Чтение онлайн

Понять его, принять всю неприглядную правду.

Большую часть ужасов того времени я не застала, лишь читала в статьях или смотрела в фильмах, но папа, как бывший милиционер, много рассказывал о работе. Иногда, когда выпивал лишнего, упоминал про бандитские разборки на улицах и неопознанные трупы, которые часто находили по весне.

В такие моменты мама постоянно гнала его спать. Утром он делал вид, что ничего не было.

Пусть мой папа давно не в полиции, а отец Саши больше не связан с криминальным миром — все равно мы, как долбанные Ромео и Джульетта. Наши родные по разные стороны баррикад. И эта связь не только имеет кровавый след прошлого, но и может стать губительной для настоящего и будущего.

Эх, вот почему я не влюбилась в парня попроще? Нашла себе на голову идиота со скелетами по шкафам.

— Слушай, если ты не готова, я пойму. Но знай, что не отступлю. До последнего буду бороться за тебя.

Выхватываю из его рук чертову флеш-карту. Она мозолит глаза, раздражает, отбирает уверенность в завтрашнем дне. Теребит нервы. Кручу в пальцах жалкий кусок пластика, взвешиваю все за и против.

— Марин, не обязательно сейчас смотреть, — мягко говорит Саша, видя, как я колеблюсь. Только он ошибается в причине.

— Она тебе нужна? — подбрасываю флеш-карту в ладони и вновь смотрю на него. Черный взгляд прожигает во мне дыру. — Флешка. Нужна или нет?

Саша кашляет в кулак, неловко ведет плечами.

— Не особо. Это копия, так что можешь взять и…

Его слова прерывает всплеск, когда треклятый прямоугольник описывает дугу и падает в воду. Шокированный Саша едва не лишается нижней челюсти, настолько широко открывает рот и шумно дышит.

Хмыкаю, поднимаюсь и одергиваю юбку сарафана. Под его пристальным взором тяну завязки на груди и медленно распускаю бант.

— Мари… — хрипит и пробегается по коже бархатным голосом.

— Жарковато, ты не считаешь? — кокетливо подмигиваю, затем ловко сбрасываю сарафан и пинаю к нему. Следом летит нижнее белье, мурашки прыгают по обнаженной коже от жажды в потемневшем взоре. — Как насчет того, чтобы искупаться?

Подманиваю Сашу пальцем и с визгом несусь к природному бассейну. От прыжка в прохладную воду захватывает дух, тело мгновенно деревенеет. Выныриваю на поверхность и с хохотом наблюдаю за тем, как мой разъярённый дракон безуспешно путается в вырезе футболки.

— Да, блядь! — ревет и едва не рвет жалобно трещащую ткань.

— Малыш, поедешь домой голым, я изведу тебя по дороге своей ревностью! — кричу ему и с визгом уношу ноги, когда Саша, наконец, освобождается и бросается следом за мной.

Несколько долгих минуты мы барахтаемся в воде, гоняемся друг за другом. Туда-сюда летят бриллиантовые брызги, постепенно тело привыкает к прохладе и становится очень комфортно. До тех пор, пока Саша не загоняет меня под один из водопадов.

Мощная водная стихия падает мне на голову. Кричу, но почти сразу мой вопль тонет в жарком поцелуе. Обвиваю руками крепкую шею, касаюсь черных волос и со стоном приникаю к смуглой груди.

Солнечные зайчики покрывают золотом широкие плечи. Твердые губы кажутся такими сладкими и вкусными, что не хочется от них отрываться. Никогда-никогда. Я с восторгом откликаюсь на его объятия и тону в них.

— Мари… — шепчет Саша, когда на секунду отрывается от меня. Водяные капли на его ресницах предают глазам мистическое сияние. — Лисенок, бля. Как же я люблю тебя, — вновь покрывает поцелуями плечи, лицо и волосы.

— Я тебя, — мурлычу, затем ловлю его голову и фиксирую так, чтобы он смотрел мне в глаза. — Мне все равно, слышишь?

— Все равно?

Недоуменно моргает, потому что не сразу понимает, о чем речь.

— Плевать на прошлое. И на угрозу жизни тоже плевать. Риск того, что на меня завтра упадет кирпич, куда выше смерти от боли какого-то ошалевшего подонка.

— Лисенок, — он сглатывает и прижимается лбом к моему лбу. — Ты не понимаешь, о чем речь.

— Понимаю, Саш. Не так хорошо, как ты, но понимаю.

— Нет, слушай…

— Ты любишь меня? — задаю вопрос, на который Саша отвечает с возмущением:

— Блядь, Марин, я же говорил…

Опять перебиваю.

— Любишь или нет?

— Люблю, — поджимает губы.

— Тогда заткнись, Левицкий, и поцелуй меня. Сейчас же.

Он с удовольствием выполняет мой приказ.

Мы теряемся в безумном водовороте страсти под шум водопада, журчание реки, шорох леса и пение птиц.

Впервые в жизни я чувствую себя такой счастливой, что позволяю поверить в будущее.

Наше будущее. Яркое, наполненное радостью.

Где каждый день не похож на предыдущий.

— Марин?

— М-м-м? — с трудом отстраняюсь от довольного Саши. — Что?

— А мы уже беременные или нет?

Закатываю глаза.

— Если нет, то у меня только что появился шикарный план.

— Саш, ты когда-нибудь устаешь? — хрипло хихикает Марина, пока я путаюсь в медных кудряшках. — Мы только закончили.

— Только? — поднимаю брови в притворном изумлении. — Прошло уже полчаса. Я соскучился.

Не представляю, как жил без возможности прикасаться к ней. За день заново изучил ее от тонких мизинчиков на ногах до кончиков рыжих волос. Провел ревизию веснушек. С тщательностью маньяка перецеловал каждую.

В бассейне.

На берегу.

В лесу.

В машине, на обочине.

И мне мало!

Ее света, стонов, всхлипов. Мало горячего шепота, который то и дело срывался на крик. Клятв и обещаний, от которых голова идет кругом, а кровь обращается в ядовитую ртуть, сияющую в ее глазах.

— Моя, — вывожу губами на шее, покрытой бисеринками пота. — Только моя.

Тонкая венка пульсирует под языком. Щелчок оповещает, что ремень безопасности отстегнут. Мы давно подъехали к воротам, но я не могу от нее оторваться. Клятвенно обещаю остановиться, но куда там. Рука лезет под подол легкого платья и жадно сжимает бедро.

— Саш, нам надо идти.

Стонет мне в рот, разглаживает ладонями сотню мурашек на спине. Выгибается и со свистом втягивает воздух, когда пальцами нащупываю истерзанные ласками шелковые лепестки.

Член, естественно, моментально реагирует. Стряхивает с себя налипший сон и вскакивает по стойке смирно.

Но Марина права, надо идти. Здесь мы у всех на виду. Да и нечестно так.

Я обещал помочь тестю после обеда, а сам увез его дочь до ночи.

«Успеем», — даю мысленное обещание протестующему органу.