Чтение онлайн

– Вы.
– начала она, жадно оглядывая сначала одного, затем другого сына, - здесь. Вы, - она попыталась протянуть руку, что была сжата Русланом, Демиду, и когда первый отпустил ее, она коснулась тонкой футболки сына, который все это время, молча, озирал ее, - Вместе.

Демид взял сухую руку матери, поднес ее к губам и, поцеловав, на секунду прижался щекой к почти бесчувственной ладони, имитируя ложное ощущение детства и хрупкой надежности.

– Я, - смело продолжила Ольга, - очень. Счастлива.

– Ты скоро поправишься, мам, - нервно закивал Демид, изо всех сил хмуря брови, чтобы не позволить чему-то мокрому вытечь из глаз, - вернешься домой. Приготовишь чего-нибудь. И мы с Русланом сядем с тобой за стол.

– А, - хрипло выдавила женщина, - Мои. Внуки.

– А они потом присоединятся.

– Хочу. Внуков.

Парни одновременно тихо усмехнулись. Их мать продолжала быть собой даже сейчас.

– Может, пока воды?
– обратился к ней Руслан, и та без сил закрыла глаз. Она делала глубокие вдохи, старательно вбирая в себя максимальное количество воздуха, словно пыталась наесться им. Руслан заполнил рядом стоящий стакан водой и, коснувшись им ее сухих губ, помог матери сделать маленький глоток.

– Ей нужно отдохнуть, - вдруг заговорила медсестра, - выйдите, пожалуйста, все из палаты.

И Руслан, не отходя от матери, произнес:

– Я побуду с ней.

Часть 4

– Ты в порядке?
– прошептала Демиду Карина. Она пыталась каким-то образом избежать ненужного внимания со стороны Лоры, но мгновенный взгляд аспирантки, брошенный в её сторону, дал понять, что любые попытки тщетны. Демид кивнул, не отрывая взора от больничного кафеля.

– Не хочешь поесть?

Тот ничего не ответил, и Карина, без того понимая, что друг её определенно голоден с момента посадки самолёта, поднялась с банкетки.

– Я пойду в буфет, скоро вернусь, - она провела ладонью по его угольным волосам прежде чем повернуться, и, игнорируя застывший не ней взгляд Лоры, направиться к ближайшей лестнице.

– Почему ты ещё здесь?
– спустя долгое молчание промолвил Демид.

Девушка не сразу поняла, к кому он обращался, поскольку его взгляд был по-прежнему обращен к полу.

– Тебе не достаточно, что ты увидела?
– добавил он.

Лора больше не видела в нем полыхающего огня ярости. В этом тусклом лице догорали последние угольки, краснеющие от его слабых попыток вновь поссориться с кем-нибудь.

– Я здесь потому, - медленно ответила девушка, - что твоя мама сделала многое и для меня.

– Нет, - он должен был закричать но он не кричал, лишь хрипло запротестовал, - ты пришла насладиться тем, что у тебя все получилось.

– Получилось что, Демид? Отомстить тебе? Ты действительно думаешь, что я на такое пойду?

– С недавнего времени я понял, что ты способна на многое, - он убрал локти с коленей и прислонился к стене, чтобы посмотреть ей в лицо.

– На что, например?
– смело отозвалась она и даже подалась вперёд к банкетке, на которой он сидел, - на то, чтобы иметь уважение к себе?

– Ты знаешь, что я имею в виду, - устало произнес он.

– Знаю. Это не ты меня натолкнул на то, что произошло с Русланом. Это была не месть, я не пыталась насолить тебе. Как и сейчас.

Демид молчал, уставившись в пол, не показывая ни малейшего желания что-либо ответить девушке. И та продолжила:

– Ольга Николаевна была первой и единственной, к кому я пришла после того вечера, когда мы поссорились. И знаешь, что она делала? Она ругала тебя. Вместо того, чтобы выгораживать своего сына, она утешала меня и гладила по голове.

– Само собой, - отозвался парень, - я же не идеальный Руслан, который никогда не огорчал матушку.

Лора сделала кое-что воистину рискованное: села рядом с Демидом и, воспользовавшись тем, что тот не стал этому препятствовать, заговорила:

– Человек не может всем угодить. Оправдать все ожидания. Вечно радовать родителей, друзей, возлюбленных, братьев и сестёр. В нем есть то, что рано или поздно побеждает его моральные убеждения...стремления стать образцовым. И это нормально.
– она настойчиво уставилась в его профиль и добавила: - И Руслану, и тебе, приходилось расстраивать маму. Но это не значит, что от этого она станет меньше вас любить.

Он упрямо молчал, и Лора оставила надежду услышать что-то от него, но в какой-то миг он произнёс:

– На твоём месте я бы ненавидел меня за то, как я поступил с тобой.

– Сейчас не время для ненависти

Руслан упорно поглаживал руку матери, пока та с трудом дышала через кислородную маску. Медсестра заявила о необходимости дополнительной вентиляции лёгких, пока женщина не отойдёт от воздействия недавнего летаргического сна. Ольга не разговаривала, и Руслан тоже, в то время как в голове у него вертелось столько слов и словосочетаний, что все они завертелись в огромный беспорядочный ком.

– Знаешь, что ужасно, мам...
– тихо, словно сомневаясь, промолвил он, - Что Демид прав. Это я довёл тебя до такого состояния. И сейчас я ничего не могу сделать, чтоб тебе стало лучше.

Он не знал, слушает ли она его, поскольку её глаза были закрыты, но суховатая рука тем временем отчаянно сжимала его пальцы.

– Слышишь, мам?
– он посмотрел ей в лицо, на этот раз голос его обрёл необходимую твердость и уверенность.
– Я не стою того, чтобы ты так быстро сломалась, - она не открывала глаз, но Руслан все равно продолжил, - ты пережила папину смерть, ты подняла нас с Демидом, ты дала мне возможность заниматься тем, что мне нравилось. Помогла Демиду купить тот фотоаппарат за тысячу долларов, - когда он остановился, слышалось лишь её дыхание и громкое пикание монитора, - Тебе всего лишь пятьдесят, ты ещё не женила ни меня, ни Демида. Не смей, поняла?
– он сильнее сдавил руку матери в своих пальцах, - не смей так быстро уходить. Тем более из-за меня.

Женщина приоткрыла глаз. Тусклый зрачок был едва виден между мокрыми ресницами. Рука матери поднялась к его лицу, костяшками пальцев она прошлась по щеке Руслана, а после безжизненно упала на простынь.

Парень вздрогнул, услышав протяжный писк монитора, моментально бросив взор на мать, он заметил, как её ресницы накрыли друг друга, и она перестала дышать.

– Мама, - Руслан вскочил со своего места.
– Мама! Мам!
– обеими руками он схватился за её плечи и принялся потряхивать их.
– Мама, нет! Проснись, мам...

На его крики дверь палаты отворилась, и Демид вновь ворвался внутрь. Его побледневший брат повернулся к нему лицом, глядя на которое Демиду все стало понятно.