Чтение онлайн

– Я ни о чём не жалею, – ответный выпад, к чёрту страхи! Спину прямо, подбородок вверх. – Понял? Ни о чём!

Отступает, взгляд отводит, уголки губ дрогнули, но мимолётную эмоцию он подавил быстро, просто выдохнув её в пустоту:

– Прискорбно.

Не понимаю его. Вроде удаётся нащупать что-то, поймать его мысль, ухватить за хвост, но она тут же ускользает, на другую меняется, вытесняющую, захватывающую. И я теряюсь от этой мешанины, разглядываю, разглядываю, но его каменный профиль ни одного ответа не даёт, лишь прибавляя вопросов.

Боковым зрением вижу Надюшу. С бабушкой заплаканной возится, кубики какие-то разглядывает которых не было среди её игрушек, животных пародирует, смешная, милая, он глаз с неё не сводит, но что там в этом взгляде? Я должна знать… ползу.

– Му-му-му! – восторженная более обыкновения, счастливая, ручки к полотну тянет, пыжится: – Баса-а-ая!

– Басая… – подтверждаю важно, киваю, резко поворачиваю голову к Куманову. Эмоций – ноль. Отсутствуют как класс.

– Линда! – ахает Вероника Павловна. – Твоя рука!

– Что рука? – хмурюсь и бегло осматриваю на предмет повреждений, судя по её возгласу, несовместимых с жизнью.

– Клещ!

Холодею. Смотрю в одну точку, внутри всё дрожит мелкой дрожью, задаю вопрос, на который ответа знать не хочу:

– Где?..

– Да вот же, прямо на сгибе! Правая рука! Ох, нет, левая! Присосался уже! Надо скорее вытаскивать! Скорее!

– Хватит кудахтать, – ворчит Куманов и подходит ближе, приседая на корточки. – Ну, клещ.

– И-и-м-м… – пищу, мычу, отвращением захлёстывает, страхом паническим сковывает.

– Здоровый какой… – с наслаждением тянет Пашка, – сочненький, жирненький, вкусно ему там. Внутри.

– Паша! – возмущается Вероника Павловна. – Прекрати немедленно! Гадость! Убери, убери, вытащи его сейчас же!

– А я тут при чём? – фыркает, откровенно издеваясь. – Я его туда не сажал.

– Да полно тебе! Ты же умеешь!

– Ну, умею… ей вон нравится, аж замерла, спугнуть боится. Да, Линда? Нравится тебе когда внутри теплится новая жизнь?

– Теписа, – пытается повторить доча новое слово, а я подскакиваю на ноги, судорожно вдыхая и заставляя себя посмотреть на чужеродного захватчика.

Нахожу… зажмуриваюсь, справляюсь с эмоциями, наклоняюсь и хватаю дочь за руку.

– Солнышко, нам пора.

– Неть… – хнычет, вырывая руку, – тут.

– Милая, поехали, я без тебя не уеду, – строгости в голос, ребёнку до лампочки: отрицательно мотает тёмными кудряшками и отбегает подальше, подбирая на ходу музыкальный телефон. Тоже, к слову, новый.

– Интересно, он такой один? – Куманов с задумчивым лицом располагается на полу, спиной привалившись к дивану и раскинув ноги, а пожирающая меня обида находит выход в виде весьма сомнительной претензии:

– Ты специально меня туда отправил… Ты знал, что там клещи! – голос не повышаю, но истеричные нотки прослеживаются, вкупе с дрожащими губами и слезами на глазах добавляя ему удовольствия.

– Ничего не перепутала? – потешается тихо, зубы обнажает в широкой искренней улыбке. – Место выбрала ты.

– Надя! – прикрикиваю визгливо, окончательно потеряв контроль и над голосовыми связками, и над эмоциями в целом.

– Моя дочь никуда не поедет, – повышает голос Куманов, но дозирует, чтобы не напугать малышку. И добавляет едко: – В кишащей клещами тачке уж точно.

– Павел, – режет воздух стальной голос Вероники Павловны. – Вытащи. Немедленно.

Закатывает глаза, лениво поднимается и подходит вразвалочку.

– Проверь, нет ли на Наде, – бросает матери и, положив ладони мне на плечи, подталкивает к коридору. Ведёт до одной из дверей и шепчет на ухо: – Попросить – это ведь так сложно, да, Линда?

Придаёт лёгкое ускорение ненавязчивым толчком и закрывает за мной дверь, оставляя один на один со своими страхами, в абсолютно пустой комнате без какой-либо мебели. Просто голые стены. Просто я. Просто, мать его, клещ.

Стою, двигаться остерегаюсь, а ну как он ещё глубже проберётся? Стрельбы не боюсь, крови не боюсь, синяков, ссадин, Господи, трупов даже! Мозги по стенке? Пф… Но это!? Мерзость!!!

Дверь за спиной резко распахивается и с порога звучит приказ:

– Снимай платье.

– Это ещё зачем? – отмираю, округляю глаза.

– За тем, что они любят цепляться за одежду, а я не собираюсь вызывать дезинфекторов, – кривляется и в нетерпении щёлкает пальцами: – Резче.

Повинуюсь. Одной рукой пытаюсь совладать с молнией за спиной, держа вторую подальше от тела, как будто эта тварь может перепрыгнуть и выбрать местечко повкуснее.

– Помоги, пожалуйста, – сдаюсь, вытирая сплошным потоком катящиеся по щекам слёзы.

– Букашку испугалась, – фыркает задорно и неожиданно миролюбиво. – Я нашёл твой криптонит.

Ты мой криптонит…

– Противно… – жалобно хлюпаю носом, чувствуя, как его пальцы скользят по спине, поднимая волну сумасбродных мурашек.

– Даже школьники знают, что клещи любят высокую траву и влажные тенистые участки. Хер ли ты там лазила?

– Хер ли я там лазила? – переспрашиваю нервно и оборачиваюсь через плечо, злобно сверкая глазами. – Тебя искала!

– По-твоему, я мог испугаться и спрятаться? – отбивает атаку, сводя брови к переносице.

Сдёргивает с плеч лямки платья, спускает его и подталкивает под спину, принуждая сделать шаг из круга ткани. Выворачивает его наизнанку, раскладывает на полу и придирчиво разглядывает.

– Ещё один, – хмыкает самодовольно, – вкусненькая ты.

Поджимаю губы и просто наблюдаю, как он пинцетом снимает вредителя и заталкивает в приготовленную стеклянную банку с крышкой, тут же блокируя ему выход.

– Ещё… – комментирует на выдохе, а меня пробирает озноб отвращения, заметно так передёргивая. – С платьем закончили. Теперь ты.

Сглатываю.

– Думаешь, есть ещё?

– Думай, не думай, а проверить придётся, – флегматично пожимает плечами и подходит ближе. – Ну, что? Сначала найдём всех или избавимся от того, что парализовал твою руку? – очень пытается не улыбаться, но радость от того, что мне препаршиво, плещется в его глазах бешеным осётром, идущим на нерест.

– Избавимся, – с трудом разжимаю стиснутые зубы.