Чтение онлайн

– Меня больше твоя злость из равновесия выводит, – откровенное признание, поджатые губы и шапка пены в поле зрения, поднимающаяся из турки.

– Да я на себя, не на тебя… – морщится, а я кидаюсь к плите, но намерения свои надо было выражать точнее.

Секунда, и я в его крепких объятиях.

Секунда, и кофе на плите меня волнует в последнюю очередь.

Секунда, и обхватываю его в ответ, прикладывая голову к широкой груди.

Сердца долбят в унисон, нежность из берегов выходит, стремительно затопляя шесть квадратных метров абсолютным счастьем, глаза сами собой закрываются, умиротворением накрывает, спокойствием, радостью… любовью. Моей, безответной, но, обоих. Шальную мысль допускаю, а может, хватит её? На двоих. Не в моменте, чуть на подольше… Торгуюсь опять с судьбой… хоть на год, хоть на месяц, хоть на неделю. Планка всё ниже и ниже, а запах гари всё настырнее пробивает, игнорировать уже невозможно.

Разлепляемся. Так же в унисон.

– Попил кофейку, блин, – ворчливый выдох, тихий смешок, лукавый взгляд и мальчишеская выходка. Капитулирует в спальню, бросая на ходу: – Твоя очередь варить зелье!

Блин. Да почему я вдруг ведьма?..

Натираю плиту, обжигаясь о раскалённую конфорку, чтобы только по колпаку от его мамы не отхватить. Не то чтоб я её боялась, но лекцию по чистоте от опытного педагога выслушивать была совершенно не готова. Бедная, каково ей сейчас? Все глаза уж поди за ночь выплакала, не спала совсем, почти уверена. А я даже с Надюшей помочь не могу, пока Пашка по делам не уедет, пока Эмир не вернётся. Можно даже не рассчитывать, что они меня одну оставят.

Ставлю новую порцию на плиту и гипнотизирую взглядом. На этот раз не сбежит, самой нужен допинг.

Подумала и сама над собой посмеялась, проведя аналогию до предмета обожания, который, зараза такой, начал похрапывать в спальне!

– Вот гад… – шиплю беззлобно и, доварив кофе и выключив газ, топаю в единственную комнату, намеренно создавая как можно больше шума.

Залезаю на кровать, нависаю над ним и ловлю едва заметную улыбку.

– Падай, – отодвигает от торса руку, создавая для меня удобную ложбинку. – Кофе не поможет. Надо вздремнуть.

Падаю. Руку и ногу на него закидываю, по-хозяйски. Сейчас – мой. И только.

На скользкую дорожку встаю, понимаю это отчётливо. Но как отказаться от невинного объятия? Да и зачем? Погреюсь хоть немного, сколько получится, сколько дозволено будет.

Спать хочется нестерпимо, уютом нахлобучивает, веки тяжелеют, но так хочется подольше в сознании побыть, ощущая его рядом, что я пытаюсь завести непринуждённую беседу:

– Так что там с покушением? Какие мысли?

– Спи давай, – посмеивается, теснее прижимая к себе, – еле языком ворочаешь.

– Я просто представляю, как ворочается твой, – топлю на автопилоте, уже слабо соображая, что и зачем я делаю, – ну, знаешь, там…

– Возмутительная провокация… – тянет мелодично и причмокивает: – Возмутительно-прекрасная... Теперь и я представляю. Продолжай поить меня своим отваром, ведьмочка, посмотрим, чем всё закончится.

– Почему ведьма? – пытаюсь выгнуться, чтобы голову задрать и в глаза ему со всем недоумением уставиться, но он точно в тиски зажал – не шелохнуться. И молчит. – Паша-а-а-а…

– Да просто, – хмыкает себе под нос. – Мне так по кайфу.

– Глупость какая… – пытаюсь нахмуриться, но для кого стараться, если лица моего не видит?

– Покушение было больше похоже на прямую угрозу, но само по себе опасности не представляло, – возвращается к моему вопросу.

Говорит лениво, слова вымучивает, спать, наверное, хочет, а я тут со своим допросом. Но… что он только что сказал?

– Поясни, – цепляюсь за остатки разума, но мыслительный процесс дрейфует в океане томной неги.

По спине он меня поглаживает. Легонечко так, ненавязчиво утягивая в царство Морфея.

– Теперь, когда я лично убедился, что мужика у тебя и вправду не было, могу сделать вывод, что ты не угодила кому-то из окружения Солнцева. Кому-то женского пола, разумеется, мужикам всех возрастов от тебя крышу сносит в хорошем смысле.

– Ясно, – шепчу.

Громче не могу, обида за горло схватила, вонзаясь тысячью шипов, и душит, душит, дыханье затрудняя.

Так вот что это была за провокация. Так вот к чему… слова мои проверял. Работал, версии отметал. Может и Эмира намеренно спровадил, чтобы в угол меня зажать, чтоб лишние мысли голову не забивали, раскрепостить чтоб, растормошить. Холодный бездушный расчёт и ничего больше.

Господи, стыдно-то как… что я несла, что из меня вырывалось… в любви ему почти призналась! Глупая! Глупая! Глупая!

– Шея затекла, – бесцветное сопрано и беспрепятственный переворот на другой бок.

Не касаться. Не ощущать. Не плакать.

Спи давай, жрица, блин.

Мини-смерть. Микро-оргазм. Полнейший ступор.

Отвернулась.

Выяснила-таки что хотела, выудила, намёками своими прямо в мозг сиропа липкого накатила. Ещё и спрашивает, почему ведьма… по определению, блядь.

Впрочем, сам дебил.

Расплылся, расклеился, бдительность окончательно потерял. Объятия эти на кухне семейной идиллией поманили, запах кофе с плиты вперемежку с ароматом выпечки из форточки словно в детство окунули. Счастливое. Беззаботное. Кто вообще печёт в пять утра?!

Выдрать её надо было как сидорову козу. Во все щели, особенно в ту, до которой так и не добрался. Чтоб сидеть прямо не могла, чтоб неделю ещё меня в себе ощущала. А что? Всё равно сорвался. Нарик со стажем уже, в высшей степени наивно было полагать, что смогу устоять. Хоть душу бы отвёл, хоть знал бы за что страдаю.

Страдалец, блядь… Разнылся как пьяная вхламину старшеклассница на выпускном. Хватит уже, разбираемся и сваливаем, только этого и ждёт.

Во все щели… заела теперь эта идея фикс. Кормой ещё своей манит, отклячила, как будто мыслишки мои похотливые считывает. Не всё я с ней ещё попробовал, ох, не всё! Хотя, сегодняшним рандеву можно один пункт из списка вычеркнуть. Дописать, ибо не было этого дрочилова дикого там никогда, и тут же вычеркнуть. Всё равно что дозой поманить и в унитаз её спустить: никакой ощутимой физической разрядки, только пилотка её перед мысленным взором маячит, чуть только глаза закрываю.

Так, всё, хорош, опять накатывает.

Поднимаюсь, укрываю её, выхожу. Заснуть можно даже не пытаться, хотел было потешить себя сопливыми обнимашками, храпом демонстративным приманив, но и тут не срослось.

Переливаю не успевшее до конца остыть варево из турки в чашку, смутно напоминающую ту, из которой батя любил чаи гонять. Втягиваю носом аромат и невольно раздвигаю губы в улыбке: отменное зелье моя ведьмочка сварганила. В мыслях всегда только моя.

Вместе с чашкой спускаюсь на улицу, устраиваясь на лавке, прикуривая и набирая Эмиру.