Чтение онлайн

Мы стояли, глядя друг на друга, и я знала, на этот раз точно, что мы оба чувствовали то же самое. Другого объяснения быть не могло. Больше никаких оправданий быть не могло. Дело было не только во мне, не только в моей голове; Диего Риверо был так же сильно влюблен в меня, как и я в него.

– Не останавливайся, - выдохнула я, мой разум был полон тумана похоти, желания, страсти, которая еще не была удовлетворена.
– Пожалуйста, не останавливайся.

Он выглядел измученным, его глаза горели от боли. Он хотел этого. Ему снова захотелось наброситься на меня. Он хотел прижаться ко мне, хотел быть внутри меня так же сильно, как я хотела...

Но он отказывал себе в этом. Он отказывал нам. Потому что он не вернется ко мне, в мои объятия, и не закончит то, что начал.

Ярость, которую я никогда не чувствовала раньше, пронеслась в моей голове, подавляя все остальное, и я решила взять все в свои руки. Собравшись с духом, я шагнула к нему и, прежде чем он успел ускользнуть, обхватила его лицо руками и прижалась губами к его губам.

Он попытался сопротивляться. Я почувствовала, что он пытается сопротивляться. Но я была слишком зла, чтобы обращать на это внимание. Он не собирался возводить стену между нами теперь, когда все рухнуло. Я больше не заботилась о своей собственной защите, разнесенной вдребезги. Мне было все равно, что я отдаю ему всю себя. Я просто не могла заставить себя думать о том, что он только что открыл что-то внутри меня, что-то , что я обещала себе никогда, никогда, никому больше не давать.

Я почувствовала это в тот момент, когда выиграла. Его руки снова обхватили меня, его рот пожирал мой, а затем он повел нас, заставляя натыкаться на всю мебель в комнате, прежде чем мы внезапно оказались в его спальне, и я оказалась на его кровати, он на мне, его аппетитный запах вокруг меня. Мне нужно было почувствовать, что он мой.

Он отстранился.

– Мы должны остановиться, - сказал он с трудом.

Я даже не потрудилась ответить, просто схватила его за воротник рубашки и притянула его губы к своим.

Но он отстранился. Снова.

– Харпер...

– Не надо, - прорычала я, вожделение, смешанное с гневом, закружилось в моей голове.
– Не надо, Диего.

– Mierda, - прорычал он на каком-то испанском языке, когда я впервые услышала в его голосе признаки акцента, когда он посмотрел на меня, его глаза были полны тех проклятых теней, которые я видела на Новый год.
– Мы не можем этого сделать.

– Но почему?!- Воскликнула, слезы разочарования наполнили мои глаза.
– Кто сказал, что нельзя? Ты больше не с Бьянкой....

– Дело не в ней!- Закричал он, взбешенный больше, чем я когда-либо видела, когда он встал с кровати.
– Мы просто не можем, Харпер!

– Но почему?!- Вновь повторила я, отказываясь принять его отказ. Только не после этого. Только не после того, что только что произошло.
– Почему мы не можем?!

– Потому что я тебе не гожусь!- Крикнул он, глядя на меня дико разъяренными глазами.
– Этого не должно было случиться, - сказал он язвительно, - это была ошибка. Ошибка, которой я старался избежать. Это все я, - он понизил голос, больше не крича, - Я знаю, что это все я... Это моя вина. Мне не следовало этого делать. Я должен был позволить тебе уйти.

– ДА ПОШЕЛ ТЫ!- Я спрыгнула с кровати, сердито глядя на него со слезами на глазах.
– Это были мы оба! Дело было не только в тебе! Это не было ошибкой!- Я выплюнул это слово.
– И что это за чушь насчет того, что ты мне не подходишь? Кто ты такой, чтобы говорить мне, что хорошо для меня, а что нет?

– Ты невиновата!- Он прервал меня с оттенком отчаяния в голосе.
– Ты так чиста! Я прикасаюсь к тебе... это гребаная ошибка!

– Как ты смеешь!- Я хлопнула его ладонью по груди, умоляя глазами прекратить это. Чтобы остановить эту боль, растущую в моей груди.
– Как ты смеешь говорить, что это была ошибка! А!- Я ударил его кулаком в грудь.
– Ты ничего не знаешь обо мне, о том, через что я прошла! Невиновата? Чиста? Да что, черт возьми, не так?

– Ты что, не понимаешь? Этого не должно было случиться!- Он резко схватил меня за запястье, когда я попыталась ударить его снова.

Боль была теперь такой сильной, боль была глубже, чем когда-либо. Теперь я плакала открыто, вглядываясь в его глаза, пытаясь что-то разглядеть, пытаясь найти то, что искала... но все, что я видела-это тени. Тени, которые теперь отражались в моих глазах, когда я почувствовала, что он говорит серьезно. Что он не хотел, чтобы это случилось.

Я физически оттолкнула его. Он мог бы удержать меня, но он позволил мне сделать это. Он позволил мне оттолкнуть себя так же сильно, как и меня.

– Ты прав, - сказала я, отчаяние и боль ярко звучали в моем голосе, но у меня не было достаточно сил, чтобы скрыть это, замаскировать. И вообще, какой в этом смысл? Все, что я чувствовала, было написано у меня на лице.
– Это была ... это была ошибка.

Я больше не могла смотреть на него. Я не могла вынести находиться здесь, в его пространстве, его запах повсюду, повсюду вокруг меня. Мне снова захотелось принять душ. Мне захотелось почистить зубы. Я хотела, чтобы он, все, что от него осталось, покинуло меня. Поэтому я рванула прочь, схватила свою сумку и пакеты с продуктами и вошла в наполненные дождем сумерки.

В этой боли было что-то старое, но и что-то новое. Это было похоже на то, как будто зажившая рана снова открылась, и на этот раз боль, повреждения, резанула глубже, злее, сильнее, чем раньше.

У меня сохранились смутные воспоминания о том, как я вернулась домой в тот день. Я помню, как ехала на трамвае, а потом, должно быть, несколько часов прождала под дождем, пока хозяин не зашел за ключами. И наконец, я была в своей комнате, приняла еще один душ, и легла в кровать проваливаясь в сон без сновидений.

На следующее утро, что неудивительно, у меня поднялась температура. У меня был запас лекарств, поэтому я проглотила таблетки, умудрилась приготовить себе горячий чай и проспала большую часть дня.

Выходные прошли как в тумане: спала, пила чай, принимала таблетки и снова засыпала. В какой-то момент Айви и Гестия вернулись , и только Айви проверила меня и помогла мне, когда я почти потеряла сознание на кухне, провалив попытку разогреть ужин. Лихорадка не отступила и в понедельник, и я пропустила занятия, оставаясь дома, чтобы попытаться вылечиться.

Так прошло несколько дней, пока наконец в четверг антибиотики, казалось, не подействовали, и я почувствовала себя намного лучше - по крайней мере физически. Эмоционально это была совсем другая история.

Сначала я была в ярости. Я отказывалась признать, что мы с ним никогда не будем вместе. Маленькая девочка внутри меня хотела закатить истерику, встретиться с ним лицом к лицу, дать ему пощечину, встряхнуть его, а потом целовать до тех пор, пока он не увидит свет.

Потом я плакала от боли, ненавидя его, обвиняя во всем, за то, что он причинил мне такую боль. Желание позвонить ему, накричать на него, дать ему понять, что я чувствую, было настолько сильным, что мне пришлось попросить Айви спрятать мой телефон в ее комнате, чтобы я не выставила себя дурой.