Ты меня отпустил
Шрифт:
Я стискиваю руки на талии брата.
Ветер рвет волосы из-под шлема. Закатное солнце подсвечивает каждую пылинку в воздухе. А сердце стучит так отчаянно, что перекрывает шум моторов.
Мы подкатываем ближе к полю. Запах бензина бьет в нос сразу же. Неподалеку ревут моторы, срываясь на визг. Пыль вьется над землей легкими призрачными клубами.
Я соскальзываю с байка, срываю шлем, встряхиваю волосами. И замираю.
Это – другой мир. Просто другой мир. Он кажется грубым, колким, опасным. И в то же время неимоверно теплым, уютным, потому что вокруг слышен смех. К моему удивлению, здесь присутствуют не только женщины, но и дети. По крайней мере, одного ребенка я вижу – маленькая девочка, которая сидит на плечах грозного бородача. И не боится ни его, ни других байкеров. А те забавно воркуют над ней, что-то спрашивают и очень-очень внимательно слушают, стараясь слишком громко не хохотать.
Все здесь свои. Все знают друг друга.
– И ты еще не хотел меня брать! – выдыхаю я восхищенно.
Вадим смеется, стягивая перчатки.
– Впечатляет? – спрашивает, разминая пальцы.
Я киваю, даже не пытаясь найти слова. Меня словно растворяет в этом шуме. И вдруг…
Я чувствую это.
Спиной. Кожей. Как будто воздух дрогнул.
– О, сейчас стартует Колдун! – басит кто-то из байкеров. – С кем он там? Кто против него выйдет? Лука?
Я вздрагиваю.
Поворачиваю голову – и вижу его.
Черный шлем. Куртка. Мощный, тяжелый байк под ногами.
И он. Словно тень в этом пыльном солнце.
На долю секунды он поднимает визор. И его взгляд – резкий, прямой, цепляющий – ловит мой.
И весь мир – вся пыль, бензин, чужие крики и смех – все становится фоном. Ничем. Пустотой.
А в памяти проносятся кадры и фразы из моего детства: лес, огромная овчарка, несущаяся ко мне, первая встреча с Русланом…
«То есть роль колдуна уже занята? Жаль. Обычно она доставалась мне»
«Это по ошибке! Ты другой!»
Он не ошибался, не врал.
Колдун он и есть. Уже столько раз обжигалась, столько раз разбивалась из-за него. А отвести взгляд не могу.
Глава 24
– Эй, Крот! – кричит какой-то байкер и машет рукой.
Он смотрит в мою сторону и мне кажется, что это мне. И я окончательно теряюсь, когда Вадим поднимает руку в ответ.
Отзывается.
На это странное имя.
– Пойдем, познакомлю тебя с хорошим человеком.
Брат сжимает мою ладонь, словно опасается, что я затеряюсь среди байкеров. Иду я неохотно.
– А ты уверен, что он хороший человек?
– Еще бы, не раз убедился.
Его пальцы на пару секунд сильнее сжимают мои, будто он что-то вспомнил. Или почувствовал.
Что-то, чего мне не говорит.
– Ладно, – вздыхаю я. – Тогда просто как-нибудь поставь этого хорошего человека в известность, что у тебя стопроцентное зрение.
Вадим, смеясь, оборачивается.
– Крот… – пыхчу я обиженно. – Почему Крот? Почему не Красавчик? Не Мирон, к примеру? Не Лис хотя бы, если уж выбирать из животных! Или я опять что-то упустила, и ты где-то прячешь очки?
Я всерьез расстраиваюсь.
Может, потому он тогда и выбрал сказки на французском – не рассмотрел названия?
– Слава тебе, Господи, что мы удачно доехали… – бормочу и перекрещиваюсь.
И на всякий случай обвожу его вокруг ближайшей кочки.
Вадим только смеется.
– Хотя знаешь, – задумываюсь я, – если припомнить все попытки Светланы тебя заарканить и как ловко ты делал вид, что не замечаешь… Пожалуй, Крот – это в яблочко. Но откуда они узнали?
– Красавчик уже есть. Сегодня будет на гонках – посмотришь. Мирон, говорят, тоже есть. Я с ним пока не знаком. Лис? И такой есть. Да мне все это не подходит. А Крот – потому что я метко стреляю.
– Как…
– Как они об этом узнали? – улыбается он. – Элементарно. Я выиграл у них пару турниров стрельбы из лука.
От неожиданности я теряю бдительность и цепляюсь за какой-то булыжник. А Вадим – нет. Подхватывает.
– Столько открытий… Не будь ты моим братом, я бы предложила познакомиться заново.
Он подмигивает:
– Многое может показаться совершенно другим, если взглянуть под новым углом.
Мы подходим к байкеру, который, сам того не зная, открыл мне новую грань моего брата.
Грозный. Мощный. Даже не знаю, как он помещается на байке. Косуха – на голое тело, вместо футболки – татуировки. Причудливые, разные. Смотреть – не пересмотреть.
– Сестра, – говорит он.
Голос – мягкий, спокойный. Без вопроса. Как будто он обо мне знал всегда. Просто теперь увидел.
– Люда, – представляюсь я.
Он смотрит пристально. Внимательно.
– Эм… Платон, – говорит, чуть помедлив.
Они с Вадимом переглядываются. Понятно, что у них тут какие-то свои дела.
Я верчу головой, впитывая в себя эту неповторимую атмосферу. Грозные байкеры, шумно, пыль столбом – должно быть жутко. А на самом деле я чувствую себя здесь в безопасности.
Неподалеку стоит бородач с девочкой на плечах. Теперь их разговоры слышно, и я понимаю, что девушка рядом – его жена. Молодая, кстати, и у нее уже ребенок. Измученной замужеством она точно не выглядит. Скорее наоборот. Я кошусь на брата – что-то про этот удачный пример ранних браков он не спешил мне рассказывать.
Девочка забавная, очень похожа на папу. Хмурит темные бровки, смешно, по-взрослому. То и дело наклоняется – целует его в макушку.
– Теперь понятно, почему ты так хотел дочку, – посмеивается кто-то рядом.
А тот прямо расцветает и от поцелуев девочки, и от этих слов. Она склоняется, снова целует его и что-то шепчет на ухо.
– Нет, – тут же суровеет он. – К байкам не лезь. Слышишь меня, Маша?
– Папа, ну я ведь уже не маленькая! – возмущается она. – Я хочу покататься как все! Я что, хуже всех?
– Вот еще! Ты сидишь у папы на шее – я бы сюда больше никого не пустил! А на байке я прокачу тебя дома.
Девочка довольно смеется и снова целует папу в макушку. Теперь ей не обидно смотреть на трек, где готовятся гонки. Теперь она счастлива.
– Лука, ты как там? Едешь или пропустишь? – окликает кто-то.
– Череп мне в за… закат, если я пропущу! – басит он в ответ.
Осторожно ссаживает девочку на землю и целует жену. Не быстро, не по привычке – по-настоящему.
Я отворачиваюсь. Слишком тепло. Слишком интимно, лишь для двоих.