Чтение онлайн

– Я не трачу свое время на подобную ерунду, - ледяным тоном ответил он.

– Это не ерунда, - заступилась я, - а классическая литература.

– Литература пишется для людей, которые предпочитают сидеть дома и читать о жизни других, вместо того, чтобы строить собственную, - громко сказал Дарен.
– И пока один покоряет мир, остальные покоряются ему. Поэтому я не нахожу выгоды в литературе.

– В ней и не должно быть выгоды, - прошептала я.
– Она просто учит нас чувствовать.

– Но не учит, как заработать.

– Деньги - не всё в этом мире.

– Всё, мисс Дэвис, - спокойно ответил он, - просто нужно знать, как ими пользоваться.

Сказав это, Дарен развернулся и направился к высокому стеклянному зданию, на которое я только сейчас обратила свое внимание.

Я сказала «к высокому?» Поправочка: к нереально высокому. К такому высокому что невозможно было описать его словами.

Оно возвышалось над остальными строениями, теперь казавшимися настолько маленькими, что сравнить их можно было разве что с лилипутами, в страну которых пробрался огромный зеркальный великан.

Конечно, я уже видела небоскребы и ни раз, но этот определенно был самым высоким. И выглядел так же величественно, как и человек, который в нем жил.

Я заставила себя оторвать взгляд от стеклянного дворца, а затем вошла внутрь.

Мы молча шли по длинному коридору, а затем в такой же тишине ехали в огромном зеркальном лифте, по своей грандиозности ничуть не уступающему самому зданию.

Я взглянула на экранчик, и мои глаза тут же расширились - 123 этаж! Я ехала со своим вечно разъяренным боссом на 400 метров в высоту! Боже, я просто надеялась, что сильно преувеличила эту цифру.

Когда двери лифта открылись, осторожно вышла и практически моментально замерла. Почувствовала себя Алисой, которая по волю случая попала в Страну Чудес, хоть этот Гордец совсем и не был похож на того милого белого кролика.

Всё в холле, начиная от стен и заканчивая мебелью, было выполнено в чисто белых тонах, изредка перемешиваясь с нежно-бежевым и шоколадным. Вокруг висели картины, а на полочках и некоторых тумбах стояли фотографии. Это место было таким светлым, уютным и… простым - при всей его нескрываемой дороговизне, - что тот факт, что здесь живет человек, настолько властный и жестокий, просто не укладывался у меня в голове.

Оглянувшись, заметила, что Дарен куда-то исчез, и осторожно подойдя к огромным панорамным окнам, позволила себе на мгновение выглянуть наружу.

Вид всего Манхэттена… да, что там Манхэттена! Всего Нью-Йорка! Этот вид заставил затаить дыхание. Мне показалось, словно весь мир в этот самый момент простирался перед моими глазами. Весь мир лежал на одной, лишь моей ладони.

И это чувство было несравнимо ни с одним другим чувством на свете.

И если бы я засыпала и просыпалась в таком месте, то каждый мой вечер был бы похож на настоящую сказку. Но это были лишь мечты - не более.

– Тебе никогда не жить в таком месте, Эбби, - прошептала, инстинктивно обнимая себя руками, - спустись на землю, девочка. У тебя совсем иная судьба.

Я еле заметно выдохнула и, в последний раз бросив свой взгляд на город, отвернулась. Мой взгляд переместился, заставив растерянно застыть.

Дарен стоял всего в нескольких шагах поодаль, сунув руки в карманы своих брюк. Он успел снять пиджак и закатать рукава рубашки, его скулы не были напряжены, а глаза не метали молнии, и в этот самый момент мне казалось, что передо мной другой человек.

Не тот, кого все привыкли в нем видеть.

И не тот, кем он хотел перед всеми казаться.

– Я просто… - указала на окно за своей спиной, - …очень красивый вид.

– Я собираюсь провести прием здесь, - только и ответил он, и привычное выражение Властного Гордеца вновь поселилось на его лице.

– Да… - слегка протянула, оглядывая холл, - место чудесное. Я уже вижу, как можно расположить те декорации, которые я уже придумала. И, кажется, знаю, что еще можно добавить. Этот стол мы отодвинем. А этот диван поставим вон в тот дальний угол, - оживилась, а затем повернулась и вышла в середину зала.
– Здесь должно быть пустое пространство. Все лишнее мы уберем. Там организуем для вас небольшую сцену для выступления. Вы же будете говорить речь?

Дарен не ответил, но я не растерялась и продолжила.

– Светомузыку я уже подобрала. С официантами договорилась - они тоже будут выглядеть не совсем обычно. Вот здесь можно поставить стол с закусками, - указала на место рядом с окном.
– Гости будут подходить за едой и невольно бросать свой взгляд на вид, который отсюда открывается. А так, как это будет после ужина, то думаю, они смогут застать и красивый закат. Я уверена, что это придаст вечеру некое очарование.

Замолчала, ожидая его одобрения или восторга.

Интересно, что же он скажет?

Восторг был бы весьма уместен.

Ведь я понимала, что идея потрясающая.

– Мне не нужно очарование, - сухо ответил Дарен, - я просто хочу, чтобы всё прошло на уровне. У гостей должно быть достаточно еды и напитков, а декорации не должны быть вычурными или детскими. Никакой светомузыки, раскрашенных официантов и прочей романтичной ерунды с закатами. Все строго и по-деловому.

– Но ведь невозможно постоянно жить в строгости, - возразила я, - уверена, вашим гостям понравится, что на вечере будет что-то, что заставит их улыбнуться. Возможно, даже повеселиться.

– Это не детский утренник, мисс Дэвис, - строго сказал он, - а высококлассный прием. Люди моего мира не привыкли к подобному, и я не хочу, чтобы вашими стараниями вокруг этого вечера и его провала много месяцев не смолкали сплетни.

– Но я не…

– Вы знаете, где находится выход, - резко перебил меня Дарен.

Я даже ответить ничего не успела, потому что он просто развернулся и ушел.

– Какой же он упрямый!
– негодовала, оставшись наедине с тишиной.
– Вечно злится и никогда не одобряет ни одной моей идеи! А ведь я просто хотела сделать как лучше, - обиженно сложила руки на груди, внезапно зацепившись глазами за большую цветную фотографию.

На ней была запечатлена красивая светловолосая девушка, стоявшая рядом с конем.

Она была одета в простые деревенские штаны и темно-синий свитер, и очень напоминала ту прелестную девушку, с которой я познакомилась сегодня утром, разве что на фотографии ей было не более пятнадцати. И она была не в кресле.

Её голова была естественно повернута в сторону, и у меня создалось впечатление, будто бы она не знала, что где-то неподалеку кто-то направил на неё объектив.

Я любила такие фотографии. Они были живыми. Дышали чем-то настоящим. Тем, чего никогда не передаст никакая заранее спланированная поза.