Чтение онлайн

Мутит от собственной жестокости. По больному, на разрыв, грязными аморальными приёмами. Прямыми точными ударами луплю в злокачественную опухоль в ремиссии. Ничтожная, пропащая, влюблённая в другого.

«Ты достоин лучшего, – слезами своими давлюсь, жалко его нестерпимо, себя жалко, всякие надежды на светлое будущее с этим мужчиной в последний путь отправляю. Банальности выдаю, но с такой искренностью, с такой верой, что саму себя разметаю на молекулы. – Любви достоин, привязанности искренней, без багажа чтобы, без недомолвок, без тайн! Всего, лучшую, самую!»

За руки его хватаю, пальцы сжимаю, пощады взглядом вымаливаю.

«Прощаю. Но, не принимаю, – проговаривает с каким-то пугающим отупением, – так и знай, не принимаю. Отпущу, выбора нет, но лишь для того, чтобы ты поняла, что твоя судьба – я. Ещё встретимся, Линда. Ещё встретимся…»

Не слышу уже. Не слушаю. На свободе!

Бросаюсь к двери, на ходу заталкивая ноги в босоножки, опрометью несусь к машине, путаясь в ремешках и застёжках. Дрожащими от волнения руками и далеко не с первой попытки заталкиваю ключ, проворачиваю и, не дожидаясь пока машина прогонит жидкости по системам, стартую задним ходом, вылетая в успевшие открыться ворота.

Спешу. Саму себя обогнать пытаюсь, мысли гоню, страхи, автомобиль. Тщетно.

Бесчисленное количество раз обхожу жалкие тридцать восемь квадратов, по инерции, будто всё ещё пытаюсь успеть, будто глазам своим не верю, тишине давящей не доверяю, просто не в состоянии остановиться. Как будто мои метания могут что-то изменить.

– Дерьмо, – подвожу краткий итог вслух и оседаю на кровать изводить себя ещё и мысленно.

Вот кто меня за язык тянул? Если бы не выпалила, если бы он не завис, Эмир мог бы хоть чечётку в коридоре отбивать и в рупор к голосам разума взывать – не вышли бы, пока не кончили. В прямом смысле, в переносном и не по одному кругу. Может, и дождался бы… по факту же на столько спешил дело закрыть, что чуть в ящик не сыграл. И волнует меня на сегодняшний день, как это не прискорбно, лишь собственная несдержанность, а не то, что стоило ему только появиться на горизонте, как я с лёгкостью развеяла по ветру и свою привычную жизнь, и призрачную надежду на семейное счастье. Что я чувствую? Облегчение, вот что. Дичайше давящее на мозги разочарование и, вместе с этим, облегчение.

Пора раскрыть все карты.

Пора избавиться от главной тайны.

Пора возвращаться.

Ещё одно решение, давшееся подозрительно легко. А вот со сборами пришлось повозиться…

Надюша, конечно, помогала. Старалась изо всех сил, сунула свой крошечный носик в каждую коробку, особенно тщательным образом перебрала то, от чего было принято решение избавиться, перемешала всё со всем, попыталась вернуть на прежнее место, залила соком моё бельё, закатила несколько качественных истерик, пошатнув во мне тщательно выстроенную стену спокойствия и благоразумия, и я сдалась.

– Да к чёрту этот хлам! – проорала визгливо. – Три дня коту под хвост!

Пнула ближайшую коробку, собрала по чемодану для себя и дочери на первое время, остальное была готова сжечь вместе с квартирой, но вмешалась Вероника Павловна, тяжким выдохом потушив воображаемую спичку в моей руке. После чего, ничего толком не взяв, но с трудом закрыв багажник, мы двинули в путь.

– Уснула, – выдыхает Вероника Павловна и просачивается между двух передних сидений для, судя по приготовлениям, крайне приватной беседы. – Линдочка, солнышко… – ну сто процентов, заход уж больно аккуратный.

– У Вас остаться нельзя? – сбавляю на градус дебильной подковыркой.

– Да тьфу на тебя, дурёха! – возмущается вполголоса, но быстро возвращается к заискивающим интонациям: – Я только спросить хотела… – замолкает, я же прикладываю палец к дёргающемуся от лютого напряга веку и безропотно жду. – Какой план? – наконец-то вымучивает свой сокровенный вопрос, понизив голос до заговорщицкого шёпота.

У меня его не было. Вплоть до той самой роковой минуты никакого плана не было. Просто доехать, просто взять у неё его номер, просто набрать и договориться о встрече. Проще некуда! Но, она спросила. И я тут же начала придумывать.

И вот я, уложив спать дочь и разобрав свои скромные пожитки, уже еду к нему на квартиру. Принарядилась, не без этого. Платье выбрала довольно демократичное, чтоб с порога не набросился, животное ненасытное, но бельишко красивенькое нацепила, кружевное, сексуальное. Чтобы поговорили сначала, а там уж как пойдёт... Конечно же, была вероятность, что его попросту нет дома. На этот случай держала в голове и план «Б», и «В». Разумеется, проскальзывала мысль, что он может быть не один, но её я всячески гнала, сосредоточившись на главном – я еду поговорить. Еду увидеть первую эмоцию от моего внезапного появления, еду сделать предварительные выводы, понять, как мне вести себя с ним, на что рассчитывать.

Всё просчитала, как будто бы.

Машина его у подъезда вселяла определённые надежды. Консьерж в элитном малоквартирном доме, услышав его фамилию, пропустил без лишних вопросов. Ухмылку на его лице, пойманную случайно, просто проигнорировала. Проигнорировала лифт, поднялась на четвёртый этаж по лестнице, прокручивая в голове варианты начала непростой беседы. Его ответы, его реакции, от шока до яростных воплей.

Всё предугадала, как будто бы.

Ко всему была готова.

Долго и настырно давила на кнопку звонка, теряя надежду и решимость. Уверенность плыла вместе с чёткостью картинки перед глазами, в груди настырно разверзалась чёрная пропасть, дверной глазок непрозрачно намекал, что он меня видит, просто не желает открывать, и, позвонив в последний раз после перерыва, я трусливо отступила.

И дверь начала открываться.

Так резко, что я едва не получила по носу, но, по-честному, лучше бы он меня тогда вырубил.

– Чего, блядь?! – рявкнул ещё из-за двери, ещё не видя, кто потревожил его в столь поздний час.

– Я… – прошелестела, отступая, разом забыв все заготовленные речи, все варианты приветствия, все слова.

Голый. В бешенстве.

Абсолютно голый, возбуждённый, буквально целится в меня своим агрегатом. На лбу испарина, на груди блестят капельки пота, причудливо искажая новые татуировки, набитые поверх старых армейских.

Радикально бешеный, руки в кулаки, вена на шее отбивает дробь, лицо от злости аж бордовое, под цвет моего платья, очень гармонично получилось.

– Блядь, – вторит уверенно, взглядом цепляет, парализует, приковывает.

Бежать хочу. Как можно дальше, как можно быстрее. Пошевелиться бы только, раскачаться, отмереть и не умереть.

– Блядь, Линда… – бормочет, вытирает лоб одной рукой, опускает взгляд, отпускает, но теперь я сама уходить не хочу.

Скольжу взглядом по его мускулистому телу. Разглядываю непривычные замысловатые татуировки. Разноцветные синяки и кровоподтёки. Запоминаю каждый сантиметр, каждый миллиметр, всё в памятную коробочку, всё под крышку, под замок, на задворки. Неприлично долго таращусь, ненасытно, облизываюсь. Сука, облизываюсь… не могу сдержаться.

Нервный смешок, неровный вдох, подозрительно спокойные размеренные стуки сердечной мышцы. Редкие, правда. Едва ощутимые. Неслышные. Исключительно с целью поддержания моей жалкой жизни.

– Прости, я помешала, – безжизненный голос, пустота во взгляде, пронизывающий холод в конечностях, до онемения, до судорог в отвыкших от высоких каблуков икрах.

– Нет! – откровенная ложь прямо в глаза.

– Ну ты где там? – капризный голосок из-за двери и его торс обхватывают тонкие женские ручки с ярко-красными ногтями. – Мы тебя ждём…