Чтение онлайн

За легкой иронией слышалось неуловимое беспокойство, но Марианна спокойно налила себе новую чашку кофе… Аромат горячего напитка заполнил тесную каюту, изгнав назойливый запах.

— Я обязана!..

— Это не так уж обязательно, если только вы не хотите доставить удовольствие экипажу дополнительной стычкой, как накануне вечером! Наш шкипер, как мне кажется, в очень плохом настроении, потому что, прежде чем уединиться на носу, он устроил невероятный разнос на полуюте из-за не правильно установленных бочек.

Марианна вытерла губы с необычной тщательностью, что позволило ей некоторое время держать опущенными веки, украшенные длинными загнутыми ресницами, приподнимавшимися к вискам таким манером, который показался Жоливалю более фрондерским, чем обычно. Однако ее голос был чудом спокойствия, когда она ответила:

— А я и не собираюсь встречаться с ним. Просто я хочу подышать свежим воздухом на палубе и размять ноги.

— Погода неважная: море бурное и идет дождь.

— Я видела. Но мне необходим свежий воздух. Мы погуляем вместе, Аркадиус, если вы захотите зайти за мной через полчаса, ибо, глядя на вашу мину, я догадываюсь, что вы сейчас найдете убедительную причину, чтобы помешать мне выйти… например: что я, исключая Агату, единственная женщина на борту, а в команде около сотни мужчин. У меня нет никакого желания проводить время запертой в этой дыре, и прежде всего потому, что я почти уверена, что Язон никогда не перешагнет мой порог!.. Я права?

Жоливаль воздержался от ответа. Пожав плечами, он направился к двери, лавируя между открытыми дорожными сундуками, из которых свешивались ленты и оборки.

Когда он вышел, Марианна хотела отдать себя в руки горничной, но оказалось, что та тоже исчезла. Только слабый, словно умирающий голос ответил на ее призыв. Вбежав в ее каютку, она обнаружила несчастную Агату сидящей на койке и извергавшей содержимое своего желудка в накрахмаленный передник. Ее кокетство и достоинство сразу исчезли. Осталось только маленькое существо с позеленевшим лицом, которое с трудом открыло навстречу хозяйке затуманенные глаза.

— Боже мой. Агата! Ты до такой степени больна? Но почему ты ничего не сказала?

— Оно… схватило меня внезапно. Когда я принесла поднос, я почувствовала себя неважно и, придя сюда… Так должно было быть… этот запах жареных яиц и сала! О-о-о!..

Одно упоминание о съестном вызвало новый приступ рвоты, и камеристка склонилась над передником.

— Ты не можешь оставаться так! — решила Марианна, для начала заменяя передник миской. — Есть же врач на этом проклятом корабле! Пойду найду его! Правда, вид у него отвратительный, но, может быть, он поможет тебе.

Она наскоро сполоснула Агате лицо свежей водой и одеколоном, дала ей флакон с солями, затем, натянув облегающее пальто из сукна цвета меда, которое застегнула до шеи, чтобы спрятать ночную рубашку, обмотала голову шарфом и бросилась к лестнице, выходившей на палубу между грот — и фок-мачтами. Ей пришлось приложить немалые усилия, чтобы выбраться наверх.

Как раз в это время бриг боролся со шквалом. Море проваливалось под его форштевнем, и Марианна судорожно хваталась за поручни, чтобы не съехать вниз на коленях! Выбравшись на палубу, она была поражена силой ветра, дувшего с кормы. Небрежно завязанный шарф мгновенно улетел, и длинные черные пряди затрепетали вокруг нее, как лианы. Пустынная палуба то вздымалась, то опускалась. Молодая женщина повернулась к полуюту, и ветер забил ей дыхание. Корабль убегал от шторма. Отовсюду взлетали вспененные гребни волн, а такелаж пел вокруг нее жалобные песни, тогда как в хлопках парусов чудилось чье-то недовольное ворчание. На полуюте, сообщавшемся с верхней палубой несколькими крутыми ступеньками, она увидела рулевого. Закутанный в непромокаемый плащ, он казался одним целым с кораблем, уверенно держась на расставленных ногах, с руками, впившимися в штурвал. Подняв голову, она еще увидела, как вся, или почти вся, очередная вахта взобралась на реи, отчаянно суетясь, беря на гитовы брамсели, марсели и грот, спуская большой фок и оставляя под ветром малый, повинуясь приказам, отдаваемым через рупор с полуюта.

Внезапно с неба упало с дюжину босоногих обезьян, и они забегали по палубе. Кто-то толкнул Марианну так сильно, что она отлетела к лестнице и, вцепившись в нее, чудом удержалась на ногах. Матрос ничего не заметил и побежал дальше.

— Извините его, сударыня! Я думаю, что он просто не видел вас, — сказал сзади густой низкий голос. — Вам нужна помощь?

Марианна обернулась, отбросила мешавшие волосы и с изумлением, к которому примешивался страх, посмотрела на стоявшего перед ней человека.

— Нет, нет… — сказала она машинально, — благодарю вас…

Он сразу же удалился гибкой походкой, словно насмехавшейся над беспорядочными движениями корабля. Ошеломленная, не в со» стоянии определить, что ее так поразило, молодая женщина следила за его исчезновением со странной смесью ужаса и восхищения Ее пребывание в аду было еще слишком недавним, чтобы она не сохранила неприязнь к людям с темной кожей. Так вот, обратившийся к ней матрос был такой же черный, как Истар и ее сестры! Несколько менее темный все-таки, ибо три рабыни Дамиани были цвета черного дерева, тогда как этот казался отлитым из слегка позолоченной бронзы. И Марианна, несмотря на инстинктивное отвращение, вызванное, впрочем, злопамятством и страхом, откровенно призналась себе, что никогда не встречала человеческого образчика подобной красоты.

Босой, как и весь экипаж, затянутый в закрывавшие ноги до икр узкие холщовые штаны, из которых поднимался мощный мускулистый торс, он обладал тревожащей внешностью большого хищника. Видеть его взбирающимся по вантам, чтобы собрать парус, с ловкостью темного гепарда, было великолепным зрелищем… И увиденное мельком лицо не портило общего впечатления, наоборот!

Так размышляла она, когда ее схватили за руку и скорее втащили, чем помогли подняться, на полуют.

— Что вы тут делаете? — закричал Язон Бофор. — Какого дьявола вы вышли в такую погоду? Хотите, чтобы вас унесло за борт?

Он казался откровенно недовольным, но Марианна с тайным удовлетворением отметила, что за упреками проглядывало беспокойство.

— Я искала вашего врача. Агата сильно заболела. Ей требуется помощь, потому что, когда она принесла мне завтрак, ей стало плохо!

— А зачем она ходила за ним? Вашей горничной нечего делать в камбузе, княгиня. На этом корабле, слава Богу, достаточно слуг, — занимающихся внутренней службой. Позвольте, вот как раз Тоби, это он обязан следить, чтобы у вас ни в чем не было недостатка.

Из камбуза появился новый негр с ведром очисток. У этого была округлая фигура с забавным седым коком на лысеющей голове. Безмятежная улыбка, адресованная хозяину, рассекла его лицо белоснежным полумесяцем.

— Пойди скажи доктору Лейтону, что в нижней рубке есть больная! — распорядился корсар.

— У вас много негров на борту? — не смогла удержаться от вопроса Марианна, при этом слегка нахмурив брови.

— А что? Вы их не любите? — отпарировал Язон, от которого не ускользнула мимика молодой женщины. — Я происхожу из страны, где они буквально кишат, и, по-моему, я рассказывал, что моя кормилица была негритянка. Обстоятельство, не совсем обычное для Англии или Франции, но в Чарлстоне и на всем Юге вполне нормальное. Однако чтобы ответить на ваш вопрос, я скажу, что здесь их двое: Тоби и его брат Натан. Ах нет, я забыл: их трое.

Я взял на борт еще одного в Чьоджи.

— В Чьоджи?

— Да, одного эфиопа! Бедняга сбежал от ваших добрых друзей турок, где он был рабом, и я нечаянно встретил его в порту, куда пришел за грузом. Да вот, вы можете его увидеть вон там, он сидит верхом на рее.

Что-то вроде холодка, который не имел ничего общего с окружающей температурой, довольно низкой для этого времени года, пробежало по Марианне. Так поразивший ее человек — ей показалось, что у него действительно были светлые глаза, — оказался беглым рабом. А другие слуги, о которых упомянул Язон, тоже были беглые? Она с неприязнью вспомнила, о чем говорил Жоливаль. И поскольку она не могла вынести ни малейшего сомнения в порядочности любимого, она решила сделать обходной маневр.