Чтение онлайн

Его тёплый смех разнёсся по тихой комнате.

— Ты слишком рьяно взялась за дело. Ты ещё даже не открылась.

Я подняла одно опущенное веко и бросила на него суровый взгляд.

— Говорит мужчина, который всю жизнь работал на двух работах.

Он фыркнул от смеха.

— Не потому, что мне этого хотелось. Всё ради выживания.

Я откинула голову на спинку дивана и снова крепко зажмурилась.

— Да, но это тоже для выживания.

Я услышала скрип кресла, когда отец попытался побыстрее сесть, насколько ему позволяло его состояние.

— Почему ты сейчас так сказала? Ты что-нибудь слышала от него? Он снова тебя беспокоит?

Я покачала головой, не открывая глаз.

— Нет, это не он. Я не видела и не слышала его... он не побеспокоил меня.

Изгнанные воспоминания непрошено затопили мой разум. Сердце пустилось в галоп, колотясь в груди, пытаясь вырваться из кошмара моего прошлого. Я открыла глаза, надеясь избавиться от мыслей, которые, казалось, удерживали меня в плену даже после года свободы. Встретившись с обеспокоенным серым взглядом отца, я сказала:

— Это ради меня. Всё ради самой себя.

Папа сморщил лоб, и кожа превратилась в глубокие морщины.

— Я горжусь тобой, Вера. Ты ведь знаешь это, не так ли?

Я посмотрела на папу, слабое подобие силы и стабильности, которыми он когда-то был. Сейчас он был очень болен. Он буквально доработался до смерти. Но он был всё тем же человеком, которому я доверяла с детства. Он был всё тем же человеком, который заботился обо мне и Ванне, когда всё, что он хотел сделать, это рухнуть и сдаться. Он всё ещё был тем человеком, который дал мне своё одобрение, когда я убежала в Европу, невзирая на то, что он был тем, кому пришлось остаться и сражаться с моими битвами и изгонять моих демонов.

Мой отец был борцом. Большую часть своей жизни я провела в бегстве из этого дома... бегстве от вещей, которые, как мне казалось, я не хотела видеть. Но сейчас мне нужна была его сила. Я тоже хотела быть борцом — в точности как мой отец.

Я откашлялась, чтобы он не услышал переполнявших меня эмоций.

— Я знаю, папочка.

Он подался вперёд с серьёзным видом, чтобы я поняла.

— И не только из-за фургона с едой, понимаешь? Я горжусь тобой за всё это. За то, что ты ушла. За то, что знала, когда надо уйти.

Я проглотила ещё больше слёз и ложь, которая, как я чувствовала, покрывала мой язык. Папа знал лишь часть истории. Он знал только сахарную версию, которую я смогла ему дать. Но то, что он знал, было достаточно плохо.

— Я тоже горжусь тобой, — сказала я ему.

Потому что это было правдой. И потому что мне отчаянно хотелось сменить тему.

Он махнул рукой в воздухе и откинулся на спинку кресла.

— Вот ещё, — пробормотал он. — Тут нечем гордиться.

Я встала, подошла и поцеловала его в блестящую лысину.

— Вот тут ты ошибаешься.

Он схватил меня за руку и посмотрел на меня, удивив меня слезами, стоявшими в его глазах. Хэнк Делайн никогда не был эмоциональным мужчиной.

— Рад, что ты дома, малышка.

Я вздохнула, и на этот раз, когда я заговорила, это была чистая правда.

— Я тоже.

Сжав его руку, я оглядела тускло освещённую гостиную. Книжные полки были задвинуты в углы, а на одной из стен ярко горел приглушённый телевизор.

Вся мебель стояла здесь со времён моей мамы. Но полы и краска были новыми. Несмотря на рак, мой отец всё ещё думал о Ванне и обо мне. Он медленно перестраивал дом, чтобы мы смогли его с легкостью продать после его кончины.

Это был милый и вдумчивый жест, но и очень болезненный. Мы с Ванном умоляли его прекратить и позволить нам позаботиться обо всём, если его не станет. Но он не слушал.

Этот мужчина был слишком упрям для его же блага.

Но по большей части я думала, что он не знал как заняться чем-то иным, кроме как позаботиться о нас. По крайней мере, по-своему.

— Хочешь, я помогу тебе добраться до комнаты? — спросила я его.

Он зевнул и покачал головой.

— Нет, мне здесь удобнее. Плюс, телевизор уже включён.

Я снова протянула ему пульт и пожелала спокойной ночи. Его храп наполнил воздух раньше, чем я успела проверить входную дверь и убедиться, что она заперта.

Пробираясь через остальную часть дома, я выключила свет и собрала свои вещи, которые были разбросаны по всем комнатам.

Когда я переехала, я стала одержимым аккуратностью фриком. Сначала по выбору, а потом по необходимости. Но с тех пор, как я вернулась к отцу, старые привычки появились из ниоткуда. Я никак не могла вспомнить, что надо поднять носки с пола в гостиной или поставить посуду в раковину. Это было не так уж и важно, но я не могла не испытывать панический страх каждый раз, когда замечала что-то из моих вещей не на месте или грязную посуду на стойке.

Это было глупо. И если уж на то пошло, я должна быть благодарна, что не было никаких реальных последствий за оставление вещей, разбросанными по всему дому.

Я должна чувствовать себя лучше.

Но я не могла. Пока нет.

Переезд домой к отцу в двадцать шесть лет никогда не был тем, что я планировала, но я была рада быть здесь сейчас. Он нуждался во мне, и я не боялась признаться, что нуждаюсь в нём — до тех пор, пока смогу его удержать.

Я приняла душ, затем переоделась в штаны для йоги и майку и провела несколько минут в ванной, чистя зубы и втирая маску в волосы, чтобы хоть как-то контролировать свои чрезмерно густые волосы. К тому времени, как я закрылась в своей старой комнате, истощение поселилось в моих усталых костях.

Я тупо моргнула, глядя на часы, и заставила себя поработать ещё час. Мне отчаянно нужно было закончить меню на вечер пятницы. И как только оно было готово, мне нужно было составить список продуктов, и где в городе я могла бы собрать все ингредиенты. Мне всё ещё нужно было вымыть всё своё оборудование и перетащить его в фургон. Кроме того, мне нужно было написать меню на меловой доске и выяснить, как повесить его рядом с окном.

Паника закипала в моём животе. Что я делаю?

Я не справлюсь.

С чего вдруг я решила, что смогу?

Я взглянула на свои ножи, всё ещё лежавшие в футляре на столе. Чистая чёрная ткань была красиво сложена, бархатистая в идеальной мягкости и скрывала инструменты моего ремесла. Они были подарком Ванна и моего отца на выпускной. И самое дорогое, что у меня было. Я всегда подозревала, что отец взял кредит для их оплаты. Но я всегда была слишком благодарна им, чтобы спрашивать об этом.