Чтение онлайн

Черт, ну почему эта криворукая санитарка так долго все убирает. Она вообще еще пару часов назад должна была все убрать и закрыть дверь, а я теперь тут стою и страдаю от голода по ее вине. Помочь что ли прибраться? Еще через пять минут санитарка, домыв коридор и забрав ведро и швабру, ушла. Простояв еще пару минут для надежности, словно тень скользнула к процедурному кабинету, находящемуся на этаже интенсивной терапии, и открыв дверь ножом, зашла внутрь. Вот и заветный холодильник с замороженной донорской кровью, хотя ее всего пара пакетов, но мне этого хватит на первое время. Оглядевшись, заметила переносной холодильник для перевозки крови из места ее хранения до самой больницы и, прихватив его с собой, так же тихо вышла наружу никого не потревожив. Забившись в самый дальний уголок больничного парка и присев на лавочку, достала один из пакетов, и уже не сдерживаясь разодрала его зубами. От холода стыли зубы и горло, но я давясь глотала замороженные куски крови, пытаясь хоть ими успокоить чужого в моем животе. Пытка не продлилась долго, потому что пакет быстро закончился, а внутри образовался кусок айсберга, который никак не хотел таять. Прислушавшись к себе, почувствовала, что голод отступил назад ворчащим на нерадивого хозяина псом; с тяжелым вздохом вытерев лицо рукой в варежке и взяв холодильник со вторым пакетом, медленно поплелась домой.

— Спасибо, Люциан, за такое бессмертие. Теперь я должна всю жизнь мучиться от голода, прятаться от людей и вечно жить в страхе встретиться с очередным охотником за вампирами. Урод недоделанный.

Только в полночь я смогла добраться до дома, всю дорогу чувствуя на себе напряженные презрительные взгляды окружающих. Наверняка выглядела странно. Раздевшись в прихожей, сразу прошла в ванную и, спрятав под нее украденный холодильник с кровью, залезла помыться и привести, наконец, себя если уж не в человеческий, то хотя бы достойный вид. Через полчаса, вытерев запотевшее зеркало, уставилась на себя в шоке. Еще более худая, чем раньше, хрупкая, почти невесомая фигурка с маленькой грудью и плоской попой. Волосы, чуть подсушенные феном, блестели чистым золотом в свете лампы, достигая выступающих маленьких ключиц. Желто-карие глаза теперь приобрели насыщенный темно-желтый цвет и ярко горели в обрамлении коричневых бровей и ресниц. Ярко-красные губы сильно контрастировали с белоснежной кожей, которая и раньше загару почти не поддавалась, а теперь вообще горит на солнце. Причем в буквальном смысле. Красотка, и ведь практически ничего сильно не изменилось, но несколько штрихов и маленьких нюансов привели к таким сногсшибательным переменам в моей оценке собственной внешности. Если бы мне еще удалось немного поправиться, то вообще буду нормальным чел… Ой, вампиром!

Мои мысли, прервал звонок в дверь. Причем нежданный визитер явно не стеснялся давить на кнопку от всей души. Я от страха даже согнулась, судорожно решая куда бежать. Почему-то в голову сразу пришла только одна мысль. Менты пришли брать за ограбление больницы. То есть копы. Или полиция? На носочках подобравшись к входной двери и взглянув в глазок, облегченно выдохнула и чуть слезу не пустила, увидев, кто за ней стоит. Резко открыв дверь, прошептала счастливо:

— Тонька, Тонька вернулась!

Моя подружка ураганом влетела в квартиру, оттеснив меня в сторону, и словно коршун, ринулась проверять квартиру. Я недоуменно проводила ее взглядом, а потом закрыв дверь, направилась к ней. Тонька, проверив все комнаты и кухню с ванной, остановилась посреди гостиной, и уперев руки в боки, завопила:

— Ты совсем обалдела, подруга? Я неделю до тебя дозвониться не могу, а ты тут чем занимаешься? Ты знаешь, что я уже себе напридумывала? Думала, что тебя уже убили пару раз, на машине переехали и еще кучу всего. Да я там весь конкурс себе сорвала из-за тебя, свинья ты худосочная. Ты почему трубки не берешь, золото бракованное?

Я смотрела на этот взрыв на макаронной фабрике и только сейчас вспомнила, что телефон, по всей видимости, разрядился, а домашний — сама выключила, пока с ума сходила. И еще стало страшно. Просто жутко было смотреть на эту высокую, синеглазую, красивую брюнетку в ярко-красном пальто и таких же сапогах, которая в слезах и ярости смотрела на меня. Моя Антонина. Любимая подруга и названная сестра. Мы родились в одном роддоме с разницей в пару месяцев, до сих пор живем в одном доме, но в разных подъездах. Отличаемся друг от друга как апельсин от арбуза, но являемся самыми близкими подругами на свете. Тонькины родители помогали мне, когда от меня отказалась мама, и к нашему горю, в прошлом году оба погибли в автокатострофе, что еще сильнее нас сблизило. Она парикмахер-стилист. Яркая, безбашенная, веселая птичка, которая не ходит, а порхает по земле. Если смеется, то во все горло, если плачет, то захлебываясь слезами. Носит вещи, в которых только на бразильских карнавалах выступать можно. Я же — ее полная противоположность: спокойная, выдержанная или скорее хладнокровная. Если плачу, то молча и в подушку, если смеюсь, то в кулак. Терпеть не могу привлекать чужое внимание, поэтому даже одеваюсь в строгие костюмы, но с небольшой толикой сексуальности в наряде. Я же все-таки женщина. Единственное, что нас объединяло в одежде — это безудержная страсть к нижнему белью, тут мы с Тоней были единодушны.

И если внешне и характером мы отличались, то с личной жизнью у нас были одинаковые проблемы. Антонина тоже до сих пор не встретила мужчину, которого можно было бы назвать своим, при этом желать с чистым сердцем. В ее жизни произошел один пикантый случай, оставивший неприятные воспоминания. Тоньке исполнилось двадцать лет, когда на очередной вечеринке она познакомилась с симпатичным парнем и притащила его к себе домой с твердым намерением избавиться от опостылевшей невинности. Перед этим серьезным шагом они немного выпили, после чего подруга ничего не помнила. На утро парень поблагодарил за великолепно проведенную ночь и быстренько покинул ее, не проявляя желания продолжить отношения. Оставленная таким образом Антонина страдала целый год, а еще через год на медосмотре у гинеколога выяснила, что до сих пор является девственницей. Думаю, что уши и щеки того парня горели не один день, уж слишком нелестно его вспоминали. Ее больше всего удручал тот факт, что она целых два года подсмеивалась надо мной, хвастаясь тем, что я в отличие от нее так и помру старой девой. А теперь та же участь грозила и ей, и все же повторить прошлый опыт и опуститься до случайных связей она больше не хотела. Ну никак у нас не получалось наладить свою личную и интимную жизнь. Я не чувствовала того желания, которое толкает женщину в объятия мужчины, а у Тони была своя причина. Она видела ауры людей, которые отчетливо показывали все эмоции человека, выдавая правду или ложь. И после первых же встреч с поклонниками, расставалась с ними не раздумывая. Невозможно строить отношения с человеком, который с первых минут знакомства говорит неправду. Без доверия нет уважения. А без уважения любовь завянет. Так и мыкались мы, две двадцативосьмилетние старые девы. Караул! Мои размышления прервала Тоня.

Она резко подошла ко мне, и взяв руками мое лицо, подняла вверх, чтобы заглянуть в глаза. Отпрянув от нее, сделала пару шагов назад для ее же безопасности. У меня в носу так и стоял аромат ее запястий с синими прожилками сосудов и таким веселым упругим пульсом.

— Золотко мое, что случилось? От тебя остались кожа да кости. И глаза желтые как у кошки, ты что линзы надела? Если ты еще пару секунд помолчишь, я тебя или убью, или покусаю.

Услышав ее слова, горько улыбнулась, забыв о своих новых, довольно сильно выпирающих сейчас изо рта особенностях. А вот Тоня их заметила и оценила.

— Эээ, это что такое, подруга? Не доводи меня до крайности, рассказывай уже.

Я смотрела на напряженную и злую подругу, и мне хотелось выть от боли и страха потерять самого близкого и родного человека. Присев на диван и сжав дрожащие ладони своими коленями, я рассказала все что со мной случилось, причем во всех красках и подробностях, ничего не приукрашивая. Я никогда не умела врать, а уж своей подруге — тем более не хотела. За всю жизнь мы с ней ни разу даже не поссорились, хотя ругались довольно часто, но просто потому, что у Тоньки взрывной характер. Если она когда и найдет мужика, то только абсолютно непробиваемого и спокойного как удав, чтобы они не поубивали друг друга через минуту. Взглянув на нее, замерла от изучающего взгляда. Потом она зло спросила:

— Злата, ты меня не разыгрываешь? Не шутишь? Не обманываешь? Не фантазируешь? У психиатра была?

Я отрицательно мотала головой, а услышав последний вопрос, укоризненно покрутила пальцем у виска. Она смотрела на меня как на подопытное насекомое, и через пару минут взорвалась монологом, по мере прослушивания которого у меня все сильнее отвисала челюсть.

— Вот ведь зараза! Ну почему всегда везет именно тебе! Это же я всю жизнь мечтала стать вампиром, а в итоге нашелся какой-то урод, который ДАРИТ бессмертие именно тебе. А я даже от девственности избавиться нормально не смогла. Так, Золотко мое, придется поделиться бессмертием со мной. Я надеюсь тебе не жалко для лучшей подруги и практически сестры пары глоточков кровушки. Иначе, хитрованка мелкая, я с тобой больше не дружу. Понятно! И вообще, я пошла руки и шею мыть, а то вдруг ты мной побрезгуешь и кусать передумаешь.

Молча смотрела на нее, все еще не веря в то что сейчас произошло.

— Тонь, ты понимаешь во что хочешь вляпаться? Мы о них ничего не знаем, получается и о себе тоже. К чему все это приведет!? Это уже не сказки и мифы, а жестокая реальность. Ведь ты же можешь умереть, не пережив трансформацию. Я чуть копыта не откинула, пока проходила через нее, а вдруг у тебя организм слабее, или вообще что-нибудь не так пойдет. Как я тогда жить буду, зная что все произошло по моей вине. Более того, пойми, ты обрекаешь себя на вечное полуголодное существование и одиночество. Не будет семьи, детей, не будет ничего хорошего и солнца тоже не будет, Тоня! Только боль, страх и одиночество!

Она подошла ко мне, и взяв за руку, твердо ответила, не отводя взгляда.

— Родная моя, ты моя семья, так что мы уже не одиноки. Дети? Детей на свете много — бедных и несчастных, когда буду готова, найду кого осчастливить и наградить своей любовью, так же и с мужиками. В конце-концов, нам по двадцать восемь, а мы еще даже не женщины. Так что благодаря этому уроду, у нас появился шанс не умереть двумя старыми девами. Наверное! Да и самое главное, всегда быть вместе! Помнишь?

Я глотала счастливые слезы и согласно кивала головой, вспомнив нашу старую детскую клятву, которой мы еще ни разу не изменили. Она тяжело, но облегченно вздохнула и, скинув пальто и сапоги, направилась в ванную, как и обещала. Я же словно зверь в клетке заметалась по комнате, пытаясь еще раз хотя бы себе привести доводы против. Но было так страшно остаться одной не только сейчас, но и в будущем, что я не нашла в себе сил отказаться от предложения Антонины. Она вышла из ванной, и переодевшись в мою старую длинную тунику, подошла и села рядом со мной на диван.