Чтение онлайн

– Оль, я знаю, что этот дурак тебя любит. Да он бывает очень импульсивный, да, перед аварией сделал глупость, но, кажется, он за это уже расплатился. Теперь с твоей помощью будем возвращать его назад.

– Думаешь, получится?

– Любовь, она и с того света тебя достанет. Я решил, что если ты вернёшься, будешь рядом, говорить с ним. Он услышит и придёт в себя. Говорят же, что они хоть и в коме, всё слышат. Просто ответить не могут.

– И ты решил, что это должна быть я?

– Ну а кто ещё? Он тебя любит. Помириться хотел. Да и только ты могла вызвать у него бурю эмоций. Он у нас остро только на тебя реагирует. Ты улетела и видишь, что с ним случилось? Он не справился.

– Я попробую. Но я не забыла всё то, что он мне наговорил тогда.

Костя останавливает и, повернувшись ко мне лицом, добавляет:

– Оль, я понимаю, как тебе тяжело. Честно. Но помоги мне его вытащить. Я 7 лет его знаю. Он был нормальный парень. Но походу кое-кто его психологически поломал. И поэтому такая реакция случилась. Я его не оправдываю. И знаю, что поступил он неправильно. Но я думаю, придя в себя, он попросит прощения. А если ещё раз обидит, мы мозги ему вправим.

– Давай только без кулаков? — искоса, с ухмылкой, выдаю я ему.

– Какие кулаки? Ты что? Пусть живёт. — выставляет он ладони вперёд.
– Мы морально будем прочищать мозг. — произносит с довольной видом.

Да-а-а морально. Конечно.

– Ладно, Кость, пойдём. Я думаю, что теперь я готова.

– В бой. — с улыбкой произносит он, и мы продолжаем путь в сторону палаты.

Поднимаемся на третий этаж. Не доходя до палаты, я снимаю пальто и, удобно перекинув его через локоть, захожу в палату. Одна. Закрываю за собой дверь и медленно поворачиваюсь к двери спиной. Мне вновь тяжело смотреть в сторону его постели. Вдох-выдох и медленно, словно в замедленном кадре, я устремляю свой взгляд на него. Медленно подхожу к его постели. Глаза тут же наполняются слезами. Моргаю часто и смахиваю скатившиеся слёзы.

Его лицо напоминает цвет мраморной плиты. На лице синяки, губы сухие, потрескавшиеся, кожа в царапинах. Словно здесь его держит только аппарат искусственного дыхания. Ужасно.

Поднимаю правую руку и, чуть притормозив, зависаю. Я боюсь до него дотронуться. Я боюсь почувствовать, что он холодный, мёртвый, чужой. Меня бросает в дрожь от страха. И с замиранием сердца я едва касаюсь кончиками пальцев его руки.

Тёплая. Она тёплая.

Закрываю рот ладонью и начинаю рыдать.

Боже, он живой. Он живой. Я не верю. Срываюсь на истерику. Не могу остановиться. Крепко вцепившись в его ладонь, сижу и содрогаюсь от рыданий.

– Пожалуйста, не покидай меня! — последнее, что я выдавливаю из себя и продолжаю выплёскивать всё, что накопилось внутри за это время!

Прошло неделя. Я ни на минуту не покинула палату. Только по нужде.

Ребята приходили и приносили еду. Иногда меня заменяли, а я спала рядом на диванчике в палате.

Изо дня в день я с ним разговаривала. Просила прощения за недосказанность. Держала его за руку. Хочу, чтоб знал, что я рядом.

Очень хочется, чтобы у нас было будущее. Чтобы простил меня за то, что сразу всё не рассказала. Но я и не могла. Я боялась.

Я всё ещё надеюсь, что он очнётся и мы поговорим как взрослые люди. Без угроз.

Костя, когда я прилетела, сказал, что он хотел со мной помириться. Что он всё осознал. Очень жду этого момента.

И вот однажды зимним утром я проснулась от того, как дрогнула рука Андрея. Я ещё не отошла ото сна и думала, мне показалось. Но вскоре рука снова дрогнула. Он пытается шевелить пальцами. Но глаза по-прежнему закрыты.

Как же я обрадовалась! Значит, возможно, он скоро придёт в себя!

От неимоверной радости по щекам потекли слёзы. Я, не раздумывая, встала и понеслась к врачу, чтобы сообщить об этом. Он утверждает, что делать прогноз рано. Он очень слаб, и шевеление это ещё мало, что значит. Возможно, просто рефлекс. Нам остаётся только ждать.

Я ждала.

На следующее утро за завтраком я заметила, как его рука снова шевельнулась, а затем он попытался открыть глаза. Я от радости дар речи потеряла. Зависла на нём, округлив глаза. Только позже опомнилась и понеслась к доктору, чтобы сообщить о пробуждении Андрея.

Доктор зашёл и сразу стал его осматривать. Андрей просто смотрел в потолок и вновь закрыл глаза.

– Ну что, я могу сказать, прогресс налицо. Оля, вы хорошо на него влияете.

Затем доктор ушёл. А я села и продолжила наблюдать. Наблюдала, пока не уснула.

Проснулась оттого, что Андрей шевельнул рукой. Подняла голову и, с трудом разомкнув глаза, увидела, что он смотрит на меня.

Я прошептала:

– С возвращением! — мягко улыбнувшись ему.

Он смотрел на меня, но на его лице не было ни единой эмоции. Словно перед ним чужой человек.

– Ты, наверное, пить хочешь?

В ответ он продолжил молчать. Я не понимала, что происходит.

– Андрей, ты же меня видишь?

Он закрыл глаза. Затем вновь их открыл. Это был ответ да.

– Ты не можешь говорить?

На это он ничего не ответил. И просто отвёл взгляд.

Меня это насторожило. И я позвала врача.

Он зашёл, осмотрел его. А потом попросил меня выйти из палаты.

Прошло минут десять, а может, и больше. Доктор вышел и сказал, чтобы я больше не тревожила Андрея. Я перестала понимать что-либо. И спросила:

– В чём дело?

– Даже не знаю, как вам сказать это. — он немного помедлил, почесав затылок, ответил, — Он вас не помнит.

– Что? — не веря ему, выпалила я.
– Как не помнит? — ошеломленно спросила я, всплеснув руками.

– Так. Он сказал, что пришёл в себя, а здесь вы достаёте его вопросами. Он не понял, кто вы такая. Я думаю, вам пока не стоит здесь быть. Ему сейчас нельзя стрессовать. Друзья пусть придут, родители, но не вы.

– Доктор, но...

– Я же вам сказал, дайте ему время. Постепенно он всё вспомнит. Извините, но мне пора работать. Всего доброго.

Он обошёл меня и ушёл в ординаторскую.

Я в растерянности от услышанного, даже не понимаю, что дальше делать.

Пребывая в растерянных чувствах, набираю Костю и на автомате всё рассказываю, прошу приехать и побыть с Андреем. Он отвечает, что скоро будет, и кладёт трубку.

Стою посреди коридора в полном шоке. А потом вспоминаю, что моё пальто в палате. Аккуратно захожу, беру пальто и сумочку и немного задержавшись, смотрю на Андрея. Он смотрит хмуро на меня и затем отворачивается.