Чтение онлайн

— Ну что? — нетерпеливо спросила я.

— Как вы себя чувствуете, Зоя Аркадьевна?

— Голова ватная, а в остальном нормально. Уже не тошнит, как вчера, — ответила я, пристально смотря врачу в глаза. Разве он не понимает, что я скорее хочу услышать то, зачем пришла в клинику, а не отвечать в десятый раз на вопросы о самочувствии!

— Та-ак, — протянул собеседник, листая историю. — Давление у вас в норме, пульс тоже, ЭКГ отличное. Я вас выписываю.

— А яйцеклетки? Когда их?..

Вопрос повис в воздухе, я не решалась произнести вслух то, о чём давно мечтала. Виктор Степанович посмотрел на меня поверх очков и улыбнулся, наверное, впервые за всё время нашего общения:

— Обычно оплодотворение производят через двое суток. Сначала эмбриологу надо отобрать лучшие из них, а потом останется только ждать. Впрочем, кому я рассказываю?! Вы всё уже знаете.

Это было правдой, но в этот раз я чувствовала себя так, будто начинаю всё с чистого листа.

— Через пару часов сестра снова померяет давление, и можете собираться. Вам позвонят, когда мы получим эмбрионы. Может, у вас остались вопросы?

«Только один: вы считаете, в этот раз получится?»— вертелось на языке, но я сдержалась. Откуда доктору знать, он не Бог, а Всевышнего я спрашивать боялась. Вроде никогда не была верующей, так зачем теперь тревожить своими просьбами того, к кому раньше считала себя равнодушной?!

— Нет, спасибо за всё, Виктор Степанович.

— И помните главное, Зоя Аркадьевна, — сказал напоследок врач, обернувшись у двери. — Самое важное позади. Вы молодец, думаю и дальше всё пойдёт, как надо. Суррогатная мать здорова и молода, она легко выносит и родит вам ребёнка.

— Спасибо, — прошептала я ещё раз, чувствуя, что сейчас расплачусь. Мне хотелось бесконечно слышать, что всё получится, что уже финиш, а на финише обычно сюрпризов не бывает, а если и бывает, то редко.

— Отдыхайте!

Дверь бесшумно закрылась, и я снова осталась наедине со своими мыслями. Поплакав немного, как в детстве, утирая слёзы рукой, я откинулась на подушки и незаметно для себя задремала.

Олег действительно, как и обещал, приехал за мной в обеденный перерыв.

— Ты как? — спросил он, принимая из рук персонала вещи. — Нужно что купить?

Я только покачала головой. Сообщение анонима записалось на подкорку, и хотя я не доверяла ему полностью, всё же осадок остался. Дурацкая привычка быть одной против всего мира! Она немного отступила, когда мы с Ником поженились, и вновь взяла меня в оборот, стоило браку распасться.

Мы ехали молча. Олег сосредоточенно смотрел на дорогу, временами хмурясь, а я сидела тихо, как мышка, и наблюдала за ним, в сотый раз пытаясь понять, кто мы друг для друга. Соратники, участвующие в общей битве? Тогда как только она окончится, разъедемся в разные стороны. И вообще, разве можно остаться приятелями после рождения ребёнка? После всего?

— Тебе ещё звонили с неизвестного номера? — внезапно спросил Олег, словно подслушал мои мысли.

— Нет, — честно ответила я, потому что не звонили, а писали, но ведь об этом между нами и слова не было сказано. — А что?

— Ты напряглась, — устало заметил бывший, и я хотела было возмутиться, что в моём положении каждая бы напрягалась, но не стала. Это будет подозрительно.

— Почему ты мне помогаешь, Олег? — вместо ответа на его вопрос спросила я о своём. — Я обидела тебя, а ты никогда не прощал обид. Я была неправа со всех сторон, но ты, услышав моё предложение, всё же ответил согласием. Почему?

— Я уже говорил, что хотел поступить с тобой так же, как и ты когда-то со мной, но потом решил, что уже пережил эту боль. Раз ушла и не стала слушать, значит, ты никогда особо меня и не любила. А в нелюбви никто не виноват. Жаль, что я тогда этого не понял. Тебе был нужен был повод уйти, и ты его получила.

Я чуть не задохнулась от возмущения. Мне? Повод? Да я любила тебя так, что в первое время после расставания дышала вполсилы, жила так, словно мир вдруг стал серым, и больше не будет ярких красок.

Да я на антидепрессантах около года сидела, мне ещё мачеха по просьбе отца подогнала хорошего психиатра, иначе бы через пару месяцев тоски и самокопания загремела бы в дурку!

Хотела сказать, но ограничилась кратким:

— Думай, как хочешь. Я не в состоянии спорить.

К счастью, доехали мы почти без пробок. Я вслушивалась в слова песни, льющейся из радио: «Я ж тебя любила, а ты меня не простил», и думала о том, что нам с Олегом так и не удалось поставить точку, только запятую. Вот и ведём до сих пор бесконечные диалоги, изматывающие нас обоих. И сколько это будет продолжаться, никому не известно.

— Я поднимусь сама, — произнесла я, когда машина затормозила у подъезда. — Ты и так потратил на меня обеденный перерыв.

— И много лет, — парировал Олег тоном не терпящим возражения. — Сказал же, доведу до порога и самолично уложу в постель.

Я только хмыкнула. Когда- то так и получилось, но это было словно в другой жизни, с другими героями, не имеющими ничего общего с нами сегодняшними.

В лифте мы поднимались вместе с соседкой с верхнего этажа. Она так выразительно смотрела на Олега, что мне хотелось щёлкнуть пальцами около её глаз и сказать: «Эй, можно хотя бы подождать, пока я выйду?»

— Если надо, я могу заехать вечером, скажем, после восьми. Не выходи сегодня на улицу, скажи, что купить, я привезу. Или пришлю кого, — говорил Олег, ставя пакет на пол в прихожей.

Обычные, в общем-то, слова заботливого приятеля, но тон, каким они были произнесены, абсолютно холодный, чужой, меня взбесил.

— Кому надо? Тебе или мне?

Некоторое время мы стояли и мерялись взглядами. Кто отступит первым, он или я. Привычка сдаваться на милость судьбы была у меня в крови, но после измены Ника, вправившей мне мозги и заставившей понять, что если позволить сесть себе на шею, то останется только тянуть лямку и дальше, безо всякого намёка на благодарность, я ожесточилась и превратилась в эгоистку.

— Тебе. Мне. Нам обоим, — сказал Олег и, не прощаясь, вышел, тихонько прикрыв дверь.

* * *

Олег вечером не заехал. Около шести от него явился гладковыбритый молодой человек в деловом костюме и поставил на стол два бумажных пакета. В одном были фрукты, картошка, маринованное мясо и красная рыба, в другом — лекарства, прописанные Виктором Степановичем, и новенький красивый дневник.

Золотистый твёрдый переплёт, закладка, как в старинных книгах, белые лощённые листы — всё как я люблю. Вишенкой на торте послужила перьевая ручка в футляре. «Тебе нужен новый дневник? — пришло чуть позже сообщение от Олега. — Если нет, можешь записывать в нём кулинарные рецепты».