Чтение онлайн

— За мое посредничество? Слушайте, Луис, перестаньте крутить, словно какой-нибудь чертов политикан, и объясните, куда вы клоните?

— У мистера Ларримора есть необычные марки, — объяснил Луис и снова принялся рассматривать ногти. — А у Клода есть клиент, который хотел бы их купить. Мы уже писали мистеру Ларримору, предлагали ему продать марки, но он игнорировал наши письма. Если вы сумеете достать для нас эти марки, Клод заплатит вам комиссионные в размере двухсот тысяч.

— Господи! Да сколько же они стоят?!

— Для вас или для меня — очень мало, но для настоящего филателиста их ценность весьма значительна.

— Сколько?

— Вряд ли нам нужно углубляться в этот вопрос, — Луис хитренько улыбнулся Эллиоту. — Главное в том, что они для вас будут стоить двести тысяч, если, конечно, вы сможете их достать.

Эллиот откинулся на спинку кресла. Перед ним как будто открывался выход из положения, но сумеет ли он убедить Ларримора продать марки?

— Если я буду говорить с Ларримором, мне нужно знать цену. Я должен назвать сумму, которую готов заплатить ваш клиент. Как иначе я смогу убедить его продать марки?

Луис причесывал пальцами свои крашеные волосы.

— Думаю, вы ничего не добьетесь от Ларримора, какую бы сумму ни предложили. Он не хочет продавать марки. Нет, эти переговоры не приведут ни к чему хорошему.

Эллиот нахмурился.

— Интересно, куда вы клоните?

Луис не отрывал взгляда от ногтей.

— Нам кажется, что, раз вы дружите с мистером Ларримором и имеете доступ в его дом, для вас не будет слишком сложным найти способ завладеть марками. В этом случае мы немедленно заплатим вам двести тысяч наличными. — Луис встал под изумленным взглядом Дона. — Разумеется, вам не будут задавать никаких лишних вопросов.

С минуту Эллиот сидел молча, а потом спросил металлическим тоном:

— Вы предлагаете мне украсть эти марки для Клода?

Луис, избегая смотреть на собеседника, взмахнул руками.

— Мы ничего не предлагаем. У вас есть возможность достать марки. Как вы их достанете, нас не интересует — мы примем их, ни о чем не спрашивая, и заплатим наличными.

Эллиот встал, и Луис понял, что пересолил.

— Убирайтесь!

Луис отступил на несколько шагов.

— Скажите Клоду, что я не имею дела с жульем. Я сам найду покупателя на нефрит. Передайте ему, что мы больше не знакомы.

Луис смиренно слушал.

— Я предупреждал его, что вы не согласитесь, но Клод — законченный оптимист. Не будем обижаться друг на друга, мистер Эллиот. Разумеется, предложение остается в силе. Может быть, вы еще передумаете.

— Убирайтесь!

Луис вздохнул и, спустившись по ступеням, зашагал к площадке для машин.

Вернувшись в магазин, он сразу прошел к Нендрику.

— Сукин сын уперся, — сообщил Луис, закрывая за собой дверь. — Он назвал меня жуликом и сказал, что больше не хочет иметь с нами никаких дел.

Нендрик снял парик, положил его на стол и задумался.

— Ничего страшного не произошло. Я немного нажму на нашего милого Дона. — Он выдвинул ящик стола и достал адресную книгу в кожаном переплете. — Кто, по-твоему, самый крупный кредитор Эллиота?

— «Лас и Фремлин», — немедленно отозвался Луис. — Каждой шлюхе, которая оказывалась с ним в постели, он дарил какую-нибудь драгоценность. Последней достался перстень с рубинами и алмазами. Думаю, эта штука стоила бешеных денег.

Нендрик полистал адресную книгу, набрал номер «Ласа и Фремлина» — лучшей ювелирной фирмы Парадиз-Сити, и попросил соединить себя с мистером Фремлином, младшим партнером.

— Сидни, мой прелестный цветочек, — заворковал Нендрик. — Это твой преданный Клод. Как живу? О, прилично. Свожу концы с концами. — Он хихикнул. — А ты? Очень рад, малыш. Да, Сидни, хочу сказать тебе словечко по секрету. Не знаю, должен ли тебе Дон Эллиот… Да, бывшая кинозвезда. Должен? Я так и думал. Знаешь, он меня тревожит. Дело в том, что мне он тоже должен. Сегодня утром я послал к нему Луиса. Ты же знаешь, как я тактичен. Луис пытался получить с него чек, но Эллиот повел себя как гадкий мальчик. У нас даже сложилось впечатление, что он не в состоянии уплатить. Ужасно, не правда ли? Понятно, из-за ноги бедняга оказался в тяжелом положении, потерял работу в кино, однако мне представлялось, что он надежен в финансовом отношении. Много он тебе должен?

Выслушав ответ, Клод поднял брови и присвистнул.

— Мой бедненький! Пятьдесят тысяч! Но это же целое состояние. У меня за ним только пять. — Он снова замолчал, слушая. — Что ж, на твоем месте я бы действовал, и чем скорей, тем лучше. Вряд ли он теперь много стоит. Я думал, что надо тебя предупредить. Давай встретимся как-нибудь. Всего хорошего.

Когда Нендрик положил трубку, Луис хищно усмехнулся:

— Теперь все зашевелятся.

— Бедный Сидни немного глуповат, но мне он нравится. Ладно, не будем терять времени. Думаю, счета Эллиота в ресторанах тоже внушительны. — Нендрик приладил парик на место. — Пожалуй, словечко на ушко этим голубчикам будет актом милосердия, — и он протянул руку к телефону.

Тойо, шофер Эллиота, встретил Вайнтона Окленда в аэропорту Парадиз-Сити и отвез на виллу. Окленд прилетел на собственном самолетике, желая как можно скорей встретиться с Эллиотом.

Окленд был маленьким и суматошным толстячком, считался одним из ведущих экспертов по антиквариату и современному искусству в Майами и, владея процветающей галереей, вечно вынюхивал выгодные сделки.

Когда Эллиот сказал, что у него есть Шагал, которого он хотел бы продать, Окленд обещал прибыть в тот же день.

Теперь Эллиот с замирающим сердцем наблюдал, как Окленд рассматривает Шагала. Толстое лицо эксперта было бесстрастно, как снежная пустыня. Наконец он оторвался от картины.

— Может быть, это Элмер Хорн, но ни в коем случае не Шагал, — заявил Окленд. — Прекрасная подделка. Надеюсь, вы не слишком дорого заплатили за нее, мистер Эллиот?

— Сто тысяч, — хрипло отозвался Дон. — Вы уверены, что это подделка?

— Никогда ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным, но таково мое мнение, — спокойно сказал Окленд. — Вы, вероятно, купили ее у Нендрика?

— Да.

— Нендрик разбирается в этом не так хорошо, как ему хотелось бы. Его могли обмануть. Даже более квалифицированные эксперты обманывались на работах Хорна, но я специализируюсь по Шагалу и убежден, что вещь не его, во всяком случае, почти убежден.

Эллиот почувствовал, что у него на лбу выступает холодный пот.

— А нефрит? Только не говорите, что и он поддельный.

— О, нет. Это прекрасная коллекция. Я предложил бы за нее двадцать тысяч.

— А за Шагала?

Окленд покачал головой.