Чтение онлайн

Но Мэттью только покачал головой:

— Не спрашивай. Я обещал, что никому не скажу.

— Кому обещал? Своему другу? Или вот этому гроссмейстеру, который думает, что люди всего лишь шахматные фигуры?

Мэттью снова ничего не ответил.

Следующие несколько дней были практически одинаковыми. Есения ходила заниматься в Центр полетов, и в зале всегда было несколько человек, но не полная команда Бледы. Джойса она там не встречала, так что можно было сделать вывод, что он, скорей всего, действительно занимается в другое время. Никаких происшествий с ней больше не случалось. Почему Бледа перестал ее доставать, она могла только предполагать. Может быть, ему интересно было издеваться над ней только на глазах Джойса, и тогда, получается, староста оказал ей большую услугу, решив заниматься отдельно. Может быть, Бледа элементарно струхнул, когда увидел ее без сознания на полу, и больше не хотел повторять этот опыт. Ну или он мог просто сделать временную паузу, чтобы заставить ее расслабиться, а потом застать врасплох.

На курсе все было гораздо сложнее. Джойс игнорировал обоих, и Есению, и Мэттью. Не разговаривал, не здоровался, просто делал вид, что их не видит. Один раз Мэттью захотел поговорить и каким-то образом решить этот вопрос, но едва он направился в сторону Джойса, тот, словно ему вдруг куда-то понадобилось, встал и удалился. Больше таких попыток Мэттью не предпринимал.

Остальные однокурсники, видя реакцию Джойса, последовали его примеру. Он ничего не говорил им, не приказывал, даже не намекал. Но сила его личности была настолько сильна, что его поведение являлось для всех образцом. Все точно так же перестали «замечать» парочку.

В первый же день, когда Мэттью и Есения явили миру пару, парень после сигнала на занятие по привычке пошел на свое место, на предпоследнем ряду. Но когда он дошел туда, вдруг оказалось, что все места заняты, и сесть ему негде. Конечно, он догадался, что это было сделано специально, поэтому развернулся, спустился вниз и демонстративно сел вместе с Есенией. Теперь они все время сидели вдвоем на первом ряду.

Жетоны их никто не брал для отметки в столовой, и им приходилось делать это самим. Часто поесть они просто не успевали.

Есения видела, что Мэттью переживает. Из-за чего именно, она затруднилась бы сказать. Когда она заводила разговор на эту тему, парень отвечал, что все в порядке. Может быть, он страдал из-за того, что впервые получил самый низкий статус на курсе, и его это наверняка задевало. Он крепился только из-за нее, ведь она была в том же положении. Но ведь она и не падала почти с самой вершины, к тому же мужчины всегда очень болезненно воспринимают такие вещи. Может быть, Мэттью переживал из-за того, что потерял друга. Ему хотелось объясниться, хотелось прояснить недоразумения, но Джойс не давал ему такой возможности, избегая самого маленького намека на общение. Ей было жаль Мэттью, иногда она порывалась вернуть все к исходной точке, но понимала, что пути назад нет, и даже если они перестали бы везде ходить вместе и демонстрировать отношения, статус Умника это бы не подняло. Есения надеялась, что цель в данном случае оправдывает те страдания, которые выпали на долю Мэттью. В конце концов, не они ли в Космостаре так ценят всяческие проверки, которые часто находятся на границе морали, а иногда и переходят ее?

Конечно, создавшаяся ситуация была лакомым кусочком для мистера Фреира, и на очередном занятии по психологии он не смог удержаться и не коснуться этой темы.

— Я вижу, что наши Ромео и Джульетта теперь оба имеют самый низкий статус на курсе. Мисс… э… студент Полонская, хотите ли вы что-то прокомментировать по этому поводу? Помнится, у вас были очень интересные взгляды на отношения в мужском коллективе, — и когда Есения недоуменно пожала плечами, как бы отвергая его высказывание об «интересности ее взглядов», преподаватель добавил, — в любом случае необычные хотя бы по той простой причине, что вы девушка и смотрите на все под другим углом.

Сначала Есения хотела отказаться и заявить, что ей комментировать совершенно нечего, но потом подумала, что конечно же остальные воспримут это как слабость, как капитуляцию, и мысленно поморщившись, решила сыграть по их правилам.

Она вышла вперед, оглядела аудиторию, все эти настороженные, или насмешливые, или сомневающиеся лица, и остановила свой взгляд на стене в точке рядом с головой Джойса.

— Что ж, — сказал она. — Если вам так хочется услышать женскую точку зрения, я ею с вами поделюсь. На мой взгляд, ситуация более чем забавна. Почти три десятка здоровых мужиков, каждый из которых чуть ли не вдвое крупнее меня, ведут себя как дети, или, скорее, как страусы, которые прячут голову в песок, столкнувшись с ситуацией, которая им кажется непонятной. — По аудитории прокатился недовольный гул. Мистер Фреир поднял ладонь, призывая к молчанию. — Но что самое забавное, эти три десятка человек — будущие дальние космонавты, которые воспитываются в духе первопроходцев. Которые обязаны уметь находить выходы из, казалось бы, самых безвыходных ситуаций. Которые должны генерировать новые и необычные решения, сталкиваясь с неожиданной и никогда ранее не встречавшейся им ситуацией. И это должны быть позитивные решения, ведущие к успеху возложенной на них миссии. И что мы видим сейчас? Они готовы разрушить свои длительные отношения с человеком, их товарищем, только потому что он повел себя не так, как они от него ожидали. Они готовы поступиться своей многолетней дружбой только из-за…

— Это он поступился отношениями и дружбой! — выкрикнул Версавин. — Это он предал остальных, поэтому к нему и такое отношение. Какое заслужил!

— Предал? В чем? — удивилась Есения. — Вы можете назвать ту причину, по которой вам кажется, что ваш товарищ ведет себя неправильно? Дело только в том, что у него появилась девушка? Так у многих из вас есть девушки. Да, они не с факультета дальней космонавтики, но покажите мне тот пункт в кодексе дальних космонавтов, где сказано, что нельзя встречаться с девушкой с собственного факультета? Там много чего оговорено, даже количество публичного и интимного общения с девушками, но пункта о невозможности общения с однокурсницей там нет!

— Да потому что женщин на далькосме до тебя не было! — выкрикнул парень, имени которого Есения не помнила.

— Да, не было, — улыбнулась она. — А теперь есть. Но пункта в кодексе нет, а значит, Мэттью Макбрэйн ничего не нарушил.

— А почему он сам не говорит? Прячется за твоей юбкой? — снова выступил Версавин.

— Ты видишь у меня юбку? — спросила Есения, и несколько человек непроизвольно засмеялись, но быстро умолкли. — Сейчас говорю я, потому что мистер Фреир хотел услышать женскую точку зрения. Потом, видимо, мистер Фреир предоставит слово и студенту Макбрэйну. Так ведь, мистер Фреир? — обернулась она к преподавателю.

Тому ничего не оставалось как кивнуть.

— Вы ведь так любите проверки! — снова повернулась Есения к аудитории. — Так считайте, что это проверка для вас на умение понять другого, встать на его позицию. А даже если вам кажется, что ваш товарищ поступает неправильно, то это проверка на ваше умение находить компромисс и работать с ним наиболее конструктивным способом, для того чтобы завершить миссию. Ведь она важнее, чем всякие недопонимания в коллективе.

Студенты снова загалдели, обсуждая только что сказанное, возмущаясь, споря, высказывая что-то свое.

— Аттила, а ты что молчишь? — воззвал к командиру Версавин. — Скажи свое мнение.

Это было как раз то, чего Джойс хотел избежать всеми силами. Но вызов был брошен, и уклониться было нельзя.

— Мое мнение по поводу присутствия женщин в дальней космонавтике вы все знаете, и оно осталось прежним. Я считаю, что женщине здесь не место. — Все одобрительно зашумели, а Есения увидела, как помрачнело лицо Мэттью. — Но это никоим образом не говорит о том, что я плохо отношусь к женщинам и считаю их недостойными, или что я плохо отношусь к Соль. — В аудитории воцарилась недоуменная тишина. — Я считаю, что женщины — самые замечательные создания, которые только могла произвести природа. Они гораздо более сложные в физиологическом и психологическом плане существа, чем мы, и, если уж быть честными, им гораздо сложнее живется в этом мире, чем нам. — Несогласные возгласы. — Я высказываю свое мнение, а вы можете считать иначе, я никогда никого не заставлял думать так, как я. — Одобрительная тишина. — А если говорить о конкретном женском индивидууме, — Джойс слегка усмехнулся собственному высказанному эпитету, — то я восхищаюсь Соль.

Все замерли, а химический термин «выпадение в осадок» стал как никогда более к месту.

— Я восхищаюсь ее мужеством, ее силой, ее бесстрашием — вот так стоять перед нами и говорить нам о том, какие же мы козлы.

Кто-то засмеялся, кто-то возмутился, а Есения неожиданно для себя почувствовала, что ей захотелось заплакать. Вот так просто взять — и разреветься. Уткнуться в чью-то крепкую грудь и выплакивать все свои обиды, сомнения и боль последних дней. Хотелось скинуть все то, что она взвалила на себя и тащила, изображая из себя «сильную женщину», хотелось переложить это на чужие, более сильные плечи. Ей не хотелось быть мужественной, не хотелось «держать удар», не хотелось проходить никакие проверки и кому-то что-то доказывать. К сожалению, мир вокруг был мужским и приходилось играть по мужским правилам.