Чтение онлайн

Лишь сам оказавшись в машине Толя коротко бросил: — Именно за тобой я в тот вечер следил внимательнее всего.

Ресторан был небольшим, но уютным. Из тех, которые открывают в качестве дополнительного семейного бизнеса, когда на это есть средства и открывает его тот, кто готов вкладывать и вкладываться в его развитие.

Толя вошел первым и поздоровался с мужчиной лет пятидесяти. Невысокий, даже коренастый, он выглядел экстравагантно, с пышными усами и в цветастой рубашке из вельвета. Он же проводил нас к столику и отдал меню.

— Заказывай, что хочешь, — мой спутник кивнул на меню, но потом положил руку сверху и добавил. — Но я рекомендую попробовать фирменные пельмени с кроликом. В тесте есть базилик, а соус, который к ним подают — просто объедение. И не забудь про десерт — вишневый штрудель.

— Ненавижу штрудели. Особенно вишневые, — слова прозвучали до того, как я успела их обдумать, но это правда.

Не то, чтобы я раньше никогда не позволяла высказывать пожелания, но всегда чувствовала себя скованной и закрытой к выбору того, что мне нравится.

Мужчина оказался рядом с нами с блокнотом и ручкой в руках. Он принял заказ от меня — салат из баклажанов, пельмени и на десерт — мороженое с печеньем. Хотела добавить к перечисленному черный чай, но тут меня перебил Толя и попросил принести бутылку красного полусухого вина.

— Мы собираемся выпивать? — уточнила, раскладывая салфетку на коленях. — Ты за рулем.

— Уверен, что хочу услышать эту историю, и осознаю, что буду не настроен ехать к Макарову и избивать до его полусмерти.

— Может быть мне хочется послушать твою, — осторожно, прощупывая почву.

Между Толей и Русланом что-то произошло в прошлом. Вряд ли между ними встала черная кошка, женщина, или работа. По крайней мере конфликт (а он точно был) имел какие-то очень глубокие раны и личную заинтересованность.

— Может быть и услышишь, — просто ответил он, — но ты постоянно упрекаешь меня в том, что я не джентльмен, поэтому сегодня я уступлю леди, как того требует этикет.

Я фыркнула.

— Трус.

— Стерва.

— Зазнайка.

— Неправда. Я профессионал и ты это знаешь.

Я скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула, надув губы. Иногда хотелось стать настоящей стервой, чтобы уметь осаждать таких как он — уверенных в себе мужланов. Но почему-то именно его проявление такой грубой мужественности не казались мне вычурными и лишними. Щербинский был органичен в своих поступках, в своей логике и в следовавших за ними действиях.

Еще иногда он был импульсивен. В нем кипел вулкан, который было страшно будить. Страшно, но очень интересно, просто до ломоты в пальцах и мурашек, которые разбегались во все стороны от солнечного сплетения, как только мне удавалось поймать заинтересованный взгляд мужчины.

Между нами повисло примирительное молчание. Милый официант принес вино и разлил по бокалам, а затем перед нами поставили закуски. Толя не торопил меня и просто ждал когда я буду готова говорить.

А я… я просто не знала с какого момента начать.

— Задай вопрос, — выронила я, когда салат был съеден и мне принесли горячее. — А то я никак не могу понять, откуда “резать”, — последнее слово я взяла в воздушные кавычки.

— Как ты заболела?

Нет, он не был деликатным даже с большой натяжкой. На новый год подарю ему книгу или он-лайн курс “Как стать джентльменом: пособие для чайников”. Но на этот вопрос я могла ответить.

— Я простыла. — Слишко коротко? Пожалуй. — Ты же был на той вечеринке и видел мое платье — такое красивое и открытое. Оно очень хорошо сидело и я надеялась, что вечер пройдет отлично. Закончится в…

— Постели? — хмыкнул Толя.

— Вообще-то мы собирались лететь в Стамбул, но поругались. И ты так же в курсе по какой причине.

— Все были в курсе, — кивнул он.

Ни грамма эмоций, никакой жалости к собеседнику. Щербинский намеренно давил на больное. Не настолько сильно, чтобы я рыдала, но достаточно для того, чтобы хотелось выплеснуть обиду. Поэтому я продолжила и рассказала ему все.

Тем вечером я выбежала на террасу загородного клуба в мороз в одном платье и простояла там, ожидая мужа около получаса. Я и тогда понимала насколько это глупо и нерационально, но ни замерзшие пальцы и руки, не окоченевшие колени не были так важны, как то, что Руслан злился.

— Не осуждай, пожалуйста, — попросила я Толю, прикончив первый бокал вина и протягивая ему пустой для новой порции. — Но через три дня у меня была температура почти сорок, а еще через два диагностировали двустороннюю пневмонию.

— И ты не легла в больницу, — не вопрос, а осуждение.

— Один из клиентов Руслана — терапевт. Он дал направление на снимки и выписал антибиотики. Сказал, что от больницы больше вреда.

Щербинский нахмурился, но больше не комментировал. Впрочем вряд ли он мог что-то сказать.

Вылет на отдых мы перенесли до тех пор пока я не поправлюсь. Лекарства подействовали достаточно быстро и уже через два дня Руслан перебронировал вылет, но собирая чемоданы таблетки я оставила на прикроватной тумбочке. Это произошло не специально, но лучше бы я этого не делала.

Из Стамбула через неделю мы вернулись отдохнувшие и счастливые. Казалось, что буря миновала и отношения вошли в привычное русло.

К концу февраля я снова простыла. Это было странно, ведь раньше я если и болела, то не чаще чем раз в два года и не сильнее, чем насморком. А тут снова пневмония. И снова тот же врач выписал уже другой антибиотик, но как потом оказалось в меньшей дозе, чем было нужно.

Он, конечно сработал — не так быстро, но все же я поправилась.

— К апрелю стала замечать ухудшение физического состояния.

— То есть?

— Я стала уставать. Очень быстро. То, что раньше давалось легко стало непосильной задачей. Я даже не могла дойти от работы до кафе, чтобы не чувствовать одышку и усталость. Угнетение. Постоянно болела голова, в глазах темнело и случались обмороки. Приходилось срочно искать место, чтобы присесть, иначе я бы просто падала. Руки не поднимали ничего тяжелее заварочного чайника, не говоря уже про то, что я не могла заниматься с мужем… — я остановилась и подняла взгляд на Толю.