Чтение онлайн

1. Послушаем, братья, Спасителя нашего и Бога, который явно говорит нам во святом Евангелии: не приидох, да сужду мирови, но да спасу мир (Иоан. 12:47); в другом же месте Евангелие показывает и способ спасения, говоря: тако возлюби Бог мир, яко и Сына своего единороднаго дал есть, да всяк веруяй в Он не погибнет, но имать живот вечный (Иоан. 3:16). Итак, кто верует сему от всей души и убежден, что Христос пришел не судить его а спасти не за добрыя его дела или труды и поты, но ради одной веры в Него, тому как можно не любить Его от всей души своей и от всего помышления своего? Особенно когда услышит, что Он претерпел такия страсти для спасения его и всех людей, — т. е., как Он, Сын Божий и Бог, равночестный и единосущный Отцу, сый превыше небес, содержащий всю тварь державною рукою силы своея, снизшел с небес, вошел в утробу Девы и Богородицы, пребыл в ней девять месяцев и соделался человеком, и как Он, сый со Отцем своим горе на небесах, благоволил долу на земле соделаться плодом чрева, проходя по порядку весь чин естества нашего, — и когда помыслит о прочих таинствах воплощеннаго домостроительства Его, и о страстях, какия претерпел за людей Он, безстрастный по естеству, — т. е. как неизреченно родился в вертепе, как повит был пеленами и положен бедно в яслях безсловесных животных царь всяческих, как принесен был в храм, принят Симеоном на руки и благословлен им, как один из простых людей, как бежал в Египет и оттуда опять возвратился в Назарет и повиновался родителям своим, как крестился от Иоанна в Иордане реке, как искушаем был дьяволом в пустыне, как совершил такия чудеса, — и между тем не был за то предметом удивления, а паче предметом зависти был поносим и осмеиваем злыми и нечестивыми людьми, которых безстыжия уста мог заградить и тайно и явно, и изсушить языки их, и совсем истнить голоса их, — как предан был Иудою учеником своим, как был взят и связан как злодей какой, как принял ударение в ланиту от одного раба, как предан Пилату, как какой виновный, как осужден на смерть, как бичеван, осмеян, поруган, одеян в багряную хламиду, держал в руках трость, которою принимал от богоубийц Иудеев удары по пречистой главе своей, как был увенчан терновым венцем, как распят на кресте, который и нес Сам, носящий всяческая словом своим, как вышел из Иерусалима и шел на лобное место, как окружали Его воины и убийцы оные с бесчисленным множеством народа, следовавшаго за Ним видети кончину, как ужасались тому Ангелы с небес, как Бог и Отец взирал на единосущнаго и сопрестольнаго Сына своего, претерпевавшаго все сие от нечестивых Иудеев, как висел Он нагой на кресте, быв пригвожден гвоздми по рукам и ногам, как напоен желчию с уксусом, и все сие претерпел с великодушием неслыханным моляся безначальному Отцу своему — простить тем, которые распяли Его.

Когда человек помыслит обо всем этом, как возможно, чтобы он не возлюбил Господа от всей души своей? Ибо когда вспомнит он, что Господь наш Иисус Христос, будучи Бог безначальный, Сын безначальнаго Отца, сосущий и единосущный Всесвятому и поклоняемому Духу, сошел с небес, воплотился, соделался человеком и пострадал по любви к нему все то, о чем мы сказали перед сим, и другое большее того, чтобы избавить его от тления и смерти, и сделать сыном Божиим и Богом, подобным Ему; то, — пусть он будет жестче камня и холоднее кристалла, — возможно ли, чтоб не умягчилась душа его и не согрелось сердце его любовию к Богу? Я утверждаю, и так есть воистину, что если кто поверит всему этому от всей души и из глубины сердца, то тотчас стяжет в сердце своем и любовь к Богу. Ибо как говорят, что, когда раскроется маргаритная раковина и в нее войдет роса небесная и луч блистания молнийнаго, тогда в ней тотчас производится маргарит: так, разумей, зараждается и любовь к богу внутрь нас. Когда душа услышит о сказанных выше страстях Христовых, и мало–по–малу поверит всему, тогда в силу веры воспринятой раскрывается, бывши прежде заключенною по причине неверия, и как только раскроется, тотчас входит внутрь сердца, как роса небесная, любовь к Богу вместе с неизреченным светом, как блистанием молнии, и бывает как маргарит светлый и блещащийся, — о каком говорит Господь, что обретший его купец пошел, продал все имение свое и купил его. Итак, кто сподобится уверовать так, как мы сказали и обрести внутри себя умный маргарит любви к Богу, тот не может не презреть всего и не раздать бедным, что ни имеет, чтобы сохранить любовь к богу твердою. Полною и всецелою. Ибо когда он всему предпочитает любовь Божию, тогда и он день ото дня множится в душе его, и бывает в нем чудом чудес неизреченным и неизъяснимым, котораго ни ум понять не может, ни слово высказать. И бывает он в изступлении под действием этого непостижимаго и неизреченнаго чуда, имея ум свой весь прилепленным к нему, и исходит всецело весь вне мира сего, не телом, но всеми чувствами своими, — так как и они вместе с умом устремляются к тому, что созерцается внутри души, — и приходит в откровения и видения Господни, и слышит неизреченные глаголы.

2. Итак, кто сподобится увидеть и услышать таковое и взойти до созерцания Бога, тому возможно ли после сего оставаться в сообщении с людьми, или внимать тому, что представляют чувства его и помышления? Если удостоившийся иной раз предстать пред лицем смертнаго царя и беседовать с ним забывает все прочее, и бывает весь поглощен вниманием только к словам царя, сколь более естественно быть таковым тому, кто сподобится, — сколько это возможно для человека, — увидеть Бога Творца, Владыку и Господа всяческих и беседовать с Ним, и слышать голос Того, Кто имеет судить живых и мертвых? Возможно ли такому не быть изступленну, и не изыти, воистину, вне мира сего и самой плоти своей? Возможно ли, чтоб он не возжелал навсегда пребыть с сим Царем небесным и согласился отдалиться от Него и спуститься к мирским заботам и попечениям о вещах тленных и исчезающих? Не верю, совершенно не верю, чтоб кто–нибудь из разумных людей позволил себе это. Ибо явно, что блага мира сего обыкновенно сопровождаются печалями и трудами мучительными и болезненными, а та жизнь, какой живет кто в боге: беседует с Ним и созерцает неизреченныя оныя блага, превосходит всякое блаженство, и есть выше всякой славы, счастия, радости и утешения, поколику есть выше всякой чести, всяких утех, и всех видимых благ настоящей жизни. Сколько упокоение на дорогой и мягкой постели превосходит лежание на какой–нибудь жесткой и неровной доске: столько же превосходит всякое веселие и наслаждение настоящей жизни радость и отрада, почерпаемыя душею в общении и беседе с Богом. Почему многократно бывает, что, когда кто по неведению или нерадению оставит Бога и божественныя созерцания и перейдет к заботам и суетностям мирским, то, как только почувствует горечь, какую имеют дела мира, и безмерный вред, какой причиняют они душе, спешит как можно скорее обратиться опять к Богу, от коего отдалился было, осуждая себя самого без жалости за то, что увлекся земным, ринулся в терния и в огнь, поядающий души человеческия; почему бежит отсюда и прибегает опять к Богу, Владыке своему. И если бы Господь наш не был человеколюбив и не принимал нас, когда возвращаемся к Нему, еслиб Он не был незлобив, и гневался, а не хвалил нас за возвращение наше, то воистину не спаслась бы никакая душа ни святаго, ни тем паче всякаго другаго. Почему все, скончавшиеся в святости и добродетели, даром спасены, а не за добрыя дела и добродетели свои, и не они только, но и те, которые скончаются после сего, все даром спасены будут.

Поелику, таким образом, спасение подается нам верным не ради добрых дел наших, да не похвалится кто о себе, как говорит Апостол, то совсем не следует нам полагаться на дела, разумею, — на посты. Бдения, спание на голой земле, алчбу и жажду, ношение вериг, или умучение тела власяницами; потому что все это само по себе — ничто. Многие злонравные люди, большею частию из бедных, переносят это, но все остаются такими же, не оставляя своей худости и не делаясь хорошими. Полезно бывает и это для некоторых тем, что смиряет тело и умаляет его живость и возбудительность; но Господь не этого только требует, а сердца сокрушеннаго и смиреннаго, — того, чтоб сердце наше всегда взывало к Нему со смиренным помыслом: кто есть я, Господи мой Боже, что Ты благоволил сойти на землю, воплотиться и умереть за меня, чтоб избавить меня от тления и смерти и сделать общником и наследником Твоей славы и Божества? Когда будешь иметь такое смиренное мудрование и будешь в таких упражняться помыслах в уме своем, то тотчас придет к тебе Господь, обымет тебя и облобызает, дарует Дух правый в сердце твое, Дух избавления и прощения грехов твоих, увенчает тебя дарами Своими и сделает славным мудростию и ведением. Ибо что другое так любезно и благоприятно Богови, как сердце сокрушенное и смиренное и мудрование самоуничиженное? В таковом–то смиренномудрии души обитает и почивает Бог, — и всякий навет врага против нея остается безуспешным; все греховныя страсти исчезают в ней и напротив множатся плоды Духа Святаго, как–то: любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, смиренномудрие и воздержание от всех страстей; за сим потом следует божественное ведение, премудрость Слова, бездна сокровенных помышлений и таин Христовых. Кто достигнет до такого состояния и окачествуется так, тот изменяется благим изменением и бывает земным ангелом; телом сообращается он с людьми в мире сем, а духом ходит на небесах и сообращается с ангелами, и от неизреченной радости распространяется в любви Божией, к которой никто никогда не может приблизиться, если прежде не очистит сердца своего покаянием и многими слезами, и не достигнет глубины смиренномудрия, чтоб принять в душу свою Святаго Духа, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Коему подобает слава и держава во веки. Аминь.

1. Как светильник, хотя и елеем полон, и фитиль имеет, но если не зажжен огнем, остается весь темным: так и душа, повидимому украшенная всеми добродетелями, если не сделается причастною света и благодати Святаго Духа, есть еще погашенная и омраченная, и дела ея еще нетверды; ибо надобно, чтоб они были обличены и явлены светом (Еф. 5:13). Итак, у кого светильник души еще погашен и темен, для того потребен божественный свет, который засветил бы в нем светильник души его и научил его обсуждать деяния свои, испрашивать прощения в погрешениях посредством исповедания и исправлять каждочасно, что сделает неправаго и худаго. Ибо как невозможно не спотыкаться тому, кто идет в темную ночь: так невозможно не погрешать тому, кто не увидел еще божественнаго света, как говорит Христос Господь: аще кто ходит во дни, не поткнется: яко свет мира сего видит. Аще же кто ходит в нощи, поткнется, яко несть света в нем (Иоан. 11:9, 10). Говоря: несть света в нем, указал на божественный и невещественный свет, потому что чувственнаго света никто не может стяжать и иметь в себе.

2. Итак, как нет совершенно никакой пользы тому, кто идет во тме, держать в руках много не зажженных, хотя исправных светильников; потому что и с ними он все же не может видеть ни себя самого, ни другаго кого: так и тот, кто думает, что имеет в себе все добродетели (если это возможно), но не имеет света Всесвятаго Духа, не может ни видеть хорошо и как подобает дела свои, ни вполне удостовериться, что они угодны Богу; не может также он других руководить и указывать им, в чем для них воля Божия; недостоин он и принимать чужие помыслы и исповедывать других, пока не стяжает света Святаго Духа, который бы светил внутри его. Христос Господь говорит: ходите дондеже свет имате, да тма вас не имет: и ходяй во тме не весть, камо идет (Иоан. 12:35). Итак, если тот, кто ходит во тме, сам не знает куда идти, то как может он другим указывать дорогу? Если кто поставит незажженный светильник на свещнице, на коем нет другаго света, который бы светил, то что пользы? Никому не следует так делать, но надлежит поступать так, как определил Бог всяческих в святом Евангелии: никтоже светильника вжег, в скрове полагает, ни под спудом, но на свещнице, да входящии свет видят (Лук. 11:33). Сказав это, Он указывает и признак, по которому можно узнать, кто стал светом и имеет свет в себе, говоря: светильник телу есть око (Лук. 11:34). Какое другое разумеет Он здесь око, кроме ума? Сие око не может быть просто, если не видит простаго (чистаго) света. Свет же простый (чистый) есть Христос. Итак, кто имеет в себе свет Христов, который бы светил в уме его, о том говорится, что он имеет ум Христов. Когда око твое, т. е. ум твой прост, т. е. светел, тогда и безтелесное тело твое, т. е. все части души твоей будут светлы; и наоборот, когда ум твой лукав, т. е. омрачен и погашен, тогда и вся душа твоя будет темна. Итак, разсуди добре, не тма ли и свет, который в тебе? Вникни также добре, не думается ли тебе, что имеешь то, чего еще не стяжал? Добре разсмотри это, чтоб не обмануться и не подумать, что в тебе свет, тогда как это не свет, а тма.

Внемлите же себе, братья мои, чтоб не случилось и с вами того, что, тогда как думаете, что вы — с Богом и имеете общение с Ним, потом окажется, что вы вне, отдалены от Него, по той причине, что не видите в настоящей жизни света Его. Ибо если бы божественный свет возжег светильники ваши, т. е. души ваши, то он сиял бы в вас явно, как сказал Господь наш Иисус Христос, — что если ум твой светел, то и душа твоя не будет иметь ни одной части темной, но будет вся светла, подобно как когда светильник освещает тебя светом своим. Какое еще другое свидетельство, большее этого, могу я привесть тебе для убеждения тебя? Если не поверишь Владыке Христу, то как, скажи мне, поверишь мне, сорабу твоему?

Но что сказать мне тем, которые любят быть славными и именитыми, состоять иереями, игуменами, учителями и духовниками, желают принимать чужие помыслы и говорят, что достойны того, чтоб иметь власть вязать и решить, — когда вижу, что они ничего не знают, что необходимо в порядке жизни по Богу, и других тому не учат и не вводят их в свет ведения, чтоб они знали и разумели, что необходимо требуется для спасения их? Что другое скажу кроме того, что говорит Христос законникам: горе вам, законником, яко взясте ключ разумения: сами не внидосте и входящим возбранисте (Лук. 11:52). — Поистине же ключ разумения что есть другое, как не благодать Святаго духа, подаемая веры ради? Сия благодать отверзает заключенный и омраченный ум наш и сообщает ему истинное ведение и познание божественнаго просвещения.

3. Дверь есть Сын, как говорит сам Он: Аз есмь дверь (Иоан. 10:8). Ключ к двери сей есть Дух Святый: приимите, говорит, Дух Свят. Имже отпустите грехи, отпустятся им, и имже держите, держатся (Иоан. 20:23). А дом — Отец: в дому Отца моего, говорит, обители многи суть (Иоан. 14:2). Внемлите же тщательно силе слова. Если ключ не отверзет (почему Сам говорит: сему дверник отверзает, (Иоан. 10:3), дверь не отворится; а если дверь не отворится, то никто не войдет в дом Отца, как говорит Христос: никтоже приидет ко Отцу, токмо Мною (Иоан. 14:6). А что Дух Святый прежде отверзает ум наш и научает нас об Отце и Сыне, об этом опять сам Христос сказал: егда же приидет Утешитель, Дух истины, иже от Отца исходит, Той свидетельствует о Мне, — и наставит вы на всяку истину (Иоан. 15:26; 16:13). Видишь, что Отец и Сын познаются через Духа, и, лучше сказать, в Духе. И опять говорит Господь: аще не иду Аз, Утешитель не приидет к вам (Иоан. 16:7). А когда приидет, воспомянет вам вся (Иоан. 14:26). И еще говорит: аще любите Мя, заповеди Моя соблюдите, и Аз умолю Отца, и иного Утешителя даст вам, да будет с вами в век, Дух истины. И немного ниже прибавляет: в той день (когда т. е. придет Дух Святый в вас) уразумеете вы, яко Аз во Отце моем, и вы во Мне, и Аз в вас (Иоан. 14:15, 16, 20). И опять говорит: Иоанн крестил есть водою, вы же имате креститися Духом Святым (Деян. 1:5). И необходимо так: ибо кто не окрестится Духом Святым, тот не может быть ни сыном Божиим, ни сонаследником Христовым. Вот и Петру Апостолу говорит Господь: дам ти ключи царства небеснаго (Мф. 16:19). Конечно, не то сказал Он, что даст ему ключи медные или серебряные, но ключи достойные дома онаго, то–есть Духа Святаго. Если желаешь знать, каков дом оный, послушай, что говорит святой Павел в послании к Тимофею: блаженный, и единый сильный, Царь царствующих и Господь господствующих, един имеяй безсмертие, и во свете живый неприступнем (1 Тим. 6:15, 16). Если таким образом дом оный есть свет неприступный, явно, что и дверь дома того также есть неприступна. И ключ никак не может отверзть дверь, если и он не неприступен и не тогоже естества с нею, но будет сожжен дверию, как и дверь будет сожжена домом, если не будет тогоже с нею естества. И будет, что дом оный останется для всех неприступным и невходным. Тогда и вера наша престанет, если Святая Троица разделяется на приступное и неприступное, на большее и меньшее.

Вникните же получше в сказанное мною, и, слыша примеры, взятые мною от вещей чувственных и вещественных, как–то: дом, дверь, ключ, не печатлейте в уме своем никакого телеснаго образа, чтоб не впасть в недостойныя Бога помышления, могущия походить на богохульство, но представляйте все сие в себе самих боголепно, возвышаясь до созерцания сокровеннаго в том смысла. Если же не можете понимать сего боголепно, то принимайте все одною верою, не позволяя себе слишком много пытать о сих предметах. Почему Дух Святый называется ключем? Потому, что через Него и в Нем впервые просветляется ум наш, и мы. Приходя в раскаяние, очищаемся от всякаго греха; после чего получаем свет ведения, крещаемся свыше, возрождаемся и делаемся чадами Богу, к Коему и приемлем дерзновение взывать: Авва Отче! как говорит Апостол: сам Дух ходатайствует о нас воздыхании неизглаголанными (Рим. 8:26). И еще: посла Бог Духа Сына своего в сердца ваша вопиюща: Авва Отче (Гал. 4:6). Сей–то дух показывает нам дверь, открывая, что она есть свет. И опять дверь научает нас, что обитающий в доме есть также свет неприступный. Впрочем не есть ин Бог, обитающий во свете, и ин свет — дом Его, как не есть ин свет Божества, и ин Бог, но один и тотже есть и дом, и обитающий в нем, как один и тотже есть и свет, и Бог. Богословски же называется домом и Сын, как говорит сам Он: Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе (Иоан. 17:21). И еще: Аз во Отце моем, и вы во Мне, и Аз в вас (Иоан. 14:20). И дух Святый равно называется также домом. Ибо там, где говорит Господь наш: Я и Отец к нему (любящему Меня и соблюдающему слово мое) приидем и обитель у него сотворим (Иоан. 14:23), явно доразумевать надлежит, что это бывает через Духа Святаго, о Коем говорит Апостол, что Он устрояет себе в душах верующих обитель: не весте ли, яко храм Божий есте и Дух Божий живет в вас? (1 Кор. 3:16). Говорит также Апостол: Господь же Дух есть (2 Кор. 3:17), не потому, что Дух есть Сын, — прочь такое хуление! — но потому, что Сын Божий видится и созерцается в Духе Святом. Но если Дух есть Господь, то явно, что и в отношении к Нему, как и к Господу, можно говорить: Отец в Нем, и Он в нас; и опять равно — мы в Нем, как он с богом Отцем, и Бог — Отец в Нем.

Выражаясь точнее и с большею определенностию, скажу: что есть одно лице Святыя Троицы, тоже суть и другия два лица; ибо лица Святыя Троицы тождественны и созерцаются в едином естестве, и существе, и царстве. Почему чем именуется одно лицо, темже по естеству созерцаются и другия два лица, кроме того, что суть Отец, Сын и Святый Дух, яко лица, т. е. кроме свойства раждать Сына и изводить Дух, принадлежащаго Отцу, — свойства рождаться, принадлежащаго Сыну, и свойства исходить, принадлежащаго Духу Святому. Эти только особенности имеют неизреченным образом место во Святой Троице, т. е. эти свойства принадлежат особо каждому лицу. И никак нельзя иначе помышлять или говорить о них, или переменять имена их. По ним распознаются три лица, и нельзя ни Сына полагать прежде Отца, ни Духа Святаго прежде Сына, но надлежит говорить вместе так: Отец, Сын и Дух Святый, не делая никакого пресечения в них, ни даже до самой малейшей части времени или мгновения: ибо вместе с Отцем тотчас же есть и Сын рожденный и Дух исходящий от Отца. В отношении же ко всему прочему одно и тоже имя или свойство созерцается и в каждом лице, и во всех трех. Так, например, если назовешь — свет, то и каждое лице есть свет, и все три опять суть един свет, — жизнь вечная, и каждое лице равно есть жизнь, то–есть и Отец, и Сын, и Дух Святый, и все три опять суть едина жизнь. Бог есть и Отец, Бог есть и Сын, Бог есть и Дух Святый, — каждое лице отдельно, и опять все вместе три лица суть един Бог, — Творец всяческих, как говорит и ветхозаветное Писание: в начале сотвори Бог небо и землю. И рече Бог: да будет свет. Под словом Бог разумеется здесь Отец (не паче ли — Бог, единый в триех?). И св. Давид говорит (уже раздельно о каждом лице): Словом Господним небеса утвердишася, и Духом уст Его вся сила их (Псал. 32:6). Под Словом разумеется здесь Сын, а под Духом уст — Дух Святый (под Господом же — Бог Отец). Также Иоанн Богослов говорит в святом Евангелии: в начале бе Слово, и Слово бе к Богу и Бог бе Слово, — очевидно, Сын. Вся Тем начало быша и без Него ничтоже бысть, еже бысть (Иоан. 1:1, 3). Познайте же. Прошу вас, все сие, вы, именующиеся чадами Божиими и кажущиеся быть христианами, — вы, учащие других пустыми словами и думающие, что вы выше других, — вы, миряне, говорю, и монахи, и иереи, соберитесь все вместе с любовию к Богу, спросите ведающих и опытных мужей, и взыщите первее узнать все сие с решимостию испытать все то и делом; а потом к сему приложите ревностное старание достигнуть того, чтоб отверзлись наконец очи души вашей — узреть Бога, и вы стали воистину чадами Божиими, подобными Богу и Отцу вашему делами и искусом, не словами только, внешним видом и одеждами. Когда сделаетесь таковыми и познаете добре таинства Божии, тогда принимайте и духовныя достоинства (церковные чины), чтоб иначе не услышать: увы! и горе! Примите сие во внимание вы, которые, прежде чем познаете тайны Божии, с великим рвением стремитесь взойти на степень достоинств чуждых вам, которыя приличны другим, т. е., совершенным, а не вам несовершенным. Горе иже мудри в себе самих и пред собою разумни! Горе полагающим тму свет и свет тму (Ис. 5:21, 20).