Ты меня отпустил
Шрифт:
На лесной тропинке пыль и гравий, поэтому ноги слегка заплетаются. Но зато птички поют так надрывно, что динамикам в наушниках становится стыдно.
Я ни о чем не думаю. Меня ничего не раздражает. Все чудесно. Все по фэншую. Я чувствую, как меня ласково гладит Вселенная, как она мне улыбается, как…
– А, черт! – вырывается у меня, когда я внезапно цепляюсь за какую-то кочку и падаю.
И это еще хорошо, что я успела подставить руку. Так что это не совсем и падение. Можно сказать, приседание, что тоже, в общем, полезно. Ладонь только немного саднит. Но это не повод прекращать тренировку!
И пыль эта… Я хочу ее отряхнуть и продолжить бежать. Но взгляд цепляется за крупицы песка, а не пыли.
На моей ладони песок.
Крупинки мелкие, шероховатые, удивительно теплые на ощупь. Я медленно растираю их пальцами. А в памяти тут же мелькает картинка – губы Руслана, крупинки песка, которые так хотелось убрать… И его дыхание – совсем близко, почти у самых губ…
Махнув рукой, я несусь дальше под звон браслетов. Скорость и усталость выбивают все ненужные мысли.
Останавливаюсь, когда понимаю, что все – еще метров двести – и меня нужно будет нести. А тут еще и как назло не слышно машин, некого будет попросить подвезти. Упираюсь ладонями и выравниваю дыхание. А потом поднимаю голову и… понимаю, что стою всего в паре шагов от дома Руслана.
Сердце проваливается куда-то вниз. Я оглядываюсь, как будто опасаюсь, что меня застанут на месте преступления.
И сама же поражаюсь своей реакции. Я здесь работаю, поэтому ничего странного нет в том, чтобы лишний раз посмотреть на объект. Тем более, что там и тень приятная от высоких деревьев, а мне во время бега солнце сильно нагрело макушку. И птицы тут не орут, а заливаются трелью. Да тут даже кузнечики красиво им подпевают!
Отдохну – и домой.
Я подхожу к воротам. Жалею, что с собой нет ключей. Башенка будто зовет войти внутрь, подняться на нее и осмотреть округу в тишине и покое. Хороший у Руслана дом вышел. Уютный. И это еще без моего проекта! Потом вообще отсюда не вытащишь. Еще будут уговаривать его приятели поучаствовать в гонках!
Я касаюсь кованой ограды. Металл горячий, прогретый солнцем.
– Лети, лети, лепесток… – вспоминаю я детскую сказку, которую очень любила за чудеса в нашем мире. – Лети, лети, лепесток, через запад, на восток, через север, через юг… Обернувшись, сделай круг…
Кажется, что цветик-семицветик еще больше раскаляется, когда я вожу пальцем по его лепесткам.
– …Лишь коснешься ты земли – быть по-моему вели! – я перевожу дух и загадываю желание: – Пусть твой хозяин поскорей поправляется.
А потом разворачиваюсь и бегу домой, хотя думала, что сил уже нет. Бегу без оглядки, как будто кто-то наступает на пятки.
Спорт он такой. Затягивает.
– Люда, жду на завтрак! – слышу тетю Глашу из кухни, едва вхожу в дом. – Вадим сказал, что ты по овсяной кашке соскучилась! Так я приготовила. Много!
Слов нет.
Просто нет.
– Вот же поросенок, – бормочу я возмущенно. – Нет, второго нам нельзя заводить – я не выдержу!
– Что? – переспрашивает она, не расслышав. – И мяска хочешь? Я сейчас пожарю!
– Не надо! – кричу я поспешно. – Теть Глаш, хватит и каши. Кстати, а Вадим где? Мне кажется, он не должен пропустить такой завтрак!
Она выходит из кухни, вытирая руки полотенцем с такими узорами, которые могли бы пристыдить художника Дубравушкина. Если бы он понимал толк в красоте.
– Умчался уже на работу, – жалуется тетя Глаша. – Папа твой и того раньше. А мама – опять красоту наводить. Я подслушала – она на педикюр.
– Тетя Глаша, вы – мой герой! – хвалю я. – Даже если мама вдруг решит нас запутать и вернется в носках, мы все равно будем знать, что хвалить!
Тетя Глаша улыбается – тепло, по-родному.
– Ну а теперь давай, в душ, переодевайся и за стол. Я каши много наварила. Хорошо, что ты аппетит нагуляла. А то наши-то все разбежались.
– Хорошо, – я согласно киваю. – Душ, переодеться… И еще я Эду хочу позвонить.
– Не задерживайся. А то остынет – придется снова варить. Я тут и так еле с порцией угадала. Все хочется кинуть больше.
Я нервно сглатываю. Умеет тетя Глаша вдохновить на быстрый подъем по лестнице. А я-то думала, что мои силы закончились еще на крыльце.
Глава 27
Выйдя из душа, я делаю пару глубоких вдохов и решительно убираю со столика свои духи. Нечего им тут позориться. Цветущие деревья за окном хоть и махали активно ветками – тоже себя не оправдали.
Запах Руслана по-прежнему висит в комнате. Приятный, не спорю. Но очень навязчивый, до странных мурашек. Отвлекает. Мешает сосредоточиться.
И что меня ждет – еще одна бессонная ночь? Я столько патчей не захватила. А кашу мне, боюсь, больше не выдадут.
– Так, ладно, спасение утопающего… – бормочу я.
Открываю мессенджер и пишу сообщение:
«Привет. Как ты? Нога не сильно болит? Ты был у врача? Если нет…»
Стираю.
Какое мне дело: был он у врача или нет? У нас деловые отношения. У нас контракт. Хорошо бы об этом не забывать.
Пишу новое:
«Привет. Ты забыл свою куртку. Хочешь – пришлю ее с курьером по адресу?»
Так проще. Никаких лишних вопросов. Будем общаться только по делу.
«Не забыл, – отвечает на удивление быстро. – Сам заберу»
И я еще переживала, как он себя чувствует! Ни здравствуй, ни привет. А ведь наверняка просто без дела лежит – это у меня куча работы. Он же болеет. Трудно напечатать лишних два слова?
Даже не думала, что после вчерашнего взрыва ему снова удастся меня вывести на эмоции. Я долго, очень долго училась их контролировать, а он…
«Когда?!? – Я не жалею знаков, в отличие от него. – Она слишком большая. Мешает моим вещам».
«Да хоть сейчас! – отвечает он вдруг. – Только скажи, что моя куртка мешает чулкам. Если помнишь, у меня к ним особое отношение».
Мой мозг зависает. И тут же, как вспышка, его слова – «Обычно единственное, что я позволяю оставить женщине, которая рядом со мной, – это чулки.»
Я задерживаю дыхание. Потому что это слишком интимно, слишком чувственно. Это слишком для нас. Так быть не должно. Я не должна так на него реагировать. Я ведь была уверена, что все выгорело, истлело давно, обратилось в пыль и развеялось. Но он упрямо доказывает, что я ошибалась.
Я осторожно провожу пальцем по экрану. Одергиваю руку, словно он может почувствовать это прикосновение или прочитать мои мысли.
«Кстати, надеюсь, ты носишь чулки?» – приходит следом.
Я почти роняю телефон. Сердце выдает странный кульбит. Стираю несколько ответов подряд.