Чтение онлайн

– Самое время,- хмурится муж.- А вот ты как была, так и осталась чернобровой.

– Нс говори, налеталась и я,- сказала она устало.- Иногда уже и покоя хочется...

– Ну-ну,- притворно насторожился Заболотный.- Что за разговорчики: "налеталась!" Все в природе создано для полета! Вон и ребята,- он указал глазами на своих нестареющих друзей, что по-прежнему ровно улыбались с фотографии на стене,- до сих пор ведь в полете... Человек летит, летит земля, вселенная со всеми своими тайнами летит, да и мы с вами, собственно, лишь частица этого вечного полета, в сущности, еще не разгаданного, никем до конца не осознанного. Даже не ведаем, откуда и куда этот лет, лишен ли он смысла или, напротив, исполнен высшей мудрости, такой высокой, что кажется и недоступной для пас?.. Летим - это и есть жизнь!

– Хочу домой,- неожиданно призналась Заболотпая.

– К чему бы это?
– притворно удивляется муж.

– Там везде наши, как говорит Лида... И не нужно этих жалюзи...

Заболотный, очевидно, ощутив необходимость вывести жену из ее минора, вдруг поднялся из-за стола.

– Хотите музыки?

Пока он хлопочет возле секретера, что-то разыскивая в своем магнитофонном хозяйстве, жена иронически кивает в его сторону.

– Сейчас будет его коронный номер...

– Где же кассета?
– нервно роется Заболотный уже в другом ящике.

– Вместо того чтобы нервничать, лучше спокойно повторить нашу волшебную поговорку,- советует жена и подсказывает, будто в игре, скороговоркой: "Отдай, куцый, а то подавишься! Отдай, куцый, а то подавишься!"

– Стоп! Отдал, заклинание помогло,- смеется Заболотный, радуясь тому, что нашлась кассета.

Привычными точными движениями он вставил магнитофонную ленту, включил звук, и вот в тишине возникают вдруг тоненькие, какие-то удивительные звуки-позывные, и такое впечатление, что долетают они к нам из дальних миров, из самых отдаленных галактик...

В комнате свершилось нечто, и это нечто подобно чуду:

Кузнечик степной стрекотал!

Я замечаю, как Заболотпые переменились, лица у него и у нее сразу посветлели, словно иной воздух наполнил комнату, уже и то молодые летчики со стены, что стоят, обнявшись, в фронтовых аэродромных бурьянах, тоже стали к этой музыке прислушиваться...

– Хобби его,- воспользовавшись паузой, посмотрела Заболотпая на мужа.Как-то привез записанного перепела, в Другой раз - щелканье соловья из торновщанской балки... А вот вам, пожалуйста, кузнечик выступает...

Мы слушали. Недосягаемая галактика терновщанской степи дарила нам сейчас свою едва слышную, из жаркого воздуха сотканную музыку.

– Нынче это модно,- объяснял в паузах Заболотный.- Мелодии кузнечиков, разных цикад сегодня успешно конкурируют даже с пластинками битлзов... Нервный наш век ищет для себя успокоений в этой нехитрой музыке.

Да и раньше люди что-то в ней для себя находили. Анакрсон или кто-то другой из античных поэтов даже оду сложил в честь такого, пожалуй, самого маленького в мире музыканта...

Пауза длится довольно долго, степь молчит, несет нам лишь свою тишину, потом снова голосок, и мы жадно вслушиваемся в удивительное, ни на что не похожее стрекотание-щелканье... Таким оно кажется нам сейчас необыкновенным, это сухое, наполненное жарким треском стрекотание кузнечика, так чем-то трогает душу, зажатую среди этих опущенных жалюзи, среди нависающих из темени ночных небоскребов. Крохотный житель степей, создание из самых малых, а какой в нем дух неукротимости, дух жизни!

– Вот вам и кузнечик,- сказал Заболотный, когда лента закончилась.Малый-малый, а захочет, то и океан перескочит!..

XXVIII

Этот кузнечик дал себя записать Заболотному где-то там, далеко отсюда. В тех степях, где небо чистое, сияющее, где полнит оно вам душу своей непостижимой голубой необъятностью, где ночи темны, как в тропиках, и лишь на горизонте, никогда не угасая,.багрово краснеют бунчуки заводских дымов...

Там они мчались в чудесную пору, в самый разгар лета.

На одной из остановок Заболотный спросил местного пастуха-инвалида, который пас корову на веревке у лесополосы:

– Не тут ли бь1ли когда-то Фондовые земли?

– Возможно. Не слыхал про такие. Может, еще до трассы...

– А трасса, она тут, кажется, недавно, сравнительно молодая?

– После войны пленные немцы ее проложили.

– До чего изменился весь край: где были дикие травы, сейчас хлеба, хлеба...

– Жизнь идет, а как же.

И они мчались дальше.

Трое их, вольных, как птицы, людей. После длительного пребывания в дальних краях, после изнурительного напряжения той жизни, где вес было другим (и люди, и небо, и деревья!), где многорукие пузатые будды в течение долго тянущихся лет улыбались им с неизменной загадочностью, после всего наконец отпуск, они едут к морю. К морю, в котором не будет акул!

А пока что - стрежень автострады, мелькание придорожных деревьев и со всех сторон такое степное раздолье, что просто опьяняет своими просторами. Раскинулось хлебами до самых небес и еще дальше, за окоем.

Трое в машине настроены весело, беззаботно. Их радует мир. Тешит их даже этот пучок серебристой травы, который торчит над передним стеклом, пристроенный вместо амулета. Заболотный где-то нащипал этой травки в лесополосе и вот пристроил над собой, на уровне глаз. Уверяет, будто летописное евшан-зелье, вокруг которого исследователи до сих пор ломают копья, было не чем иным, как этой скромной стопной травушкой-метличкой, обладающей таким сильным терпковатым запахом.

– Сентиментально и сомнительно, но пусть будет потвоему,- проявляя терпимость, соглашается Дударевич, хозяин машины.

По службе они, бывает, конфликтуют, доходит иногда до острых стычек, а сейчас у них воплощенное согласие.

Тамара говорит, что это так благотворно действует на них дорога, скорость, предвкушение отдыха.

Оба приятеля сидят впереди рядом - один за рулем, другой в роли советника при нем, Тамара удобно устроилась за их спинами на заднем сиденье, обтянутом узорчатой, золотисто-оранжевой с синим тканью, которая изобилием и яркостью красок напоминает распущенный хвост павлина, так, по крайней мере, определил их обновку Заболотный.

Едут быстро, однако жаждут еще большей скорости.

Радуются, словно дети, когда удается кого-то обогнать.

– Ну-ка, обгоним эту блоху!

– А этот сарай на колесах, сколько он будет коптить перед нами?

– Из дружественной страны, а так коптит, ха-ха-ха!

– Обгоняй смолокура,- подбадривает своего Дударе - вича Тамара.- Гони смелее, милый!

– Гоню, мое солнышко. Здорово же идет наш "мустанг"!.. Недаром мы с тобой так усердно собирали на него сертификаты.