Чтение онлайн

Маме не понравилась лекция. Дженис чувствовала, как она напряглась.

Это ее научит, подумала она. Потом она пожалела об этом и почувствовала себя виноватой в том, что вызвала ссору.

– Мне очень жаль, – сказала она.

Мама обняла ее за плечи.

– Все в порядке, милая. На этот раз твой отец прав.

– Я бы пошла, если бы у меня было свидание. Правда, пошла бы. Просто это так ужасно, идти одной.

– Думаю, да. В одиночку ничего не бывает веселого.

Родители высадили Дженис у входа в школу, а потом поехали искать парковку для машины. Она пошла по коридору к залу оркестра. Было жутковато видеть это место таким пустынным. Половина лампочек была погашена.

Единственными звуками было несколько далеких, приглушенных нот от детей, репетировавших в оркестровом зале, поэтому шла быстро.

Услышав позади себя шаги, она оглянулась. Она увидела белый гипс на руке парня.

– Подожди, – позвал Глен.

Дженис ждала, ее сердце внезапно заколотилось.

Глен подошел поближе.

– Как дела, детка?

– Спасибо, хорошо.

– Скучала по мне?

– Как я скучаю по своему дантисту.

– Дантисту, да? Ты должна мне за это. И за сломанную руку. Если ты будешь очень мила со мной сегодня, может быть, я прощу тебя.

– Я не пойду с тобой на танцы.

– Конечно, пойдешь.

– Я поеду домой после игры. Мои родители здесь, и я уеду с ними.

– Нет, если ты знаешь, что для тебя хорошо.

– Это мы еще посмотрим.

Отвернувшись, она пошла в сторону зала для оркестра.

– Увидимся позже, – сказал Глен.

ГЛАВА 20

В комнате для оркестра Дженис достала из картонной коробки белый шлейф. Она наблюдала за Мэрилин, чтобы понять, как его прикрепить. Проволока с петлей у основания плюмажа входила в металлическую прорезь на верхушке колпачка. Она вставила свою. Он немного покачивался, но она оставила его.

Она собрала свой кларнет. Оставив футляр в сумочке, она вышла вслед за остальными на поле. У черного входа на футбольный стадион собрался оркестр.

Прозвучал свисток. Барабаны начали быстрый ритм, который Дженис чувствовала всей грудью. Она начала маршировать.

Через ворота. Через грунтовую дорожку. На футбольное поле. Колени высоко подняты, стопы направлены вниз. Под воротами. Вышла в центр поля, где высокие огни стадиона заставили ее прищуриться.

Из громкоговорителей раздался тонкий голос.

– А теперь, дамы и господа, присоединяйтесь к оркестру "Уэбстер Хай Скул Чарджер Бэнд" в салюте нашей страны.

Она вставила папку с нотами на место как раз во время исполнения "Звездно-полосатого знамени". Когда они закончили, загремели барабаны, и она вместе с оркестром промаршировала через поле к трибунам. Поднявшись по лестнице, Дженис осмотрела толпу. Она увидела Сьюзен и Фредди. ни ее родителей, ни Глена, ни Майка.

Во время первой половины игры она потратила много времени, ища на трибунах Майка. В какой-то степени она не хотела его заметить, особенно если он был с Бритой. Она знала от Сьюзен, что Майк планировал присутствовать на матче. Сьюзен не упомянула Бриту, но это ничего не значило. Возможно, она пропустила этот момент, чтобы не волновать Дженис. В начале второй четверти мимо проходил Глен, с большим куском пиццы. Он помахал им перед Дженис.

– Ты ведь не пойдешь с этой гадостью? – спросила Мэрилин.

– Если бы я оказалась с ним на острове, я бы научилась плавать.

Мэрилин засмеялась.

Мистер Чемберс встал.

– Заводите боевую песню! – крикнул он.

Мгновение спустя они заиграли. На поле распалась толпа. Игроки бросились к линии схватки, и мистер Чемберс остановил музыку быстрым взмахом дубинки.

Когда табло показало десять минут, оставшихся до перерыва, мистер Чемберс снова встал.

– Начали, – сказала Мэрилин.

Они спустились за ним с трибун, и пошли по дорожке к дальнему концу поля. В последние минуты перед перерывом они стояли в строю прямо за воротами. Дженис наблюдала за игрой: "Вебстер – Чарджерс" медленно пробивали себе дорогу через защиту Рэнфорда. С каждой игрой они становились все ближе.

На табло оставалось три секунды. Дженис еще раз проверила музыку, чтобы убедиться, что у нее включена боевая песня.

– Выше голову! – крикнул кто-то.

Вниз по центру поля, повернув головы в сторону, устремились два игрока. Тот, что шел впереди, был из Вебстера. Другой, как поняла Дженис, должно быть, охраняет его. Ей хотелось, чтобы они смотрели, куда бегут. Но они не могли. Мяч был в воздухе. Первый игрок потянулся за ним. Дженис услышала, как он задыхается. Раздался выстрел.

Словно очнувшись от выстрела, первые ряды группы расступились. Мэрилин прижалась к Дженис. Они обе отпрыгнули в сторону.

Рыча, Чарджер прыгнул за мячом и промахнулся. Другой игрок врезался в него и повалил его. Они кувыркались среди членов группы, ноги летали.

– Святое дерьмо! – пробормотала Дженис.

Когда игроки поднялись, мистер Чемберс начал прохаживаться рядом с группой.

– Быстро! Назад в строй! Кто-нибудь ранен? Вперед!

Дженис поспешила вернуться на место.

Прозвучал свисток. Барабаны начали свой громовой ритм.

Слишком быстро. Все это слишком быстро, подумала она и начала маршировать.

Барабаны начали вступление к "Боевой песне зарядных устройств".

Ее папка с музыкой исчезла! Наверное, она выпала из папки, когда Мэрилин столкнулась с ней.

Она попыталась играть по памяти. Однако после нескольких неверных нот она сдалась. Большую часть шоу в перерыве она маршировала по своим позициям, держа мундштук во рту, и перебирала пальцами клавиши и стопы. Но она не дула. Несколько членов группы странно посмотрели на нее. Слава Богу, никто на трибунах не мог понять, что она притворяется!

Наконец, они образовали то, что диктор назвал "знаменитым блоком W группы Charger", и начали песню верности. Дженис знала ее наизусть. Она подпевала вместе с группой. Слыша вокруг себя красивую, грустную музыку и тихий рокот голосов, подпевающих ей на трибуне, она чувствовала себя очень хорошо. Теперь не имело значения, что она не справилась с другими песнями. Эта была единственной, которая имела значение. Мысленно она слышала слова последнего куплета, когда исполняла его:

В ясную или бурную погоду

В яркую или бурную погоду

Мы вместе поднимем нашу песню

Ради любви к школе Вебстер.

Она не знала почему, но слезы наполнили ее глаза, когда она играла. Она чувствовала себя очень гордой и в то же время печальной. Это не имело смысла. Но ей было все равно.

Слезы щекотали. Она не могла стереть их со щек, пока песня не закончилась.

Затем прозвучал свисток, забили барабаны, и она прошла под воротами и вышла за ворота.