Чтение онлайн

Пока-пока, мистер Мудак.

Облизываю пересохшие губы, на которых до сих пор чувствую пряный вкус его спермы. Игнорирую странную пульсацию внизу живота и яростное желание забраться пальчиками под пояс штанов. Дотянуться до сосредоточения женственности, закончить за придурка работу.

Чертов козел. Не мог вырубиться через час или два? Кто оставляет девушку без маленьких удовольствий?

Не то чтобы мне очень надо и именно с ним, но все дело в том…

«Никаких оргазмов, Марина. Это предательство твоей любви!» — уныло напоминаю себе и даю мысленную пощечину.

Но проклятые гормоны никак не угомонятся. Подбрасывают воспоминания о ночи с Левицким. До встречи с ним я и не верила, что романы о любви не врут про оргазм от большого члена. С Олегом все было не так…

Там я чувствовала только неловкость и боль.

Особенно в первый раз. Он не старался доставить мне удовольствие, скорее, использовал. Как инструмент для удовлетворения похоти. Три наших раза я бы охарактеризовала, как бестолковую возню на мягкой поверхности.

Диван в подсобке, потом его кровать. И еще раз кровать, но уже в московской квартире. Больше ничего.

А вот Левицкий…

Почему-то с ним все иначе. Олегу я не делала минет, а здесь не удержалась. В ночь, когда самоуверенный козел притащился ко мне, ведомый фотографиями, все произошло само собой.

Я не играла. Я действительно хотела его.

И сейчас хочу.

А он спит.

Неблагодарный свинтус.

Прикусываю губу и осторожно переворачиваюсь.

Несмотря на количество выпитого, пахнет от Левицкого приятно: табаком, мятой, кардамоном и его фирменным ароматом. Против воли тянусь к расслабленному лицу и ласкаю жесткую линию челюсти. Касаюсь проступившей щетины, поражаюсь резкому контрасту между цветом моей кожи и его.

Неудивительно, что женщины сходят с ума по Левицкому. Репутация у него довольно однозначная. Мы с Верой потратили половину вечера, пока изучали светскую хронику и читали бесчисленные статьи о его романах то с моделями, то с актрисами, то с порнозвездами.

С последними, к слову, нашлось несколько весьма пикантных фотографий.

— Козлина, — шикаю и щелкаю по кончику ровного носа.

Левицкий стонет во сне, затем обнимает меня как любимую плюшевую игрушку и мурлычет:

— Да, да, лисеночек. Я весь твой.

Только сейчас подмечаю, что у него вьются волосы. Причем не слегка, а довольно сильно. В памяти сразу всплывает факт из статей, что экзотической внешностью Левицкий обязан предкам-цыганам.

Глядя на его оливковую кожу, темные глаза и волосы легко в это поверить.

Вновь подстегиваю себя и тянусь к карману брюк. Где-то там прячется заветный смартфон, на который мне очень нужен. Только с поисками аппарата немного задерживаю, потому что нащупываю твердый пресс под тонкой рубашкой.

«Марина, когда мы еще потрогаем красивого мужика? Лежит и лежит. Тебе мешает, что ли? Возьми, погладь, пересчитай кубики», — нашептывает чертенок в голове, пока я, словно завороженная, цепляюсь за первую пуговичку.

За ней идет вторая, третья, четвертая. Упираюсь ладонями в горячую грудь, отлитую из стали, и переворачиваю его на спину. Правая рука свешивается с кровати. Он тихонько всхрапывает, пока я с пыхтением карабкаюсь на него.

— Все для науки, — бухчу под нос и разглядываю в тусклом свете плоские соски. Так и тянет их попробовать на вкус. — Тебе же нравилась анатомия в школе, да? Хотела врачом стать, потом психологом…

Наклоняюсь и касаюсь кончиком языка солоноватой кожи. Скольжу им от ключицы до кадыка, слышу, как Левицкий нервно сглатывает. Но не просыпается, только стонет сквозь плотно сомкнутые зубы.

На глаза попадается обилие оранжево-желтых соцветий. До настоящего момента я как-то не замечала их. Любимые подсолнухи стоят везде: на тумбе, на подоконнике, на столике. Сглатываю и чувствую, как под ребрами приятно тянет.

Смаргиваю слезинки и вновь смотрю на спящего козла.

— Спасибо, — шепчу и коротко целую в губы.

Мне никогда не дарили цветы: ни в школе, ни потом. Во взрослом возрасте. Олег на романтику не щедр. С другими мужчинами не складывается. Любовь к нему и работа с ним занимает все время. А вот подростком я представляла собой настоящую лису.

В летний период. Тощую, нескладную и всю в веснушках. За них меня постоянно дразнили и называли «заразой».

Впрочем, сама виновата. Нечего задирать нос перед одноклассниками.

Раньше я думала, что высокий интеллект подарит мне соответствующих друзей. А он выдал проблемы, комплексы и тотальный игнор. Так что первые приятельницы у меня появились ближе к одиннадцатому классу.

И то весьма условные.

Не выдерживаю, тянусь за смартфоном в карман. Благо, что не бросила его в рюкзак. Несколько снимков на память согреют ночами вместе со взрослой игрушкой, которую я обязательно прикуплю на досуге.

Задница упирается в мощную эрекцию и что-то твердое. Добираю до брючины, стараясь не задеть задорно торчащего дружка. Тот приветливо выглядывает из-под расстегнутой ширинки и ждет ласки.

— Все претензии к своему хозяину, — шикаю на детородный и с победным писком добираюсь до желаемой добычи.

Как хорошо, что Левицкий использует отпечаток пальца. Несколько секунду улетает на разблокировку, затем я погружаюсь в поиск по его галерее.

— Пошляк, — тычу пальцем в напряженный пресс, когда наталкиваюсь на фотографии голых девиц. В папке с порнороликами и гиф-анимацией едва не сгораю от стыда и искренне возмущаюсь: — Боже, извращенец. Тебе и правда нравятся эти надувные мячи для пилатеса?

Левицкий что-то невнятно бормочет, затем поворачивает голову и зарывается носом в подушку.

— Да где же…

Треклятых снимков нет. Ни в облаке, ни в папках. Нигде!

Со стоном отбрасываю телефон, яростно смотрю на объект моего вожделения и личную головную боль.

— Я люблю Олега. Люблю. Только его, — бормочу мантру. Сама тянусь к прессу, чтобы потрогать его напоследок.

Неожиданная коварная мысль вспыхивает в голове вместе желанием отомстить козлу. Издаю короткий и дьявольский смешок, затем спешно закрываю рот ладонью. Осторожно сползаю по кровати, пока не оказываюсь на пушистом ковре.