Чтение онлайн

– Бонжур, месье!

– Бонжур...
– растерянно ответил Волков.

– Коман са ва?
– поинтересовался француз.

– Са ва бьен...
– сказал Волков, мучительно вспоминая, где он видел этого французского парня.

– Ах ты ж, мать твою за ногу!
– восхитился француз.
– Димка! Ты что, сдурел? Ты что, серьезно меня не узнаешь?..

И только тогда Волков понял, что перед ним стоит не кто иной, как Сашка Плотников.

– Саня!
– завопил Волков.
– Какими судьбами?!

– Тебя встречаю, чучело!
– захохотал Сашка и облапил Волкова.
– Я же здесь в посольстве второй год... Как увидел списки афинской группы, так и помчался на аэродром!..

С Сашкой Плотниковым Волков был знаком с детства. Они учились в одной школе, в одном классе и были не то чтобы уж очень близкими друзьями, но относились друг к другу с хорошим мальчишеским уважением. А на дружбу у обоих просто времени не было. После армии Саня окончил университет сербскохорватское отделение, долгое время работал в ЦК комсомола, а потом уехал за границу...

– В прошлом году ваши цирковые здесь у нас выступали, - сказал Сашка.
– В Белграде и Загребе. Месяца полтора сидели... Я все о тебе расспрашивал. Говорят, у тебя какой-то номер классный...

– Ничего номерок, - ответил Волков.
– Не стыдный...

Саня огляделся, увидел буфетную стойку, подмигнул Волкову и спросил:

– Пошли?

Волков вывернул карманы брюк и ответил:

– С приветом.

– Вот дурень!
– рассмеялся Саня.
– Еще не хватает, чтобы здесь ты меня угощал!..

Волков разыскал Киру и Милку, познакомил их с Саней, и вчетвером они усидели бутылку джина под несметное количество маленьких чашечек великолепного кофе.

Потом из Парижа пришла "каравелла", и Саня провожал их до трапа и просил обязательно на обратном пути известить его о прилете в Югославию.

На прощание Саня и Волков обнялись, похлопали друг друга по спине, а Кире и Милке Саня галантно поцеловал руки. В последний момент Саня спохватился:

– Димка!.. Хочешь, я тебе динары дам? Пока вам еще аванс выдадут... Или нет, подожди... Где ты их там менять будешь! Сейчас, сейчас...

Саня лихорадочно рылся в карманах. Наконец он что-то нащупал и, сияя, вытащил новенький серебряный американский доллар.

– На, держи, Дим!
– торжественно сказал Саня и потянул Волкову доллар.
– Тут тебе и на чаевые, и на сигареты, и на пару рюмок хватит. Эта маленькая шайбочка там имеет еще вполне приличное хождение...

– Да брось ты...
– запротестовал Волков.

– Не дури, - строго сказал Саня.
– Дают - бери...

– Спасибо.

– Ладно. Лезь наверх. А то ваш руководитель и так косит на меня своим испуганно-ответственным глазом...

К Афинам подлетали в кромешной тьме. И только где-то на горизонте, далеко впереди, стоял таинственный светло-розовый туман. С каждой минутой туман рос и желтел. Приближалось время посадки. А потом вдруг как-то сразу желто-розовое облако стало огромным городом, и город этот угадывался только по миллионам дрожащих светящихся точек. Город освещал собой все небо, и его огненные блики впечатывались в консоли плоскостей летящей "каравеллы".

Заглянула стюардесса, по-приятельски подмигнула и, кивнув на полыхающую землю, спросила:

– Жоли?

– Очень..
– ответил Волков.
– Се тре жоли!

Стюардесса засмеялась и ушла, покачивая худеньким задом.

И все долгое время, пока "каравелла" теряла высоту, Волков сидел, прижавшись щекой к теплому стеклу иллюминатора, смотрел на золотую россыпь огней и тихонько мурлыкал себе под нос:

– Ай лю-ли, ай лю-ли! Ай лю-ли, се тре жоли...

Группу артистов советского цирка встречали представители всех газет, фоторепортеры, кинохроника, работники советского посольства, актеры американского балета на льду, гастролирующего в Афинах, и целая куча любопытных граждан. И конечно, сам господин Христо Аргириди - почетный гражданин города, владелец всей конфекционной промышленности в стране, экспортирующий свою продукцию в полтора десятка стран мира, хозяин двух с половиной месячных гастролей русского цирка в Греции.

Волков еще из кресла видел, как по трапу стали спускаться сидевшие в первых двух салонах ребята. Они сразу же попадали в кольцо журналистов, принимали крошечные букетики неведомых цветов и складывали сумки и чемоданчики на маленький грузовой электрокар.

Когда Волков, обвешанный сумками и свертками, последним спустился с трапа, он увидел, что маленький электрокар, заваленный ручной кладью, уже бодро катит в сторону от самолета... Волков прикинул на глаз расстояние до электрокара и понял, что тащить на себе эти сумки, свертки, рассыпающиеся журналы ему ужасно не хочется.

И тут его взгляд упал на стоящего около трапа здоровенного парнягу в джинсах и яркой рубашке. Парня буквально распирала тяжелая, очень рельефная мускулатура.

По всей вероятности, парень принадлежал к клану присамолетной прислуги, и Волков неожиданно для себя крикнул этому парню:

– Эй, бой! Ком цу мир! Абер шнель!..

Почему он обратился к этому парню по-немецки, Волков и сам не понял. Может быть, потому, что никак не мог вспомнить, как это нужно сделать на французском языке? А может быть, потому, что за месяц до вылета в Грецию сорок дней отработал в международной программе берлинского цирка Буш?

Однако парень в джинсах понял, что Волков обращается к нему, и улыбнулся.

Волков тоже улыбнулся парню, повесил на его толстенную шею сумки компании "Эр-Франс", сунул ему в руки свертки и журналы и показал на удаляющийся электрокар с багажом.

Парень кивнул - дескать, "понял" - и легко побежал за электрокаром. Он догнал его уже метрах в полутораста от самолета и на ходу сложил все вещи Волкова.

Волков полез в карман (он уже трижды работал за границей и знал, что подобные услуги обязательно оплачиваются), но ничего, кроме серебряного доллара, там не обнаружил. И тогда Волков вынул доллар, взял здоровую ручищу этого парня и вложил доллар в огромную ладонь. А потом с удовольствием хлопнул парня по спине и, улыбаясь, сказал:

– Спасибо, кореш!
– и оглянулся весело: знай, мол, наших!

Парень обалдело разглядывал доллар.

И тут все бросились к Волкову и к этому парню - захохотали, зааплодировали; репортеры прямо на пупе вертелись, фотографируя Волкова и парня со всех сторон.

Волков понятия не имел, что этот паршивый доллар произведет такой эффект. Но он улыбался в объективы и кому-то наспех давал автографы.

Наконец парень понял, что получил на чай.

Он подбросил доллар на ладони, рассмеялся и, с трудом выговаривая русское слово, сказал: