! Но я уже не отступлю, как бы не вгрызалась сейчас в меня моя совесть.