Чтение онлайн

6. Поэтому тот же пророк в другом месте говорит: "не войди в суд с рабом Твоим, ибо не оправдается пред Тобою никто из живущих" (Пс.142:2); и еще: "если беззакония будешь усматривать, Господи, Господи, кто устоит?" (Пс.129:3) Так, все, происходящее от Бога, исполнено того и другого. Если бы Он действовал только по правосудию, то все погибло бы; а если бы только по человеколюбию, то многие сделались бы еще более беспечными. Поэтому, для спасения людей Он разнообразит Свои действия, совершая тем и другим их исправление. "Верны все заповеди Его". Как поступает часто пророк в других местах, так и здесь: от премудрости Божией, являющейся в творении и в разных видах промышления, он переходит к Его законодательству, показывая и здесь новый вид промышления. В самом деле, Бог вразумляет род человеческий не только тем, что создал столь много таких тварей, но и тем, что установил закон. Вот почему и в восемнадцатом псалме пророк, различая эти два вида промышления, в начале его говорит: "небеса поведают о славе Божией"; а в средине, окончив речь о творении, присовокупляет: "закон Господень непорочен: обращает души; свидетельство Господне верно: умудряет младенцев. Оправдания Господни правы: веселят сердце; заповедь Господня светла: просвещает очи" (ст. 8,9). Так и здесь, сказав о знамениях, чудесах и делах Божиих, переходит к заповедям и говорит: "верны все заповеди Его, утверждены они на век века, начертаны по истине и правоте" (ст. 7,8). Не напрасно сказал он: "все", но употребил это выражение, имея в виду множество заповедей. Так, есть законы творения, которые соблюдают все создания, солнце и луна, день и ночь, звезды, земля и течение всей природы. Есть законы, данные природе человеческой в начале, при сотворении человека, о которых Павел говорит: "когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон" (Рим.2:14); и еще: "по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием" (Рим.7:22). Есть заповеди написанные: они все остаются доныне; если же некоторые из них отменены, то потому, что изменены не к худшему, а к лучшему. Так, заповедь: не убивай не отменена, но усилена; также заповедь: не прелюбодействуй не отменена, но получила большую силу. Поэтому и сказал Господь: "не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить" (Мф.5:17). В самом деле, тот, кто даже не гневается, тем более, будет воздерживаться от убийства; тот, кто не смотрит на женщину сладострастными глазами, тем дальше от прелюбодеяния. Таким образом, закон имеет то особенное преимущество, что он бессмертен, постоянен, и закон природы, и закон естественный, и закон (ветхозаветного) любомудрия, и закон нового завета. Потому и сказал Господь: "небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут" (Мф.24:35), выражая их неизменяемость. Чему пребывать суждено волею Божиею, все то пребывает постоянно, и того ничто поколебать не может. "Начертаны по истине и правоте". Что значит: "по истине и правоте"? Нет в них, говорит, ничего неправого, ничего уклончивого, ничего темного, ничего сказанного по пристрастию, или вражде, но все направлено ко благу и пользе, – не так, как законы человеческие, в которых заключается много изменчивого, много неясного, много человеческого. Многие из законов человеческих часто были установляемы под влиянием страстей человеческих; иной хочет отомстить врагу или сделать угодное другу, и сообразно с тем установлял законы. Не таковы законы божественные: они яснее солнца, направлены ко благу тех, для кого установлены, руководят их к добродетели и истине, а не к вещам ложным, как то: богатству и власти (это ложь, а дела Божии – истина), научают не тому, чтобы благоденствовать здесь и наслаждаться благами настоящей жизни, но чтобы приобрести блага будущие. В них все говорится о предметах истинных, верных, не имеющих ничего превратного. "Верны все заповеди Его". Что значит: "верны"? Тверды, постоянны. Когда они нарушаются, то следуют наказания, а сами они не колеблются; когда люди преступают их, то Бог отмщает за них. Поэтому не говори, будто это сказано для угрозы или преувеличенно. Никакой законодатель не говорит только для угрозы, но для вразумления. Если ты не веришь будущему, то убедись в этом из прошедшего. Потоп при Ное, сожжение Содома, погибель фараона, истребление иудеев, пленения, войны – были ли только угрозою или действительным наказанием? Если же события прообразовательные действительно были, то тем более исполнятся истинные, и настолько более, насколько греховнее проступки людей, совершенные после такого врачевания и исправления. "Избавление послал Он народу Своему, заповедал на век завет Свой" (ст. 9). В историческом смысле пророк говорит об избавлении иудеев; а в переносном – об избавлении вселенной, как объясняет в следующих словах: "заповедал на век завет Свой". Здесь он говорит о новом завете. Так как он упомянул о заповеди и законе, который был нарушен и подверг людей гневу Божию, то и говорит, что "избавление послал Он народу Своему" как и сам Господь сказал: "Я пришел не судить мир, но спасти мир" (Ин.12:47). Так как нарушенный закон подверг людей наказанию: "ибо закон

производит гнев, потому что, где нет закона, нет и преступления"; и "потому что все согрешили и лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати Его" (Рим.4:15; 3:23,24), то он и говорит: "избавление послал Он народу Своему".

7. Впрочем, не только избавление, но после избавления Господь дал и закон, чтобы мы вели жизнь, достойную благодати. "Свято и страшно имя его"[1]. Представив все, что возвышается о попечении и промышлении Божием, и в ветхом завете, и в новом, и в делах, и заповедях, и чудесах, и знамениях, пророк воодушевляется, и, удивляясь величию Божию, оканчивает речь славословием, вознося хвалу Виновнику всего этого. "Свято и страшно имя Его", т.е. вполне достойно удивления, изумления. Если же таково имя Его, то не тем ли более существо Его? А как имя Его "свято и страшно"? Его страшатся бесы, боятся болезни; этим именем апостолы исправили всю вселенную; его употребив вместо оружия, Давид поразил иноплеменника; им совершено множество великих дел; им мы совершаем священные таинства. Таким образом, представляя, сколько чудес совершает имя Его и сколько благодеяний, как оно поражает противников и укрепляет своих, размышляя о делах, превосходящих обыкновенный порядок вещей и превышающих человеческое разумение, он говорит: "свято и страшно имя его". Если же оно свято, то для прославления нужны и уста святые и чистые.

"Начало премудрости - страх Господень, разум добр у всех, руководящихся им. Хвала Ему пребывает в век века" (ст. 10) Что значить: "начало"? Источник, корень, основание. Сказав столь многое и столь великое о Владыке вселенной, и исполнившись изумления, пророк присовокупляет и это, выражая, что боящийся Его исполняется всякой премудрости и становится разумным. Потом, дабы кто не подумал, что мудрость ограничивается одним знанием, прибавляете: "разум добр у всех, руководящихся им". Недостаточно одной веры, если с нею не соединена и сообразная жизнь. А как "страх Господень" – "начало премудрости"? Он удаляет от всякого порока и наставляет на всякую добродетель. Пророк говорит о премудрости, состоящей не в словах, но в делах. И языческие мудрецы определяют премудрость знанием вещей божеских и человеческих. Этому познанию научает страх Божий, истребляя порок, насаждая добродетель, располагая презирать настоящее и стремиться к небу. Что же мудрее такой души? Здесь (пророк) указывает не слушателя только, но и исполнителя. "Разум добр у всех, руководящихся им", т.е. для исполняющих правила премудрости, для показывающих ее на деле, он есть "разум добр". Говорит о разуме благом, потому что есть разум и злой, как например: "умны на зло, но добра делать не умеют" (Иер.4:22). Но он требует разума, обнаруживающегося в добродетельной жизни.

"Хвала Ему пребывает в век века". Какая, скажи мне, хвала? Благодарение, славословие, которое за дела Его будет вечно воссылаться Ему, но прежде того приличествует самому существу Его. Бог бессмертен и Сам по Себе достоин хвалы; но Он получает хвалу и тогда, когда ты представляешь Его величие и все прочее, получает хвалу и за дела Свои, когда ты усматриваешь Его премудрость в вещах видимых. Пророк говорит это для того, чтобы побудить к благодарности и показать, что те люди не заслуживают никакого снисхождения, которые негодуют на происходящее. В самом деле, если хвала, благодарение и славословие, принадлежит Ему столь ясно, очевидно, несомненно, неизменно, твердо, постоянно, что она даже вечна, беспредельна и бесконечна, а они, не понимая этого, говорят противное, то они противоречат тому, что гораздо яснее солнца, и добровольно остаются слепыми, – потому что она не какая-нибудь временная, чтобы можно было не знать ее, не темная и неизвестная, но очевидная, постоянная, вечная, всегда пребывающая и никогда не имеющая конца.

[1] Пс.110:9. Син. перев.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 111

"Блажен муж, боящийся Господа, заповеди Его он возлюбит весьма" (ст. 1).

1. Мне кажется, что начало этого псалма находится в непосредственной связи с концом предыдущего и составляет с ним как бы одно неразрывное целое. Там пророк сказал: "начало премудрости – страх Господень", а здесь; "блажен муж, боящийся Господа"; другими словами, но теми же мыслями поучает страху Божию. Там он назвал такого человека мудрым, а здесь – блаженным. Действительно, в этом заключается истинное блаженство, а все прочее – суета, тень, ничтожество, укажешь ли на богатство, власть, красоту телесную, обилие богатства. Все это подобно падающим листьям, преходящим теням, мимолетным сновидениям. А страх Божий составляет истинное блаженство. Далее, так как и бесы боятся Господа и трепещут, то, дабы ты не подумал, что этого одного достаточно для спасения, он здесь поступает так же, как поступил выше. Как там, сказав: "начало премудрости – страх Господень", присовокупил: "разум добр у всех, руководящихся им", соединяя с учением и соответственную жизнь, так и здесь, сказав о страхе, говорит не об одном только страхе, происходящем от сознания величия Божия, который имеют и бесы, но присовокупляет: "заповеди Его он возлюбит весьма". Этими словами он требует строгой жизни, доброго поведения, любомудрой души. Не сказал: заповеди Его будет исполнять, но: "возлюбит", требуя чего-то другого, большего. Чего же именно? Того, чтобы исполнять их с усердием, иметь великую любовь к ним, неопустительно следовать их предписаниям, любить их не для награды, обещанной за исполнение их, но для Того, Кто установил их, предаваться добродетели с удовольствием, не по страху геенны, не из опасения наказания, не за обещание царства, но для Того, Кто дал эти заповеди. И в другом месте, выражая удовольствие, получаемое от заповедей Божиих, он говорит: "как сладки гортани моей слова Твои! Слаще меда для уст моих" (Пс.118:103). Того же требует, хотя и прикровенно, апостол Павел, когда говорит: "как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые" (Рим.6:19).

С каким, усердием, с какою готовностью вы предавались пороку, хотя он не доставляет никакой награды, а напротив наказание и мучение, – с таким же усердием предайтесь добродетели. Впрочем, говорит, предлагаемая мера еще умеренна. Желая выразить это, он говорит: "говорю по рассуждению человеческому, ради немощи плоти вашей" (ст. 19), внушая, что нужно оказывать не меньшую ревность к добродетели, какую оказывали мы к пороку. Смысл слов его следующий: если люди не окажут такой же добродетели, то какое они могут иметь оправдание или прощение, не имея к ней такого усердия (какое имели к пороку)? Поэтому пророк и говорит: "заповеди Его он возлюбит весьма". Кто боится Господа, как должно, тот принимает заповеди Его с великим усердием. Любовь к законодателю делает закон приятным, хотя бы по-видимому он и заключал в себе какую-нибудь трудность. Пусть никто не осуждает меня, если я употреблю некоторое сравнение, ведь и Павел употребил его, когда сказал: "как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые". Так, человек влюбленный в блудницу, хотя бы подвергался оскорблению, поношению, побоям, бесчестию, хотя бы изгнан был из отечества и лишен отцовского наследства и благоволения, хотя бы терпел что-нибудь другое ужаснейшее, с удовольствием переносит все это за свою постыдную любовь.

Если же все это принимают с удовольствием, то тем более не должно ли заповеди Божии, спасительные и славные доставляющие нам высокое любомудрие и делающие душу лучшею, принимать с великим удовольствием и не находить в них ничего трудного? Трудность происходит не от свойства заповедей, но от лености многих. Если же кто станет принимать их с усердием, тот найдет их легкими и удобоисполнимыми. Вот почему и Христос сказал: "иго Мое благо, и бремя Мое легко" (Мф.11:30). А дабы тебе убедиться, что это действительно так, что леность многим делает и легкое трудным, а усердие и трудное легким, примером тому служат иудеи, которые, питаясь манною, роптали и желали себе смерти; Павел же, мучимый голодом, радовался и восхищался. Те говорили: "ныне душа наша изнывает; ничего нет, только манна в глазах наших: разве нет гробов в Египте, что ты привел нас умирать в пустыне?" (Числ.11:6; Исх.14:11). А Павел говорил: "ныне радуюсь в страданиях моих за вас и восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за Тело Его" (Кол.1:24). В каких страданиях? В голоде, жажде, наготе и во всем прочем. "Заповеди Его он возлюбит весьма". Как это может быть? Если мы будем искренно и бояться и любить Бога, если будем понимать сущность самой добродетели. В самом деле, добродетель, прежде всех других наград, заключает награду в самой себе. Так, когда ты не прелюбодействуешь и не убиваешь, то представь, какое получаешь ты удовольствие, не испытывая упреков совести, не стыдясь домашних, взирая на всех светлыми глазами. Не то бывает с прелюбодеем, он всех боится и трепещет, и на сами тени смотрит с подозрением.

2. Тоже испытывает и корыстолюбец и завистник. А кто свободен от этих страстей, тот испытывает противное. "Сильно на земле будет семя его, род правых благословится" (ст. 2). "Семенем" Писание часто называет не детей по естественному рождению, но детей по общению в добродетели. Так и Павел, изъясняя слова: "и дам тебе и потомкам твоим после тебя землю", говорит: "ибо не все те Израильтяне, которые от Израиля; и не все дети Авраама, которые от семени его, но сказано: в Исааке наречется тебе семя" (Рим.9:6,7); и еще: "в тебе благословятся все народы" (Гал.3:8). А что здесь говорится не об иудеях, показывает само дело. Те, которые сами были под проклятием, как могли сделаться виновниками благословения для других? Здесь говорится о Церкви, которая по общению в вере стала семенем Авраама. Таковы люди добродетельные и дети людей, боящихся Бога. "Сильно на земле будет семя его".

Для чего он сказал: "на земле"? Дабы показать, что оно таково еще прежде отшествия отсюда и прежде вкушения тамошних благ. Добродетель, как я выше сказал, заключает награду в самой себе прежде других наград. А что человек добродетельный действительно имеет сильное семя и сам сильнее всех, это засвидетельствовали апостолы, доказали пророки. И Господь, имея в виду таких людей, говорит: "всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне" (Мф.7:24,25). Сколько народных возмущений, сколько гневных действий властителей, сколько мечей, сколько копий, сколько стрел, сколько печей, сколько звериных зубов, сколько пропастей, сколько морей, сколько козней, сколько клевет, сколько происков направлено было против апостолов? И однако ничто не повредило им, но они остались выше всего, носились недосягаемо для стрел злоумышленников, и самих врагов обращали в ряды свои. Подлинно, нет ничего сильнее добродетели: она тверже камня, крепче адаманта. Напротив, нет ничего ничтожнее и бессильнее порока, хотя бы он был окружен бесчисленным богатством, хотя бы имел великую внешнюю власть. Если же такова сила добродетельных на земле, то представь, какую силу они будут иметь на небесах. "Род правых благословится". Видишь ли, как этот род сияет и имеет множество провозвестников, которые прославляют его и удивляются ему, и притом не простых людей, а мудрых? Из людей, пресмыкающихся по земле, никто не может понимать его, но особенно будут хвалить, удивляться и превозносить его те, которые имеют неиспорченный разум. Представь же, как велико это приобретение, которое не лишается похвал ни от ангелов, ни от апостолов, ни от людей великих и дивных. Если таковы хвалящие этот род, то подумай и рассуди, каков должен быть он сам. "Слава и богатство - в доме его, и правда его пребывает в век века" (ст. 3). От чувственного пророк снова переходит к духовному, потому что Писание часто называет богатством добрые дела, напр., когда говорит: "чтобы они благодетельствовали, богатели добрыми делами" (1Тим.6:18). Это и есть истинное богатство; а всякое другое носит только название богатства, но на самом деле не таково.

Впрочем, если кто будет разуметь здесь и вещественное богатство, не отступит от смысла речи. Кто был и по имуществу богаче апостолов, к которым все текло как бы из источников? "Все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов" (Деян.6:34,35). Видишь ли обилие богатства? Они владели имуществом всех, не имея заботы об нем, и были распорядителями его гораздо более, нежели сами владельцы. Владельцы отказывались от владения и приносили свое имущество к апостолам, сами принимая на себя продажу его и приобретение денег, а распоряжение ими предоставляя во власть апостолов. Потому Павел и говорит: "мы нищи, но многих обогащаем" (2Кор.6:10). И удивительно то, что, находясь среди такого богатства, они остались выше богатства, потому что обилие богатства не овладело ими. Это особенно и есть богатство, чтобы не нуждаться в богатстве. "Слава и богатство – в доме его". Здесь больше не требуется объяснений. Они имели славу от Бога, и она следовала за ними, по слову божественному: "ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам" (Мф.6:33). Кто славнее их? Их принимали, как ангелов Божиих, приносили имущество и полагали к ногам их; они были даже знаменитее носивших диадему. Какой царь шествовал с такою славою, с какою Павел приводил всех в изумление, везде проповедуя, разрешая узы смерти, прогоняя болезни, обращая в бегство бесов и даже посредством одежд своих совершая такие дела? Он делал землю небом и руководил всех к добродетели.