Чтение онлайн

Это не мало поможет нам, когда иудеи потребуют от нас объяснения имени Еммануила. Если Исаия сказал, что Христос будет назван таким именем, а между тем Он нигде так не назван, то мы можем сказать им, что пророк назвал Его по значению дел Его. Так точно и здесь. "Сион спасется правосудием, и обратившиеся [сыны] его -- правдою" (С судом бо спасется пленение его и с милостынею) (ст. 27). С судом, т.е. с отмщением, с наказанием и мучением врагов. С милостынею, т.е. с великим человеколюбием. Здесь Он обещает им две величайших дара: наказать отведших их в плен и доставить им самим великое благоденствие; каждый из этих даров сам по себе может доставить величайшее удовольствие, а когда они стекутся оба вместе, то произойдет неизреченная радость. С другой стороны, желая показать, что и после продолжительного плена они будут возвращены в отечество не за то, что понесли достойное наказание и очистились от грехов, но по человеколюбию Божьему, он прибавляет: и с милостынею. "Всем же отступникам и грешникам - погибель" (ст. 28). Это – третий вид благодеяния, состоящий в том, что не будет ни одного соблазнителя и обольстителя, но будут истреблены учители зла. И оставившие Господа скончаются: а нечестивые, говорит, погибнут.

"Они будут постыжены за дубравы, которые столь вожделенны для вас" (Занеже постыдятся о идолах своих, ихже сами восхотеша) (ст. 29). Некоторые стараются приложить эти слова к настоящему времени; но мы, не споря с ними, будем следовать по порядку. Вот что, говорит он, случится при нашествии неприятелей. Когда иноплеменники вторгнутся в страну, осадят город, будут держать всех как бы в сетях, и не будет никого, кто бы отомстил им и развеял облако, потому что Бог оставил эту страну, тогда конечно самым делом обнаружится великий стыд почитателей идолов. Ихже восхотеша, говорит, т.е. о которых тщательно заботились. Посрамятся о изваянных своих, ихже совершиша[18]. В виде рассказа он предлагает обличение, так как, еще прежде нанесения им ран, самый способ делания идолов достаточен был для того, чтобы пристыдить их. В самом деле, что может быть постыднее, как делать для себя какого-нибудь Бога? И посрамлены за сады, которые вы избрали себе. Они не только поклонялись истуканам, но и служили деревьям в рощах. "Ибо вы будете, как дуб, [которого] лист опал" (ст. 30), т.е. или идолы, или сами жители города. А это дерево он привел в пример как потому, что оно особенно растет в тамошней стране и находится у них в обилии, так и потому, что оно сильно и густо цветет, когда распускается, и бывает крайне безобразно, когда теряет листья. И как сад, в котором нет воды. Другое сравнение, более ясное, нежели первое, и удостоверяющее в истине сказанного в первом. Действительно, нет ничего приятнее цветущего сада, и нет ничего неприятнее сада опустошенного. То и другое случилось и этой столицей. Она была всегда прекрасна и блистательна, отличаясь бесчисленными красотами, и стала хуже и отвратительнее всех, потеряв вдруг такое богатство благолепия. "И сильный будет отрепьем" (И буде крепость их яко стебль изгребия) (ст. 31). Прежние сравнения взяты, чтобы показать безобразие, а это – слабость; все они весьма понятны, заключают в себе весьма ясный и выразительный смысл. Яко стебель изгребия, т.е. слабы. И деяния их как искры огненные. Здесь он показывает, что зло – внутри их, что они сами себе причинили плен и воспламенили печь. Как упавшие искры производят огонь, так совокупные грехи их воспламенили гнев Божий. И будут гореть вместе, -- и никто не потушит (И сожгутся беззаконницы и грешницы вкупе, и не будет угашаяй). Опять Он угрожает им лишением спасения по той же самой причине, не для того, чтобы они отчаивались, но чтобы возбудить в себе живой страх, оставили свою великую беспечность; притом указывает здесь и на нечто другое, на непреодолимую силу свою, на то, что когда Он наказывает и отмщает, тогда никто не может противостать и прекратить бедствия.

[1] Св. И. Зл. читает здесь: согласно с евр. м. т. Но в александрийском тексте здесь читается: , почему ц. слав.: аще аз не наполню силы.

[2] В ц.-сл. пер.: и в Кидар послите, и разсмотрите прилежно и видите, аще и проч.

[3] Ц.-слав.: сынове твои оставивша мя, и кляшася теми, иже не суть бози.

[4] Буквально: отвратишася .

[5] Св. И. Зл. читает здесь: = Бога нашего, как читается в некоторых списках греческого текста, наприм. в комплютенской полиглотте и в издании александрийского текста Грабе. Но в кодексе алекс. и ватик. не читается, почему в ц.-слав.: закону Божьему.

[6] Св. И. Злат. оставляет слово "в пустыни" .

[7] Св. И. Злат. передает общий смысл Иер. 7:21-23.

[8] Илиад. 4:49.

[9] Св. И. Зл. в начале 17 ст. читал = аще же, как читает Грисбах и следующие ему критики новозаветного текста (Лахман, Тишендорф, Шольц и нек. др). Но другие читают = се.

[10] Ц.-славянский пер., согласно с алдинским изданием и комплютенской полиглоттой: и с прелюбодеем .

[11] Св. И. Злат. оставляет х = и новомесячий ваших.

[12] Св. И. Злат. оставляет последнее слово = вас.

[13] В греч. СП. , почему ц.-слав. "ему".

[14] Св. Иоанн. Злат. читает: хх, как стоит в некот. сп. греч. т. (ср. альд. изд., клмплют. пол. и др.), а не хх, как в ал., ват. кд. (ср. слав "помнить").

[15] В славянском нет слов: властитель Израиля . Чтение св. И. Зл. не имеет для себя аналогии в греч. СП., но в евр. яз. ему соответствует abir Israel=русск. пер.: Сильный Израилев (ср. Пешито: Aschino Isroil).

[16] Св. И. Зл., согласно некот. греч. сп. (ср. евр. м. т. и Пешито), читает здесь , чего нет ни в ал., ни в ват. код.

[17] Св. И. Зл., согласно алек. код. и мн. греч. сп., читает здесь =тя, чего нет в ват. код. (ср. ц.-слав. пер.).

[18] , ' . Этих слов нет ни в ал., ни в ват. код., а потому они не переведены и в ц.-слав. Но в некот. греч. сп. слово =изваянных заменяет стоящее ниже слово х=садах.

Глава 2

"Слово, которое было[1] в видении к Исаии, сыну Амосову" (Ис 2:1)

1. Отсюда видно, что пророки изрекали не все пророчества вдруг, но, получая вдохновение в различные времена, возвещали их по частям, которые впоследствии, будучи собраны вместе. Составили целую книгу. Потому он здесь так и начинает. И не отсюда только это делается ясным и понятным для нас, но и из дальнейших слов, где пророк означает и время пророчества, то прибавляя: в лето, в которое вошел Нафан во Азот[2] (Ис. 20:1), то замечая: "в год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном" (Иса. 6:1). Пророчества собраны вместе не так, как послания Павла и евангелия, но, как я сказал, в различные времена. Потому и настоящее слово он начинает особым предисловием, и не потому только, но потому, что предмет, о котором он намеревается говорить, весьма отличен от преждесказанного и возвышеннее его. Здесь именно он говорит нам о призвании язычников, об открытии проповеди, о распространении ведения по всей вселено, о водворении мира на земле. Если же он, намереваясь говорить о таких догматах, упоминает об Иудее и Иерусалиме, – это нисколько не странно. Речь его была пророчеством прикрытым до времени приведенными именами. Так и Давид, приступая к составлению 71 псалма, надписал его, Соломону[3], о далее изрек видения, которые гораздо важнее достоинства Соломона и даже природы всех людей. Ведь слова: "будет имя его вовек; доколе пребывает солнце; доколе пребудет… луна" престол его[4] (Пс. 71:17, 5), и тому подобные, конечно, никто из людей самых безумных не станет относить к природе человеческой так же поступил и Иаков, когда предсказывал то же, о чем теперь намеревается говорить Исайя, и даже больше этого, он вместе с призванием язычников, предсказал и о смерти (Христовой), и о воскресении, и о времени, в которое имел прийти (Христос). И он изложил все это не открыто, но названием сна прикрыв то, о чем намеревался сказать; так, например, он предсказывал, по–видимому, о том, что случится с Иудой, но, как свидетельствуют последующие события, предсказал и о том, что совершит Христос, так как Иуда не был чаянием языков, и не тогда прославилось колено его, когда оскудело их (иудеев) государство, но все это произошло, когда пришел Христос.

Если же иудеи бесстыдно будут отвергать этот закон пророчеств, то из самих изречений (пророческих) весьма легко можно обличить их, если кто, тщательно раскрыв пророчества и с надлежащим вниманием исследовав каждое слово, приложит сказанное к событиям. А чтобы сильнее заградить уста их, я постараюсь объяснить это пророчествами не о Христе, но об их патриархах, и покажу, что многие пророчества, хотя были изречены о родоначальниках, но исполнились на потомках. Я изложу, для примера, одно или два события, и потом обращусь к своему предмету. Так, когда Иаков, признав Симеона и Левия, предсказывал случившееся с ними, то сказал: "Симеон и Левий братья", и укорив их за преступление и несправедливое избиение сихемлян, продолжал: "разделю их в Иакове и рассею их в Израиле" (Быт. 49:5–7). Но всякий может видеть, что это не сбылось на Симеоне и Левии, а на коленах, происшедших от них. Колено Левино действительно было рассеяно, – десятая часть его принадлежала каждому из прочих колен; колено Симеоново, которое испытало почти такую же участь, заняв пространство по жребию вне всех колен, не получило, как все другие, совокупного и сосредоточенного наследства (Иис. Нав. 19:1–9; 1 Пар. 4:24–43). И сам Иаков, получив благословение от отца, не пользовался ни одним из них. Отец предсказал ему великое благоденствие и постоянное господство над Исавом; но он имел недостаток в необходимом, питался, будучи наемником, и был так далек от господства над братом, что опасался даже за свою жизнь, и встретившись с ним только однажды с великим страхом, был рад, что мог удалиться от него и спастись. Что же сказать на это? Неужели пророчество ложно? Да не будет! Но обычай пророчества часто бывает таков, что случившееся с одними лицами предсказывается под другими, и одни имена употребляются вместо других, как было и с Ханааном. Мы не видим, чтобы он был рабом у братьев, но проклятие, изреченное на него, не осталось без исполнения, а исполнилось на гаваонитянах, происшедших от Ханаана. Сказанное в виде проклятия было пророчеством.

2. Если же столь многие и такие примеры показывают нам, что многое из сказанного говорится об одних, а сбывается на других, и если пророки употребляют имена таким образом, то что удивительного, если и теперь пророк, приводя имена Иудеи и Иерусалима, предвозвещает о Церкви? Так как он говорил к людям неблагодарным, которые убивали пророков, сжигали книги, разрушали жертвенники, то для них справедливо покрывало лежало при чтении ветхого завета, но словам блаженного Павла (2 Кор. 3:14). Иначе они истребили бы и книги, если бы понимали силу пророчества о Христе. Если они не устыдились Его, когда Он сам присутствовал, творил чудеса и представлял совершеннейшие доказательства Своей силы, согласия и единомыслия с Отцом, и не отстали дотоле, пока распяли Его, то едва ли они пощадили бы тех, которые говорили о Нем, которых они и без того беспрестанно побивали камнями. Потому пророки, употребляя собственные и известные им имена, таким образом прикрывали пророчества. А что здесь говорится не об Иудее и Иерусалиме, это мы обстоятельно докажем, обратив внимание на каждое слово.

Яко будет в последняя дни явления гора Господня (ст. 2). Заметь точность пророка он не только возвещает события, но обозначает и время. Что говорит Павел в словах: "но когда пришла полнота" времени[5] (егда же приде кончина времен) (Галл. 4:4), и в другом месте: "в устроении полноты времен" (в смотрение исполнения времен) (Еф. 1:10), также и пророк говорит: в последние дни. Горою же он называет Церковь и непобедимость догматов. Как если бы бесчисленные войска нападали на горы, натягивая луки, бросая копья, подводя осадные орудия, горам они не могли бы повредить, но сами отступили бы, проявив собственную силу, так и все, воевавшие против Церкви, ее не поколебали, а потеряв собственную силу, посрамились, при самом нанесении ударов оказываясь бессильными, при самом нападении впадая в изнурение, при самом действии испытывая поражение от страждущих; в этом и состоит дивный способ ее победы, возможной не для людей, а только для Бога. В Церкви достойно удивления не только то, что она победила, но и то, что победила таким образом. Будучи гонима, преследуема, терзаема бесчисленными способами, она не только не уменьшалась, но и возрастала, и само ее терпение поражало старавшихся причинить ей эти страдания. Таково действие алмаза в отношении железа: тем самым, что он получает удары, он уничтожает силу ударяющего; таков и рожон в отношении к тем, которые идут против него: он нисколько не делается от того слабее, когда окровавливает ноги идущих против него. (Деян. 9:5). Потому пророк и назвал Церковь горою. Если же иудей не допускает здесь переносного смысла, то пусть он обличится собственными словами пророка. Сам пророк сказал, что волки и агнцы будут пастись вместе, что свистнет Бог мухам и пчелам и наведет на иудеев руку сильную, потому что они не хотели иметь воду силоамскую (Иса. 1:6; 7:18; 8:6). Если бы кто–нибудь стал принимать это буквально, то получил бы много непонятного; но принимающим означаемое этими выражениями должно представлять ход мыслей таким образом. Что же означается этими выражениями? Названиями волков и агнцев означаются нравы людей – зверские и кроткие; мухами – бесстыдство египтян; рекою – стремительность неприятельского войска; Силоамом – кротость и доброта начальствовавшего тогда царя иудейского. Никто из людей самых безумных, конечно, не будет противоречить нам в этом. Потому, как это пророк означил другими названиями, так и твердость Церкви, ее непоколебимость, высоту, непобедимость, он выразил названием горы. И другой пророк сравнивает с горою надеющихся на Бога, означая их непобедимость. Явлена. Это уже не требует объяснения. Сами события по свойству своему громче трубы возвещают славу Церкви. Не так блистательно солнце и происходящий от него свет, как дела Церкви. И дом Божий на версе гор.

3. Как истолковал бы это иудей? Храм его никак не на верху гор; а сила Церкви касается самых небес. Как дом, находящийся на вершине гор, бывает виден всеми, так, и еще больше того, Церковь сделалась славною у всех людей. И возвысится над холмами. Этим пророк опять выражает то же самое, – чего с храмом никогда не бывало, даже и тогда, когда он, по–видимому, был в самом лучшем состоянии. И как относить это к храму, когда он и самими иудеями часто был непочитаем, и разрушаем руками иноплеменников? А сила Церкви, хотя испытывала нападения более жестокие и более частые, нежели он, но никогда не была покоряема руками нападающих, а напротив особенно от врагов делалась еще более высокою и славною. Тогда были сонмы мучеников, тогда лики исповедников, тогда являлись души крепче железа и сияли светлее самых звезд; тела их были рассекаемы, но душа не была побеждаема, а побеждала и увеличивалась. Кто видал, кто слыхал, чтобы убиение приносило венец, чтобы заклание доставляло победу, чтобы войско делалось более славным тогда, когда больше являлось убиваемым неприятелями?

И потекут к ней все народы. (И придут к ней вси языцы). Продолжая речи, пророк делается более ясным, говорит более открыто, выражает пророчество более вразумительно, и сильнее заграждает уста иудеев. Хотя бы они были весьма бесстыдны, этого они никак не могут отнести к своему храму. Язычникам было запрещено и тщательно возбранялось входить в рам. Что я говорю: входить в храм? И самим иудеям с великими угрозами закон запрещал иметь смешение с язычниками и подвергал их за это величайшему наказанию. Пророк Аггей все свое пророчество составил из того, что обличал, угрожал, требовал наказания за такое непозволенное смешение посредством брака. Но наше – не таково; Церковь, со всею щедростью раскрывая свои недра, с распростертыми объятьями ежедневно принимает все народы вселенной. Такое повеление и первые учители догматов получили от Единородного, немедленно услышав от Него такие слова: "итак идите, научите все народы" (шедшее научите вся языки) (Мф. 28:19). Заметьте, как прок указывает не только на призвание язычников, но и на усердное их послушание. Он не сказал: приведутся, но: придут. И другой пророк, выражая это яснее, сказал: "и уже не будут учить друг друга, брат брата, и говорить: `познайте Господа', ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого" (Иер. 31:34). Для иудеев и тварь изменяла свои свойства, и были постоянные угрозы, и беспрестанные наказания, и непрерывные чудеса, и явления пророков, и страх законодателя, и угрожавшие войны и нападения иноплеменников, и бедствия, попускаемые Богом, и наказания, ниспосылаемые с неба; но они оставались жестоковыйными и необрезанными, как говорил Стефан (Деян. 7:31), упорными и непреклонными; а для язычников достаточно было простого слова и одного слышания, и все они тотчас притекли. Потому и Давид, указывая на это, сказал: людие, ихже неведеных, работаша Ми и, удивляясь их послушанию, прибавил: в слух уха послушаша Мя. (Пс. 7:44–45). И Иаков, выражая то же самое более загадочно, сказал: "он привязывает к виноградной лозе осленка своего и к лозе лучшего винограда сына ослицы своей" (привязуяй к лозе жребя свое, и к винничию жребца осляте своего) (Быт 49:11). Кто видел жеребенка, привязанного к лозе винограда (винничию), стоящего у виноградника, и не повреждающего плодов? Между бессловесными – никогда; а между людьми это совершилось с великою точностью. Иудеи, будучи связаны бесчисленными узами, "сокрушили иго, расторгли узы", как говорит пророк (Иер. 5:5); а язычники, не будучи принуждаемы никакою необходимостью, охотно послушались, как сын ослицы, привязанный к лозе винограда, не нарушили ни одной из заповедей, но стояли, показывая великую покорность. "И пойдут многие народы и скажут: придите, и взойдем на гору Господню, в дом Бога Иаковлева" (ст. 3). Посмотри, как они составляют лики и торжества, убеждают друг друга, и все делаются учителями, – не один, не два и не три, но многие стекающиеся народы. Придут, говорит, многие народы и из различных стран, – чего у иудеев никогда не было. Если некоторые и приходили к ним, то разве немногие прозелиты, и притом с великим трудом, и они никогда не назывались народами, но – пришельцами. "Пришельцы", говорит пророк, "придут к тебе" и будут твоими слугами (Иса. 54:15). Если же пророк продолжает иносказательную речь, называя Церковь горою и домом Бога Иаковля, то не удивляйся этому. Он, как я прежде сказал, то раскрывает, то закрывает пророчество; первое делает для того, чтобы людям более разумным дать способ к уразумению сказанного; а второе – для того, чтобы удержать беспорядочное стремление неразумных; и везде он разнообразит свою речь.