Чтение онлайн

"Восстал Господь на суд – и стоит, чтобы судить народы. Господь вступает в суд со старейшинами народа Своего и с князьями его" (но ныне устроится Господь на суд, и поставит на суд люди своя. Сам Господь на суд придет со старейшины людей и с князи их) (ст. 13,14). Он продолжает тот же способ исправления, обращая укоризны от народа к старцам и начальникам и употребляя более грозный образ речи: представляет самого Бога судящим и осуждающим и обличающим за грехи против народа тех, которые обижали народ. Потому и говорит: восстал Господь на суд. Так как он окончил обличение, – обличение же для людей бесчувственных не очень тяжко, но наказание для них страшно, – то и говорит, что на одном обличении дело не остановится, но последует и наказание за грехи, когда Сам, имеющий судить, наконец потребует отчета и вступит в суд с грешниками. Это показывает и великое снисхождение Бога, желающего судиться с ними, и самую речь делает обличительною, так что имеющих ум может привести в великое сокрушение. И не по той только причине, о которой я сказал выше, он обращает речь к начальникам и старцам, но и для того, чтобы научить всех, что начальники подвергнутся более тяжким взысканиям, нежели подчиненные. Подчиненный даст отчет только за себя самого, а начальник и за себя самого и за народ, который вверен его власти. И от старцев справедливо требуется такая же строгость жизни, так как что для тех – власть, то для этих – возраст их. Правда, и юноша, тяжко согрешающий, достоин наказания; но тот, кто по самому возрасту способен к воздержанию и не обуревается такими волнами страстей, но имеет возможность с большею легкостью быть любомудрым и с большим удобством удаляется от всего житейского и приобрел больше благоразумия вследствие опытности в делах, тот справедливо должен быть наказан больше всех, если он в старости совершает дела невоздержанных юношей. "Вы зачем опустошили виноградник; награбленное у бедного – в ваших домах?" (Вы же почто запалисте виноград мой и разграбление убогаго в домах ваших?) Бог всегда имеет великое попечение о терпящих обиды, и не меньше, как за грехи против Него, а иногда и больше, гневается за грехи против подобных нам рабов. Жену прелюбодейную он позволил отпускать, а язычницу – нет (Мат. 5:32; 1 Кор. 7:12), хотя последняя виновна против Него самого, а первая – против человека. И когда приносится жертва, Он повелел оставлять дар и не прежде приносить его, пока оскорбивший ближнего помирится с братом своим (Мат 5:23, 24); и когда судил должника десятью тысячами талантов, то, обличая его в грехах против Себя, даже на назвал его лукавым, но скоро примирился с ним и простил весь долг, а за сто динариев и рабом назвал лукавым, и предал истязателям, и не прежде позволил отпустить, пока будет отдан весь долг (Мат. 25).

7. И когда сам Христос был ударяем, то Он не сделал ничего рабу, нанесшему удар, но кротко отвечал: "если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?" (Иоанн. 18:23). Но когда Иеровоам, простерши руку, повелел взять обличавшего его пророка, тогда Бог сделал руку его сухою (3 Цар. 13:4), научая и тебя кротко переносить обиды, касающиеся тебя самого, а касающиеся Господа преследовать с великою силою. Потому и преподавая заповеди, Он хотя и поставил любовь к ближнему второю заповедью, но – подобно первой, и как исполнения той требует весьма строго, так и этой. О первой он говорит: "всем сердцем твоим и всею душею твоею", и об этой: "как самого себя" (Матф. 22:37, 39). И из многих других мест можно видеть, с какой строгостью Он предписывает нам обязанности друг к другу. Так и здесь, посмотри, как сильно Он повторяет и усиливает обличение разительными выражениями: Вы, говорит, зачем опустошили виноградник? (вы же, говорит, почто запалисте виноград мой) Как поступили бы какие-нибудь жестокие иноплеменные неприятели, так вы поступили со своими. Виноградом же Он называет народ, по причине великого попечения о нем и промышления свыше. И желая усилить обличение. Не сказал: почему подобных себе рабов, ближних, братьев, но Мое, говорит, погубили, Мое расхитили? Далее, показывая, в чем состоит это опустошение (запаление), говорит: награбленное у бедного – в ваших домах (разграбление убогаго в домах ваших). Не столько град вредит виноградникам, сколько несправедливость к бедному и убогому обыкновенно подпаляет его душу, подвергая ее унынию, тягчайшему всякой смерти. Хищничество – всегда зло, но особенно тогда, когда обижаемый находится в крайней бедности. Этим он не только обличает, но и исправляет, обращая взоры их на похищенное. После таких слов, самый вид лежащего пред глазами может достаточно тронуть того, кто не сделался слишком бесчувственным. "Что вы тесните народ Мой?" (пошто вы обидите людей моих) (ст. 15). Он продолжает тот же образ речи; как там говорил: виноградник (виноград мой), так и здесь: народ мой (людей моих). И лица[8] убогих посрамляете? Тех, кого нужно было исправлять, вы прогоняете; тех, кого нужно было восстановлять, вы сокрушаете. Вместе с грабительством они еще презирали низших, обращались с ними хуже, нежели с невольниками, присоединяя к любостяжанию надменность, и от неправедного обогащения приобретая великую гордость. С корыстолюбием неразлучна болезнь высокомерия, и чем кто более собирает богатства, тем более усиливается и эта болезнь. Сие глаголет Господь, Господь Саваоф[9]. Что значит: Саваоф? Ангелов, архангелов, вышних сил. Он говорит так, желая возвести слушателя от земли на небо, внушить ему мысли о великом царстве Божьем, чтобы поразить его этим, сделать более благоразумным и показать, что такое снисхождение есть следствие не слабости, а долготерпения Божьего. "И сказал Господь: за то, что дочери Сиона надменны и ходят, подняв шею, и выступают величавою поступью и гремят цепочками на ногах, оголит Господь темя дочерей Сиона и обнажит Господь срамоту их; в тот день отнимет Господь красивые цепочки на ногах и звездочки, и луночки, серьги, и ожерелья, и опахала, увясла и запястья, и пояса, и сосудцы с духами, и привески волшебные, перстни и кольца в носу, верхнюю одежду и нижнюю, и платки, и кошельки, светлые тонкие епанчи и повязки, и покрывала. И будет вместо благовония зловоние, и вместо пояса будет веревка, и вместо завитых волос – плешь, и вместо широкой епанчи – узкое вретище, вместо красоты – клеймо. Мужи твои падут от меча, и храбрые твои – на войне. И будут воздыхать и плакать ворота [столицы], и будет она сидеть на земле опустошенная" (Сия глаголет Господь: понеже вознесошася дщери Сиона, и ходиша высокою выею, и помизанием очес, и ступением ног, крупно ризы влекущыя и ногами купно играющыя. И смирит Господь начальныя дщери Сиони, и Господь открыет срамоту их в день он. И отьимет Господь славу риз их и красоту[10] их, и вплетения[11] и тресны ризныя, и луницы[12], и срачицы тонкия, и красоту лица их, и состроение красы славныя, и обручи, и запястия, и сплетение[13], и перстни, и кольца, и усерязи[14], и багряницы[15], и утварь храмную, и светлая Лаконская, и виссоны, и синеты, и червленцы, и виссон со златом и синетою претыкан[16], и тончицы преиманы златом: и будет вместо вони добрыя смрад. И вместо пояса ужем перепояшешися, и вместо украшения главы твоея[17] плешь имета будеши дел твоих ради, и вместо ризы багряныя перепояшешися вретищем. Сия ти вместо благолепия[18]. И сын твой добрейший, егоже любиши, мечем падет, и крепцыи ваши мечем падут, и смирятся: и восплачутся хранилища утварей ваших, и останешися едина, и о земле ударена будеши) (ст. 16–25).

Здесь пророк сделал нечто необыкновенное, обратив пространную речь к женам, чего нигде в Писаниях мы не встречаем в таком виде. Какая же причина этого необыкновенного образа речи?

8. Велика, мне кажется, была тогда изнеженность жен, и много они способствовали порочности мужей. Потому пророк и обращается особенно к ним, направляя на них более тяжкие упреки; и в начале он возвышает речь, говоря от лица Божьего: И сказал Господь: за то, что дочери Сиона надменны и ходят, подняв шею (Сия глаголет Господь: понеже вознесошася дщери Сиона, и ходиша высокою выею). Он упрекает их за главнейшее из зол, – за гордость и высокомерие. Это зло везде несносно, но особенно в женском поле. Жена, исполненная высокомерия, будучи более легкомысленною и неразумною, легко развращается, утопает, терпит кораблекрушение от всякого бурного дуновения, так как гордость и высокомерие потопляет ее. Он, кажется, обращается к женам иерусалимским; потому и называет их дочерями Сиона. И ходят, подняв шею (и ходиша высокою выею). Здесь он и посмеивается над ними, и показывает женское высокомерие, которое не может оставаться в душе, но прорывается наружу и выражается движениями тела. И не за гордость только но укоряет их, но и за распутство, как говорит, и объясняет в дальнейших словах. Он прибавляет и обольщая взорами (и помизанием очес). Это свойственно развратным женщинам – мигать глазами и таким образом показывать великое распутство изнеженность; ничто так не доказывает распутства и изнеженности как это. И ступанием ног, купно ризы влекущыя. Немаловажен и этот упрек, хотя он и кажется маловажным; напротив, влачить по земле одежду – это знак крайней испорченности, изнеженности, невоздержания, распутства. Даже один из язычников, осмеивая своего противника, поставил ему в укоризну, сказав: "он спускает одежду до пяток"[19]. И ногами купно играющыя. И это опять – признак такого же бесстыдства. Во всем, и в глазах, и в одежде, и в ногах, и в походке, обнаруживается или целомудрие, или распутство. Движения внешних членов суть как бы вестники души, находящейся внутри. Как живописцы, смешивая краски, начертывают изображения, какие хотят, так точно и движения телесных членов выводят наружу свойства души и представляют их нашим глазам. Потому и другой премудрый сказал: "Одежда и осклабление зубов и походка человека показывают свойство его"(одеяние мужа, и смех зубов, и стопа ноги[20] возвестят, яже о нем) (Сир. 19:27). И оголит Господь темя дочерей Сиона и обнажит Господь срамоту их; в тот день…(дальше тексты расходятся) (И смирит Господь начальныя дщери Сиони, и Господь открыет срамоту их в день он. И отьимет Господь славу риз их). Обличив два порока, гордость и распутство, он для каждого употребляет соответственное врачество: для первого – первое, а для второго – последующее, для гордости – смирение, а для красоты одежд – лишение ее. Когда говорит, настанет война, тогда все будет унесено. Тогда высокомерные и гордые женщины, пораженные страхом, освободятся от этой болезни; развратные и во всем изнеженные, подвергшись игу плена, освободятся от всей этой изнеженности.

Но чтобы сделать слова свои более чувствительными для них и коснуться души слушателей, пророк подробно исчисляет украшения одежд этих женщин, золотые вещи, носимые на лице и прочих членах тела, потом переходит и к украшению дома. Они не только тела украшали, но простирали таковую гордость и на стены, расточая имение на ненужные предметы, и, завивая свои волосы, простирали всюду эти обольстительные крылья. За это он и укоряет их, говоря: отьимет славу риз их и красоту их, и вплетения их, и тресны ризныя. Выражением: тресны ризныя он называет или какое-нибудь головное украшение, или самый вид головной прически. И луночки (и лунницы), – украшение около шеи, видом подобное луне. И срачицы тонкия, – вероятно, говорит о летней одежде. И красоту лица их, – здесь, мне кажется, он разумеет притирания и румяна. И состроение красы славныя, – этим указывает на позолоту. И обручи, – золотые украшения на руках. И запястья (И запястия), – украшение на кистях рук. И сплетение, – золотое украшение вокруг головы. И перстни и кольца, – которые называют браслетами. И усерязи, и багряницы, и пребагряная. И утварь храмную, и светлая Лаконская. Такова была их забота касательно роскоши, что они употребляли не только отечественные произведения, но собирали и издалека, из чужих стран, и предпринимали для этого морские путешествия, потому что между Палестиной и Лакедемоном великое расстояние и огромное море.

9. Итак, не напрасно пророк, не называя сами одежды, указал на их отечество, но для того, чтобы показать безмерную роскошь женщин. И виссоны, и синеты, и червленцы, и виссон со златом и синетою претыкан, и тончицы преиманы златом. Они не оставили ни одного вида ни в одежде, ни в других украшениях, но прошли все пути роскоши, силою разврата будучи доведены до сумасшествия. Если же и тогда, прежде благодати и такого любомудрия, это было осуждаемо, то какое оправдание могут иметь нынешние жены, которые призваны на небо и к подвигам большим, которые обязываются соревновать ангелам, которые могут несравненно с большей силой побеждать такое воздержание, и между тем превосходят и действующих на зрелище? И, – что всего хуже, – они даже не думают, что грешат. Потому и на них нужно вооружиться словом пророка. Действительно, не только к тем, но и к этим относится прибавленное им: будет вместо благовония зловоние (будет вместо вони добрыя смрад) Видишь ли, как он отвергает и намащение благовониями и угрожает за это великим наказанием? Зловонием (у св. И. Злат.
– Смрадом) он называет здесь пыль, которая поднимается после разрушения города и набега неприятелей. И действительно, они истребляли его тогда огнем и мечем, иное в нем разрушая, а иное предавая сожжению. Предвещая это, пророк говорит: и будет вместо благовония зловоние, и вместо пояса будет веревка (и будет вместо вони добрыя смрад. И вместо пояса ужем перепояшешися); он представляет изображение плена и отведение в страну иноплеменников. И вместо завитых волос – плешь (и вместо украшения главы твоея плешь имети будеши) – потому что или волосы выпадет от скорби, или неприятиели сделают это, или они – сами себе. В древности был обычай – во время печали и несчастия стричься или бриться. Так, Иов остриг главу, услышав о несчастии детей. И этот пророк далее говорит, что вместе с вретищем и рыданием будет острижение (Ис 22:12). Также другой пророк говорит: "сними с себя волосы, остригись, скорбя о нежно любимых сынах твоих" (оброснися и остризися по чадех своих младых) (Мих. 1:16). И вместо широкой епанчи – узкое вретище (и вместо ризы багряныя перепояшешися вретищем). Не представляется ли это страшным и невыносимым? Но нас ожидают еще не такие наказания, а червь ядовитый и тьма нескончаемая. Если тех за пристрастие к украшениям постигли плен, рабство и крайние бедствия, – а что Бог осудил и наказал их собственно за этот грех, послушай, как пророк, исчислив бедствия, указывает и на их причину: сия ти; говорит, вместо благолепия – если иудейские жены, пристрастные к украшениям, подверглись такому наказанию, когда отечество их было разрушено до основания, и они, после великой роскоши, были отведены в чужую страну рабынями, пленницами и изгнанницами, и преданы голоду, болезням и бесчисленным родам смерти, то не очевидно ли, что мы подвергнемся еще тягчайшим наказаниям, впадая в те же грехи?

Если же какая-нибудь жена, пристрастная к украшениям, еще не потерпела ничего подобного, – пусть она не будет самонадеянна. Бог обыкновенно посылает наказания на одного и на другого и через них внушает всем прочим, какие ожидают их бедствия. Но выражу яснее сказанное мною. Жители Содома совершали некогда тяжкие грехи и подверглись крайнему наказанию, когда нисшел пламень, и города, и люди, и земля с телами их, – все было сожжено. Что же? После них разве никто не дерзал совершать такие же дела? Напротив, многие и во многих местах вселенной. Почему же они не потерпели ничего подобного? Потому, что они соблюдаются для другого, тягчайшего наказания. Потому Бог, сделав это однажды, не делал более, чтобы дерзающие совершать такие дела ясно видели, что они никогда не избегнут наказания, хотя бы здесь и не подвергались им. В самом деле, сообразно ли было бы с разумом, если бы те, которые жили прежде благодати и закона и не слушали ни пророков, ни кого-нибудь другого, потерпели такие наказания за свои грехи, а те, которые после них удостоились такого попечения Божьего и не вразумились примером их, – от чего грех делается гораздо более тяжким, – избежали бы назначенного за это наказания? Почему же они и теперь еще не наказаны? Дабы ты научился, что они соблюдаются для наказания, гораздо более тяжкого.

10. А что действительно можно подвергнуться наказанию более тяжкому, нежели содомское, послушай Христа, который говорит: "отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели городу тому" (Матф. 10:15). Потому, если нынешние жены, пристрастные к украшениям, не потерпели того, что потерпели украшавшиеся тогда, – пусть они не будут самонадеянны. Самое замедление и долготерпение Божье приготовляет им жесточайшую огненную печь и делает пламень сильнейшим. Так случилось и с Ананией и Сапфирой. Они, вначале и при первом явлении (евангельской) проповеди утаив часть своего имения, тотчас были поражены смертью; а после них многие, дерзавшие делать то же, не потерпели ничего. Как же было бы сообразно с разумом, чтобы Судья праведный и воздающий всем равно, меньше согрешивших наказывал, а тяжелее согрешивших оставлял без наказания? Не очевидно ли, что, предопределив день, в который будет судить вселенную, Он потому откладывает наказание, чтобы люди или от долготерпения его исправились, или подверглись тягчайшему наказанию, если останутся в тех же грехах? Итак, когда мы, согрешая так же, как уже грешили другие, потерпевшие наказание, не терпим того же, то не будем самонадеянны, но еще более будем страшиться. Наказанием тех Бог как бы изрек закон, внушая и убеждая всех: Я для того наказал согрешившего вначале, чтобы и ты, согрешающий после них, ожидал себе того же, чтобы ты исправился и сделался лучшим. За одинаковые грехи назначены одинаковые наказания, хотя они не тотчас исполняются. А относительно этих людей я медлил не без причины, но потому, что в их дома от изнеженности жен вошла дурная болезнь, – страсть к украшениям, которая усилила трату имущества, вводя мужей в излишние издержки, подавая повод к вражде, беспокойству и ежедневному соперничеству, и истощая утробу бедных. В самом деле, когда жена заставляет мужа издерживать все имущество или даже больше своего имущества на гордость тела (потому что гордость тела – лежащее вокруг него золото), тогда рука необходимости сжимается для благодетельной милости. И, как можно видеть, множество других видов греха происходит отсюда. Впрочем, предоставив хорошо узнавать это на опыте самим подвергающимся такому злу, обратимся к последующему. Представив изображение плена и сказав: Я наведу это вместо благолепия, пророк усиливает наказание и говорит: и сын твой добрейший, егоже любиши, мечем падет, и крепцыи ваши мечем падут. Действительно, это бедственнее плена; это – жизнь хуже смерти. Когда вместе с рабством они принуждены оплакивать безвременные скорби, то вообрази, как велико такое несчастие, когда соединяются одно с другим разные огорчения, которые тяжки и сами по себе. Подлинно, когда случился один плен, то такое бедствие было невыносимым, и когда случались такие скорби у живущих на свободе, то жизнь была горче смерти; но теперь, говорит, то и другое будет соединено вместе. Такое бедствие нужно назвать более, чем двойным, а тройным и четвертным, – когда именно сын, и прекрасный, и любимый, и от врагов, а не по общему закону природы, лишается жизни, а вместе с ним – и все находящиеся в зрелом возрасте, так что им не остается никакой доброй надежды на человеческую помощь и содействие. И будут воздыхать и плакать ворота [столицы], и будет она сидеть на земле опустошенная (И смирятся: и восплачутся хранилища утварей ваших, и останешися едина, и о земле ударена будеши). Пророк всеми мерами увеличивает плач, усиливает страх, возбуждает живое сокрушение, поставляет бедствия на вид, распространяет описание несчастия, обращаясь ко всему, собирая отовсюду скорбные черты по причине бесчувственности слушателей, так как желательно было, чтобы такими угрозами они были потрясены и стали чувствовать совершение ожидающих их бедствий. Потому они и прибавил то, что представляется весьма жалким, – что они будут видеть опустошенное хранилище золота, памятник прежнего благоденствия, который самим видом своим будет постоянно возбуждать живую скорбь. Несчастия обыкновенно тогда особенно поражают нас, когда мы сравниваем их с прежним благоденствием; такое сравнение делает рану более жестокой. Так и Иов некогда со слезами говорил: "о, если бы я был, как в прежние месяцы" (кто мя устроит по месяцам преждних дней?) (Иов. 29:2). И повествует о всем богатстве, о благах, которые текли как бы из источников, о почестях, о доходах, о всей славе своей, чтобы таким сравнением лучше показать, как тяжки настоящие, постигшие его бедствия. То же делает теперь и пророк, напоминая о хранилищах и, не довольствуясь этим, представляет их самих плачущими. Речь бывает поразительнее, когда делаются такие олицетворения. Потому он представляет плачущими и виноград и вино, чтобы сильнее поразить слушателей и тронуть их бесчувственность. Что значит: останешися едина? Оставленная, говорит, без помощников и без попечения Божьего лишенная всей прежней славы, окруженная со всех сторон врагами и стесненная среди иноплеменников. Затем, желая представить крайность унижения, говорит: и о земле ударена будеши. Не сказал: упадешь, или: низвергнешься; но употребил другое слово, яснее выражающее все ее унижение.

[1] Слово =видение у св. И. Злат. здесь по изд. Миня не читается.

[2] Т.е. вавилонский. Св. Иоанн Златоуст часто называет Ассирию и Вавилонию – Персией.

[3] Слово =твой у св. И. Зл. здесь не читается.

[4] В ц.-слав. переводе эти слова читаются: и язык их со беззаконием, не покоряются Господеви.

[5] В ц.-слав. переводе эти слова читаются: прогнивляющии Бога словесы вашими. Первые два слова: =пророцы укоряющии, читаемые у св. И. Зл., ни в одном греч. т. не читаются, а потому – и в ц.-сл. Слова =вашими св. И. Зл. не читал.

[6] Св. И. Зл. делает перифраз Быт 18:20: "вопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма." (вопль содомский и гомморский умножися ко Мне и грехи их велицы зело)

[7] Св. И. Злат. делает сокращенный перифраз Исх. XXXII, ст. 21 и 25.

[8] Вместо =ц.-слав. лице, как читается в Алекс. и ват. код., св. И. Зл. читает =лица.

[9] В ц.-слав. эти слова читаются: глаголет Господь Саваоф.

[10] Вместо: х=ц.-сл.: красоты, как в алекс. код., св. И. Злат. читал х=красоту.

[11] В ц.-сл.: вплетения златая (на главе).

[12] В ц.-сл.: и луницы гривенныя.

[13] х х=и сплетение=reticulum

[14] В ц.-сл.: и художныя усерязи.

[15] Следующих затем по ал. и ват. код. слов: х =в ц.слав.: и пребагряная св. И. Зл. не читал.

[16] Вместо: х=в ц.-сл.: претыканы, как в ал. и ват, св. И. Зл. читал: х= претыкан.

[17] В ц.-слав., согласно алекс. и ват. код.: и вместо украшения златаго еже на главе (х х х ).

[18] х: эти слова не читаются ни в одном известном греч. списке Т. LXX, потому отсутствуют и в ц.-слав.

[19] У Диона говорится так о Цицероне (usque ad talos vestem demitteret).

[20] В алекс. и ват. списк.: =в ц.-сл.: стопы человека.

ГЛАВА 4

"И ухватятся семь женщин за одного мужчину в тот день, и скажут: свой хлеб будем есть и свою одежду будем носить, только пусть будем называться твоим именем, – сними с нас позор" (Ис. 4:1).

1. Пророк хочет показать происшедшее от войны оскудение в людях, как народ иудейский стал малочислен. Нам, говорили (женщины), не нужно покровительство, какое свойственно женам получать от мужей, но пусть муж останется совершенно свободным от такой обязанности, ласкать и любить, только бы нам как-нибудь избавиться от имени вдовства. Это означают слова: сними с нас позор, – так как в древности вдовство считалось позорным. "В тот день отрасль Господа явится в красоте и чести, и плод земли – в величии и славе, для уцелевших [сынов] Израиля" (В день оный возсияет Бог в совете со славою на земли, еже вознести и прославити останок Исраиля) (ст. 2). Весьма тронув душу их угрозою бедствий, достаточно описав несчастия и предложив пространную речь о страшных событиях, пророк, наконец, переходит к предметам более утешительным. Отличный способ врачевания состоит в том, чтобы не только отсекать и прижигать, но и утолять происходящую отсюда боль смягчающими лекарствами. Так точно поступает и он. Все это, говорит он, разрешается не скорбями, но по окончании бедствий последуют события более утешительные, и будет не только избавление от скорбей, но и великая слава и великое торжество. Сиянием Божьим он называет то, которое рассеивает мрак скорби, производит светлый день и делает людей славными. А выражение в совете означает, что Бог устроит все разумно, с свойственной Ему премудростью. "Тогда оставшиеся на Сионе и уцелевшие в Иерусалиме будут именоваться святыми, все вписанные в книгу для житья в Иерусалиме" (и будет останок Израиля в Сионе и останок в Иерусалиме: святи нарекутся вси написаннии в жизнь во Иерусалиме) (ст. 3). Чтобы ты не убедился, что не по какому-нибудь случаю совершилось спасение тех, которые избегли опасности, но при помощи высшего определения они, находясь среди бедствий, не были подавлены или, для этого он говорит: будут именоваться святыми, все вписанные в книгу для житья в Иерусалиме (святи нарекутся вси написаннии в жизнь во Иерусалиме) – те, говорит, которые отделены, предусмотрены, назначены не потерпеть ничего худого. Справедливо он называет их святыми, выражая то, что не напрасно они отделены и не без причины таково определение Божье, но несколько способствовал тому и добродетельный образ их жизни, или прежний, или последующий. Между ними хотя были добрые и кроткие, он и они от случившихся событий сделались еще лучшими и более исправными. Как золото, брошенное в огонь, очищается от всякой нечистоты, так и люди ревностные делаются еще более ревностными во время искушений, очищаясь от всякой беспечности. "Когда Господь омоет скверну дочерей Сиона и очистит кровь[1] Иерусалима из среды его духом суда и духом огня" (Яко отмыет Господь скверну сынов и дщерей Сионских, и кровь очистит от среды их духом суда и духом зноя) (эта ссылка расходится с современным текстом) (ст. 4). Здесь, мне кажется, он разумеет двоякое очищение, – и то, что они получат наказание за грехи, и то, что они от этого сделаются более ревностными в будущем. Под кровью Иерусалима (у св. И.Злат. – иерусалимскою) он разумеет умерщвление, неправедные убийства. Потом, желая сильнее показать вину их, говорит: из среды его (от среды их). Они не тайно и не скрываясь отважились на человекоубийства, но хуже разбойников и нападающих на больших дорогах. Эти, скрываясь во тьме и в пустых местах, совершают свойственные им дела; а те, среди площадей, среди города, в самых судилищах совершали свои беззакония. Но и эту, говорит, происшедшую отсюда нечистоту истребит наступающая война. Так при утешительных обстоятельствах он оправдывается в прежних скорбных, объясняя, что все прежде случившееся случилось для того, чтобы они омылись, чтобы очистились, чтобы как бы перегорели в огне, чтобы отложили всякую нечистоту, чтобы сняли с себя бесчестие грехов и убийств. Что значит: духом суда и духом огня? Он продолжает иносказание, заимствованное от веществ, подвергаемых плавлению. Как там воздух, входящий в плавильную печь, раздувающий пламя и делающий уголья более горячими, истребляет всякую примесь, так и здесь гнев Божий и набег неприятелей стал для города вместо огня, огня не истребляющего, но жгущего, очищающего, наказывающего, исправляющего. Выражение духом суда значит: посредством мучения, наказания, воздаяния. И придет Господь. Пришествием пророк называет Его действие. "И сотворит Господь над всяким местом горы Сиона и над собраниями ее облако и дым во время дня и блистание пылающего огня во время ночи; ибо над всем чтимым будет покров. И будет … для осенения днем[2] от зноя и для убежища и защиты от непогод и дождя" (И будет все место горы Сиони, и вся яже окрест ея осенит облак во дни, и яко дыма и света огненна горяща в нощи, всею славою покрыется: и будет в сене дне от зноя, и в покров, и в сокровение от жестости и дождя) (ст. 5, 6). Под облаком здесь он разумеет успокоение от бедствий; а под огнем – явление Бога, соединенное с утешением. Что – облако во время зноя, то – во время тьмы и глубокой ночи огонь, светло горящий; тот умиряет зной, а этот прогоняет тьму. Таким образом явление Бога он уподобляет свету огня, а успокоение – тени облака. Далее, желая показать, что бедствия будут уничтожаться не мало помалу, но вдруг, при самом господстве скорбей, произойдет перемена, чтобы отсюда убедились, что переворот к лучшему произошел не по обстоятельствам и по какому-нибудь случаю, но все совершено высшей силой, он говорит: блистание пылающего огня во время ночи (яко света огненна горяща в нощи), – так совершится перемена! И будет шатер для осенения днем (и будет в сене дне) Что будет? Помощь, говорит, и содействие Божье. Как тень во время зноя, и как кровля или убежище в какой-нибудь пещере сохраняет в безопасности укрывшегося в ней, когда падает сильный дождь, так точно помощь Божья и во время столь грозной войны не допустит потерпеть никакого зла тем, которых Он определил спасти в начале.