Чтение онлайн

Если бы я была Стайлзом и захотела бы скрыть что-то очень засекреченное, я бы не стала прятать это в своей комнате, своем школьном шкафчике или даже рюкзаке, каждый из которых может быть конфискован или подвергнут обыску без предупреждения. Я бы спрятала это в своем синем джипе.

Я отстегнула ремень безопасности и порылась в стопке учебников у своих ног, чувствуя, как при мысли о раскрытии одного из секретов Стайлза на моих губах расползается таинственная улыбка. Я не ожидала найти что-либо конкретное; я довольствовалась бы и комбинацией цифр замка к его шкафчику или номером его мобильного телефона. Отпихивая ногой старые школьные задания, захламлявшие циновку, я обнаружила высохший освежитель воздуха с запахом сосны, диск AC/DC с синглом “Дорога в ад”, обломки карандашей, а также чек из “Севен-илевен “, датированный этой средой в 10:18 вечера. Ничего особенно удивительного или изобличающего.

Я со стуком открыла бардачок и быстро просмотрела руководства по эксплуатации и другие официальные документы. Тут показался какой-то блеск и мои пальцы наткнулись на что-то металлическое. Я вытащила фонарик и включила его, но ничего не произошло. Я отвинтила дно, подумав, что фонарик восприимчив к небольшому количеству света и убедилась, что в нем не было батареек. Я удивилась, зачем Стайлз хранит в своем бардачке нерабочий фонарик. Это была моя последняя мысль, перед тем мои глаза наткнулись на багрового цвета пятно, которое засохло на одном конце фонарика.

Кровь.

Очень осторожно я вернула фонарик в бардачок и закрыла его с глаз долой. Я сказала себе, что существует множество вещей из-за которых на фонарике могла остаться кровь. Как, например, если держать его раненой рукой, используя его для отталкивания мертвых животных с дороги… или с остервенением лупить им по телу до тех пор, пока он не пробьет кожу.

С бешено колотящимся сердцем я уцепилась за первый же вывод, который напрашивался сам собой. Стилински солгал. Он напал на Малию. Он подвез меня в среду вечером, сменил мотоцикл на джип, и поехал ее искать. Или, может быть, их пути пересеклись случайно и он действовал под влиянием эмоций. В любом случае, Малия пострадала, в это вмешалась полиция и Стайлз был виновен.

Умом я понимала, что это был поспешный вывод и серьезное обвинение, но и эмоциональные ставки были слишком высоки, чтобы оглянуться назад и подумать. У Стайлза было страшное прошлое и много-много тайн. Если жестокое и бессмысленное насилие является одной из них, я была в опасности, разъезжая с ним наедине.

Вспышка далекой молнии осветила горизонт. Стайлз вышел из ресторана и трусцой пробежал через стоянку, держа в одной руке коричневый пакет, а в другой – два стаканчика с напитками. Он обошел машину к водительской двери и нырнул внутрь джипа. Снял кепку и стряхнул капли дождя со своих волос. Темные локоны растрепались во все стороны. Он протянул мне коричневый пакет.
– Один сэндвич с индейкой, майонезом и маринованными огурцами и кое-что, чтобы его запить.

– Ты напал на Малию?
– Тихо спросила я.
– Я хочу знать правду, сейчас же.

Патч оторвал 7UP от своего рта. Он впился в меня взглядом.
– Что?

– Фонарик в бардачке. Объясни.

– Ты рылась в моем бардачке? – В его голосе не было раздражения, но и удовольствия тоже.

– На фонарике засохшая кровь. Полиция уже приходила ко мне домой. Они думают, что я причастна к этому. Нападение на Малию было совершено в среду вечером, сразу после того, как я рассказала тебе, как сильно не могу ее терпеть.

Стайлз отрывисто и грубо засмеялся, уже без юмора. – И ты думаешь, что я использовал фонарик, чтобы избить Малию?.

Он потянулся за свое сидение и вытащил большой пистолет. Я закричала.

Он наклонился и закрыл мне рот рукой. – Пистолет для пейнтбола.
– сказал он. Его тон был ледяным.

Я переводила взгляд с пушки на Стайлза, чувствуя, как у меня белеет в глазах.

– Я на этой неделе играл в пейнтбол, - сказал он. – Я думал, мы разобрались с этим.

– Э-это не объясняет кровь на фонарике.

– Не кровь, - сказал он, - краска. Мы играли в “Завладей флагом”.

Мои глаза метнулись к хранящемуся в бардачке фонарику. Фонарик был … флагом. Смешанные чувства облегчения, идиотизма и вины за обвинение Стайлза накрыли меня с головой.
– О, - неуверенно сказала я. – Я … прости меня.
– Но казалось, я слегка припозднилась с извинениями.

Стилински смотрел прямо перед собой сквозь ветровое стекло, глубоко дыша. Я подумала, что он замолчал, чтобы успокоиться. Ведь, в конце концов, я только что обвинила его в нападении на человека. Я ужасно чувствовала себя из-за этого, но мой рассудок был в полном смятении, чтобы я могла произнести подобающие извинения.

– Из твоего описания Малии было похоже, что она, наверняка обзавелась множеством врагов, - сказал он.

– Я более, чем уверена, что мы с Элли возглавляем этот список, - сказала я, стараясь разрядить атмосферу, а вовсе не для того, чтобы пошутить.

Стилински подъехал к моему дому и заглушил двигатель. Бейсболка была сдвинута ему на глаза, но сейчас на его губах притаился намек на улыбку. Его губы выглядели такими мягкими и гладкими, что я с трудом смогла отвести от них свои глаза. Больше всего я обрадовалась тому, что он, казалось, простил меня.

– Нам придется поработать над твоей игрой в пул, Ангел, - сказал Стайлз.

– Раз уж мы заговорили о пуле.
– Я прочистила горло.
– Я хотела бы узнать, когда и как ты собираешься получить то, что … что я тебе задолжала.

– Не сегодня. – Он пристально смотрел мне в глаза, оценивая мою реакцию. А я разрывалась между облегчением и разочарованием. Но в основном, разочарованием.

– У меня для тебя кое-что есть, - сказал Стайлз. Он потянулся под сиденье и достал белый бумажный пакет, усыпанный изображениями красного перца чили. Упаковочный пакет из “Бордерлайн”. Он поставил ее между нами.

– Что это? – спросила я, заглянув внутрь пакета, не имея абсолютно никаких идей относительно того, что может быть внутри.

– Открой.

Я достала из пакета коричневую картонную коробку и приподняла крышку. Внутри оказался стеклянный шар, а в нем миниатюрный парк развлечений при Дельфийском порте. Латунные провода были изогнуты в круг Колеса обозрения и извилистые петли в виде американских горок; плоские листы тусклого металла изображали ковер-самолет.

– Как красиво. – Сказала я, слегка удивленная тем, что Стайлз думал обо мне, не говоря уже о том, что потрудился купить мне подарок.
– Спасибо. Честно. Мне очень нравится.

Он прикоснулся к изогнутому стеклу. – Это Архангел до его реконструкции.
– За чертовым колесом тонкая проволока разделялась на полоски, образуя горы и долины Архангела. Ангел со сломанными крыльями стоял на самой высокой точке, склонив голову, и глядя вниз отсутствующими глазами.

– Что на самом деле произошло в тот вечер, когда мы на нем катались? – Спросила я.

– Ты не хочешь этого знать.

– Если ты мне об этом расскажешь, то тебе придется меня убить? – Полушутливо поинтересовалась я.