Чтение онлайн

Когда боль отказывалась уходить, я направляла ненависть внутрь себя. Я не могла стоять на ногах. Я не могла смотреть на себя в зеркало. Я не могла жить в своем теле, имея свой разум, зная, что, несмотря на все предупреждения, которые я так усердно пыталась внедрить в свою голову, когда дело дошло до этого, я позволила мужчине проскользнуть в мое проклятое сердце и дала ему боеприпасы, чтобы разорвать его на куски.

В конце концов, я оцепенела. Я просто не могла больше этого выносить. Ненависть, горе - все это было слишком. Поэтому я отключилась и превратилась в оболочку той, кем я была.

Пропустив первую неделю после каникул, я вернулась в колледж. Это было самое трудное, что я когда-либо делала, заставляя себя встать с постели и переодеться в чистую одежду. Я выглядела дерь....мово. Я чувствовала себя дерь....мово. Но жизнь должна продолжаться, как бы я ни боролась со своими личными демонами.

Потому что по большей части это было даже не о нем. Конечно, он играл свою роль, и играл чертовски хорошо, но я не могла полностью винить его за мою реакцию. После событий четырехлетней давности я должна была усвоить урок. И какое-то время мне казалось, что это так; я не доверяла людям, я держала свои шрамы при себе, держала все свои дружеские отношения на поверхностном уровне и никогда никого не впускала.

То, что я отдала ему хотя бы часть всего этого, небольшую часть, но все же часть, что я была на грани того, чтобы выпустить все это для него, особенно после того, как он обошелся со мной в самом начале, это было на мне, и только на мне.

Потому что, по правде говоря, даже после того, как мы все уладили, и даже после того, как мы стали друзьями, он никогда ничего мне не обещал. Он никогда не говорил мне прямо, что хочет меня. Да, это был почти поцелуй на Новый год, и да, он бросил свою теперь уже бывшую девушку в Салеме ради меня, и да, мы в конце концов поцеловались, но он сам так сказал; Это была ошибка. Возможно, его и влекло ко мне, но на этом все и закончилось. Он никогда не говорил мне, что я ему нравлюсь. Все это было в моей голове...

И вот я поняла, что больше не могу злиться на него. Что он имел в виду, говоря мне, что он не годится для меня, и с какими бы демонами он ни сражался, это не имело значения. Мой гнев достаточно утих, чтобы я поняла, что все это не имеет значения, потому что, когда дело дошло до большего, он решил оттолкнуть меня.

Так что нет, я его не ненавидела. Но я не могла заставить себя снова стать его другом. Не то чтобы он сам этого хотел; он не вступал со мной в контакт после того дня, так же как и я.

Он и я пытались быть друзьями, и в обоих случаях все закончилось ужасно плохо. Не нужно пытаться в третий раз и снова обжечься.

На этот раз мы с Диего Риверо действительно разошлись по разные стороны...

Была первая неделя апреля, когда все наконец начало налаживаться. В один из дней, мне позвонил Патрик.

– Детектив прислал мне несколько фотографий, - сказал он, прежде чем я успела что-либо сказать.
– Я сейчас тебе их пришлю.

– Подожди, - сказала я, вставляя в телефон наушники и открывая пересланное сообщение от него. Мое сердце стучало в ушах, когда возбуждение пробежало через меня, заставляя меня чувствовать себя более живой, более жизненной, чем я чувствовала в течение многих недель, теперь, когда могла быть зацепка о том, что, черт возьми, происходит с моим младшим братом.

Но фотографии оказались совсем не такими, как я ожидала. На одной Питер и Хуан тайком выбирались из дома Аластера поздно ночью, на другой - они посещали больницу - вероятно, чтобы навестить больную мать Хуана, - а потом были и другие, в основном темные, как будто детектив не мог найти их днем, поэтому он остановился на том, что мог раскопать, но то, что он раскопал, было чем-то, что я даже не рассматривала раньше.

На большинстве фотографий они прогуливались по ночам, на одной было видно, как они садятся в темный внедорожник, похожий на тот, который Патрик видел, когда приезжал к нему в гости, но была одна фотография, которая особенно привлекла мое внимание, и это был мой брат и его друг, стоящие рядом с тем, что казалось Центральным парком, крепко обнявшись.

– Они что... больше, чем просто друзья, - тихо сказала я, огорченная и расстроенная.
– Он избегал нас, потому что он...?

– Это меня меньше всего беспокоит, - сказал Патрик с ноткой раздражения в голосе.
– Детектив пытался найти информацию о внедорожнике. У него записаны его модель и номер машины. Но ты так много можешь сделать и без значка.

Я похолодела и разозлилась.
– А как же Аластер?- Спросила я, стиснув зубы.
– У него есть значок. Ты же сказал, что он получил повышение. Неужели он не заметил, что что-то не так? Разве он не видел внедорожник, проезжавший мимо его дома?

– Я говорил с ним, - в его голосе явно слышалось отвращение.
– Он снова напивается каждый раз после смены. Он ничего не знает, и когда я попытался объяснить ему, что это важно и что он должен что - то сделать - черт, я даже дал ему детали внедорожника-он рассмеялся, сказав: "какой отец , такой и сын" и повесил трубку.

Черт.

– А нет ли другого способа узнать, кому принадлежит внедорожник?

– Есть, - сказал он мрачным и горьким голосом. И тогда я поняла, что он нашел вариант, незаконный вариант, который может поставить под угрозу всю его карьеру адвоката, и даже если он подумает об этом, а я была уверена, что так оно и есть, это не приблизит его к тому, чтобы получить опеку над Питером.

Ситуация оказалась хуже, чем я думала.

– Скажи детективу, чтобы в следующий раз следовал за этим внедорожником, - сказала я, чувствуя проклятую беспомощность, которую ненавидела.

– Уже сделал, - сказал он и резко выдохнул.
– Я буду держать тебя в курсе, если узнаю что-нибудь новое.

– Спасибо, - сказала я, и мы повесили трубку.

Пока я ехала на трамвае домой, я изучала фотографию Питера и Хуана, обнимающих друг друга. Снимок был сделан издалека, но они все еще находились достаточно близко, чтобы я могла видеть выражение их лиц. Они казались безнадежными и печальными, как будто их преследовало что-то, что должно было быть связано с этой машиной, что-то, чем Питер не хотел делиться ни с Патриком, ни со мной.

Когда я вернулась домой, то почувствовала, что одиночество грозит сломить меня. Дверь спальни Гестии была закрыта, Айви написала мне, что она была с Марком, и сильная, яростная потребность видеть Диего здесь, рядом с собой, почти заставила меня позвонить ему.

Через несколько дней после моего разговора с Патриком я была на занятиях по психологии, когда мой телефон завибрировал в кармане джинсов. Когда преподаватель повернулся к доске, чтобы что-то записать, я достала его и, спрятав под столом, незаметно разблокировала экран.