Чтение онлайн

Только не своему, а Лениному.

Насвистывая под нос веселый мотивчик, подхватываю все необходимое и обустраиваюсь в гостиной.

Когда меня не устраивала собственная компания?

Нет, правда, все к лучшему. В голове никаких мыслей о рыжей суке.

Я не думаю, что она сейчас делает, и не вспоминаю ее спящую. И не вижу, как она выгибается на столе в архиве… Или что за говно это было? Больше не зарываюсь в упругие кудряшки до одобрительного мурлыканья рыжей кошки на моей груди.

Забиваю холодком табак на максимум, но по дому все равно разносится запах апельсинового печенья. Пролезает в легкие и прячется в лабиринте нервных окончаний.

Не баба, а энцефалитный клещ.

Третья документалка про маньяков заканчивается, как и подоспевший на смену вину джин. С удивлением приподнимаю брови, разглядываю пустую бутылку из-под синей жидкости. Странно. Была полная.

В тысячный раз одергиваю руку от телефона. Пусть мучается, сучка, и гадает, почему я не отвечаю. Много чести для безродной дворняги. Рыжей. С веснушками… Сиськами, ногами, талией. Задницей, которую так и тянет пощупать.

Улыбкой, от которой на щеках появляются очаровательные ямочки. Лисьими глазками в обрамлении длинных пушистых ресничек. Когда на них попадают снежинки, зрелище получается красивым.

— Ладно, — раздраженно шиплю сквозь икоту и нахожу смартфон. — Предположим, что самолюбие ты отхуячила мне.

Контакты плывут перед глазами. Едва попадаю пальцами в нужный номер телефона. Надо все рассказать лучшей подружке Олега, какая его помощница — шлюха.

Зачем? Понятия не имею.

Козлу все равно.

— По хую, Саня. Подумаешь завтра.

— Что? — сонный голос Ани раздается в трубке, а я понимаю, что гудки давно закончились. — Саша, ты?

— Рыжая дрянь меня прокатила, представляешь?

— Кто? — недоуменно бурчит сквозь зевок.

— Рыжая дрянь, говорю же, — цыкаю недовольно, после чего валюсь на прохладный пол. — Сука. Сначала позвала, а теперь, говорит, иди на хуй, шантажист. А я в шоке.

— Какая дрянь?

— Самая шикарная, — шепчу с придыханием, затем закрываю глаза и качаюсь на волнах подступающей дремоты. — Она такая красивая, Ань. Эти чертовы веснушки. Пиздец. Как Шершень работает с ней столько лет? Гадливое чувство. Противное. Настоящие сопли в сахаре.

— Саш, ты про Марину? — осторожно спрашивает Аня.

Слышу недовольную возню рядом с ней. Знакомый голос что-то бурчит про неугомонную китайскую подделку и вызывает прилив раздражения.

— Ну ой. Иди, мамочка. Корми всеми брошенного ребенка. Только не перебарщивай, а то сиськи обвиснут.

«Воробушек, шли индюка лесом».

Бросаю трубку раньше, чем наш диалог превратится в коллективный обмен любезностями. Не понимаю, зачем позвонил. Понес какой-то бред… На хуй?

Но зерно истины я улавливаю. Поэтому шагаю к ноутбуку и, предвкушая пряный вкус мести, решительно поднимаю крышку.

Лазарев отлично рисует, Шершнев прекрасно поет. А я делаю и то и другое на уровне троечки. Но этого вполне достаточно, чтобы иметь диплом из музыкальной школы с отличием. И в совершенстве освоить многочисленные фоторедакторы, корректоры и последние версии программ для создания максимально реалистичных картинок.

Родная мать не разберется.

Творческий процесс протекает в спешке. Старательно не думаю и не подпускаю к разуму то, что изображено на экране. Получившаяся картинка впивается в сетчатку, шарашит кипятком в лицо и неимоверно злит.

Убью, уебка.

Получается реалистично. Конечно, можно не заморачиваться и довериться нейросети, но она сильно косячит с физиологией и упускает детали. А подружить вместе несколько фотографий проще для правдоподобного результата.

Трясу головой, отодвигаюсь и любуюсь получившимся шедевром. Злая ухмылка расплывается на губах, когда я прогоняю снимки через нейросеть. После небольшой коррекции у меня десять разных фотографий.

За них Леночка выставит Олега из дома раньше, чем он откроет рот. А тот порвет все живое вокруг себя в радиусе десяти километров, пока докажет дорогой супруге, что перед ней подделка. Мне ли не знать.

Я бы порвал.

Удовлетворенный результатом, бережно сохраняю подборку в облако. С мазохистским удовольствием загружаю ссылку с доступом в нашу с Мариной переписку.

«Я говорил, что со мной шутки плохи, Мари. У тебя час. Или утром я расторгну договор с Шершневым. Следом вышлю Лене эту очаровательную подборку. Адрес у тебя есть. Фото стартуют по одному через пятнадцать минут после назначенного времени».

Отправляю и довольно улыбаюсь.

— И не нужно на меня так смотреть, — киваю подсолнухам, которые с осуждением косятся на меня. — Я джентльмен.

— Можно побыстрее?

— Девушка, а штрафы мне кто оплатит? Как положено, так и едем, — фыркает таксист на мое нервное замечание.

Сколько раз себя уговаривала прикупить машину, но все боялась. Волновалась, что не сдам гаишникам практику. Да и за то время, что я собиралась, экзамены триста раз усложнили.

«Я говорил, что со мной шутки плохи, Мари. У тебя час. Или утром я расторгну договор с Шершневым. Следом вышлю Лене эту очаровательную подборку. Адрес у тебя есть. Фото стартуют по одному через пятнадцать минут после назначенного времени».

Отведенный час плавно истекает. Если верить часам, то у меня осталось не больше пятнадцати минут: подняться, найти нужный люкс и выполнить все требования этого бессовестного скота по имени Александр Николаевич Левицкий.

Надо ли говорить, что нечто подобное я ожидала? Потому, придя домой, вместо привычного моциона с поеданием пельменей под просмотр новой серии «Зимородка», потащилась в ванную комнату.

Маникюр, педикюр в порядке, а вот лицо, тело и волосы всегда требуют немного СПА-процедур. Хотя бы раз в неделю. И сегодня именно такой день, потому что после моей выходки Левицкий не мог не отреагировать соответствующим образом.

Он слишком ценит свою личность. Там корона намертво к черноволосой башке прибита, поэтому слова «нет» в его лексиконе не существует. А я не только потопталась по его самолюбию, но и ответила отказом на очередное пошлое предложение.

«Причем до этого вполне согласилась», — издевательски тянет знакомым баритоном внутренний голос.

Шикаю и поворачиваю голову, чтобы отвлечься на проплывающие виды за окном. Ничего интересного там нет: небоскребы, рекламные билборды, многочисленные вывески ночных баров и клубов. Они сливаются в одно яркое пятно, пока я судорожно соображаю, как докатилась до такой жизни.