Твой нежный взгляд
Шрифт:
Селия обернулась, но призрак почти растаял в воздухе.
– Подожди, прошу тебя! Не покидай меня! Скажи мне... «Будь осторожна, Селия. Береги себя, береги Брендана.
Иначе то, что случилось со мной, случится и с тобой...»
Слова перекрывали ее собственные, их никто не произносил, и в то же время она их слышала.
– Что мне делать? Я не знаю, кого мне опасаться. Прошу тебя, подскажи мне...
«Будь рядом с Бренданом. Не отпускай его одного. Ему грозит опасность, он...»
Голос умолк, и видение исчезло.
– Вернись! Вернись, умоляю тебя! В дверь робко постучали.
Это оказалась служанка, которая только что приносила корзинку с шитьем.
– Мэм, вы меня звали? – Она испуганно оглядела комнату.
– Нет-нет, благодарю, мне ничего не нужно. Служанка снова заглянула в комнату через плечо Селии.
– Хорошо, мэм. Если я вам понадоблюсь, позвоните.
– Благодарю.
Прикрыв за служанкой дверь, Селия почувствовала себя изможденной и больной. Ни на что она сейчас не способна – только сидеть в комнате, чинить порванное платье и ждать Брендана.
Остается только надеяться, что он вернется...
Глава 13
Когда он в первый раз отправился на собрание, то понятия не имел, что его ждет.
Он очень волновался. Очень. Он ведь в чужой стране, среди незнакомых людей, и что у них на уме – поди разбери.
В ту ночь собрание проходило в заброшенном амбаре. Каждый раз место проведения сбора менялось, и уведомляли об этом заранее – в тавернах, в доках, а иногда даже после воскресной церковной службы прямо в храме.
Ему было не по себе, как будто от него скрывают какой-то секрет, о котором он не догадывается. Да так оно и было – все в строжайшей тайне.
Один за другим стали выступать ораторы.
Первый из них поначалу разочаровал его – бормотал что-то несвязное про голод и необходимость кормить семью, упомянул несколько имен и названий незнакомых городов, расположенных далеко-далеко отсюда. Трудно было представить, что где-то люди голодают, – сам-то он неплохо пристроился. Слушать все это было скучно, и он уже хотел уйти, прежде чем до него дойдет шляпа, в которую присутствующие бросали монеты в пользу голодающих.
Но тут говоривший словно очнулся, как если бы в старый амбар ворвался свежий ветер. Оратор заговорил о свободе, о борьбе. Где еще, как не в Америке, на родине великой нации, вынашивать планы освобождения другого народа?
И он тоже встрепенулся, загорелся желанием помочь. До сих пор его жизнь была скучна и однообразна. Но когда он понял, что сможет стать частью истории, его уже невозможно было выпроводить отсюда никакими силами.
Он и не догадывался, что все так обернется. Какое опасное, захватывающее приключение! Как хорошо, что он примет в нем живейшее участие. А возможно, даже станет главной действующей силой, романтическим героем вроде Роберта Эммета. Живой легендой!
Но для этого потребуется много денег, твердили выступающие. Не только для того, чтобы накормить голодных, но и вооружить повстанцев и подготовить революцию. «Борьбу за свободу нельзя выиграть одними кулаками», – заметил третий оратор.
Да, он вступит в тайное общество.
Теперь-то он понимал, почему все держится в строжайшем секрете. Но как сказал в своей пламенной речи один из выступающих, их борьбу можно сравнить с американской войной за независимость.
А вдруг настанет день, когда его имя попадет в историю Ирландии, как имена Джорджа Вашингтона и Пола Ревира – в книгу славы Америки. Что ж, вполне возможно, так оно и будет. А если он соберет значительную сумму денег – наверняка.
Теперь у него появилась цель.
Одно он знал твердо, это собрание перевернуло всю его жизнь...
Подъезжая к «Астор-Хаусу», Брендан вдруг поймал себя на мысли, что ему ни с того ни с сего хочется насвистывать. «Странно, – подумал он. – Раньше со мной такого не происходило». Напротив, когда при нем насвистывали другие, его это страшно раздражало, и он с трудом подавлял желание стукнуть обладателя подобной привычки.
А вот теперь и сам влился в ряды свистунов.
Эти мысли вызвали у него улыбку. Брендан О'Нил, который слыл мрачноватым типом, улыбался радостно и добродушно, и окружающие невольно отвечали ему улыбками.
«Какая приятная страна Америка!» – подумал он, слегка кивнув очередному прохожему.
Помпезное великолепие «Астор-Хауса» сейчас показалось Брендану не вычурным, а забавным. Чопорный отель с бесчисленными служащими в форме призван был своим неприступным видом отваживать граждан победнее. Смешно смотреть, как все тут из кожи вон лезут, чтобы поразить приезжих роскошью.
– Мистер О'Нил, – почтительно обратился к нему один из охранников.
Брендан улыбнулся молодому человеку, и тот оторопел от неожиданности.
Портье отвесил ему почтительный поклон, как будто Брендан был королевской особой.
– Сэр, для вас имеются несколько сообщений.
– Благодарю, – промолвил он, сунув в карман пачку писем. – Не могли бы вы порекомендовать мне портниху?
– То есть портного, сэр?
– Нет, портниху.
– Простите, сэр, а как же та молодая женщина, которую вы недавно наняли?
– Молодая женщина? Боюсь, вы ошибаетесь... – Но тут же в уме сверкнула догадка, так вот как Селия отыскала его убежище. Она наверняка последовала за мальчиком-посыльным. Теперь все ясно.
Он невольно усмехнулся, представив себе эту картину.
После чего ему вдруг захотелось увидеть Селию. Прямо сейчас. Такого он никогда не испытывал. Увидеть ее и сказать, что он ее раскусил, и посмеяться вместе с ней.
О'Нил отошел от стола приемной, оставив портье в недоумении. Впрочем, тому уже не раз приходилось быть свидетелем причуд богатых постояльцев.
Эта идея пришла к Селии внезапно.
Если поторопиться, можно будет догнать человека, который убил Аманду, и запомнить его внешность. Он, наверное, скрывается неподалеку, наблюдая за домом.
Итак, надо спешить. Раздумывать некогда!
Она распахнула дверь.
– Простите, можно вас на минутку? – окликнула она служанку.
В коридоре было по-прежнему тихо, и она повторила вопрос уже громче.
Девушка появилась на лестничном пролете. Взглянув на Селию снизу вверх, она поправила кружевной чепчик.
– Да, мэм?
– Не могли бы вы подняться ко мне?
– Конечно, мэм. Я приду к вам, как только закончу прибирать в комнате полковника.
– Нет-нет, прямо сейчас! Это очень срочно. Служанка помедлила в нерешительности и поднялась вверх по ступенькам.