Ты моя, Эмилия
Шрифт:
Внезапно мои глаза расширяются от внезапного осознания того, что от меня ускользало, и я покрываюсь мурашками от ужаса.
– Почему вы мне помогаете?
– спрашиваю, страшась получить ответ. Это что, получается, мне несказанно повезло наткнуться на добрых самаритян, готовых пожертвовать ради меня жизнями? Плохо верится в такую удачу.
В глазах Мари появляются слезы, да и у Амадеуса они начинают подозрительно блестеть и он опускает голову, чтобы скрыть их.
– Наша Фиона, - хриплым голосом говорит Мариэн.
– Она пропала… Пошла в этот лес проклятущий с подругами. И пропала. Тридцать лет назад. Ей было всего шестнадцать. Если она где-то там, среди всех этих миров, то пускай Всевышний тоже ей помогает, как мы тебе — чьей-то дочери…
Глава 3
Несмотря на усталость, я еще полночи верчусь в кровати, не в силах сомкнуть глаз. Мысли крутятся, как разноцветные стеклышки в калейдоскопе. Что нам делать? Как выжить?
Тут каждый встречный-поперечный сразу же поймет, что мы чужаки. Впрочем, помимо этого хватает нюансов.
В то, что домой вернутся невозможно, я не верю. Если есть вход, должен быть и выход. А пока ищу этот самый выход, нам с Сеней нужно где-то жить, что-то кушать и во что-то одеваться. Так еще и предстоит с дочкой поговорить, объяснить нашу ситуацию. И предупредить, чтобы никому не упоминала о нашей Земле. Только вот я, взрослый человек, и то могу себя выдать невзначай. А это ребенок.
Эти ужасные паладины… Вот зачем им пришельцы? Что они с ними делают? Может, и у нас есть такие же «паладины», которые хватают иномирцев? Может, поэтому ничего о таких людях не слышно? А если и упоминаются, то только в желтой прессе.
Стараюсь все же двигаться поменьше, чтобы своей возней не разбудить Есению. Мари предлагала отдельную комнату, но я вежливо отказалась, предпочитая поспать с дочерью. Честно говоря, мне так спокойнее, тем более после полученной информации.
До сих пор холодной волной накрывает ужас, когда я только пробую себе представить, что было бы с нами, наткнись мы не на Амадеуса, а на кого-то более законопослушного и менее сострадательного.
Обнимаю доченьку, стараясь не потревожить ее сон, и сердце щемит от невыносимой нежности и любви. Она так невинна, бесхитростна, доверчива. Еще не знает, какими могут быть люди, и на что они способны. На какие преступления готовы пойти многие из них, не считаясь с моралью и совестью, не боясь Бога и черта, и какими извращенными могут быть их души. Я не переживу, если с моей малышкой что-то случится. Даже думать об этом не хочу.
Поправляю, сползшее с плечика Есении, одеяло, плотнее накрывая ее, и на минуту смыкаю глаза. А в следующую к моим щекам уже прижимаются теплые ладошки и прямо в ухо кто-то спрашивает театральным шепотом:
– Мам, ты спишь?
Еле-еле продираю слипающиеся веки, в которые кто-то словно песка насыпал, и встречаюсь с взглядом моей любопытной егозы.
– Мам, мы в садик опоздали, - важно возвещает меня дочь и тут же спрашивает.
– А мы в гостях у того дедушки? Теперь и у меня есть дедушка, как у Сережи?
Надо же, не забыла, к кому мы шли.
– Нет, Сень, это не совсем твой дедушка, - качаю головой, пытаясь собрать мысли в кучу.
– А можно я попрошу этого дедушку побыть чуть-чуть моим? А то Сережа слишком важничает, что у него есть, а у меня нет…
– Может, чуть попозже попросишь?
– предлагаю, в надежде, что дочь забудет о своей идее.
– Ну ладно… - тянет Еся, нехотя соглашаясь. Мы будем вставать, мамуль? Я так хочу кушать!
– Будем, - вздыхаю, откидывая край одеяла.
Быстренько умывшись, мне еще вчера Мари показала, где находится санузел, и выдала чистые полотенца, мы одеваемся и спускаемся вниз.
Из кухни, а я думаю, что это она, доносятся приятные и аппетитные ароматы и негромкая милая песенка.
Стучу о дверной косяк, дабы не напугать поющую Мари, которая всецело занята готовкой и даже не замечает нас, застывших на пороге.
На звук, она тут же оборачивается и расцветает в приветливой улыбке.
– Доброе утро! Как спалось?
– интересуется она, с любопытством поглядывая на, прижавшуюся ко мне, Сеню.
– Хорошо. Спасибо, - улыбаюсь в ответ.
– Сейчас будет завтрак, вы, верно, проголодались?
– возвещает женщина, вытягивая из небольшой, немного странной на вид печки, противень с пышными булочками. Я рассеяно киваю, а Еська шумно вдыхает носом и выдает:
– Ой, как вкусно пахнет! Наверно так пахло в пряничном домике ведьмы…
Я становлюсь пунцовой, но наружу так и просится смешок. А Мари и вовсе хохочет. Сенька, не ожидавшая такую бурную реакцию на свои слова, прячется за меня и уже от туда тоже подхихикивает.
– Эми, нам нужно серьезно поговорить, - успокоившись, заявляет Мари.
– Сейчас, как раз придет Мади на завтрак, и мы хотели бы с тобой обсудить некоторые вопросы.
– Я киваю, примерно, догадываясь о чем пойдет речь. Прятать они нас вечно не будут, рискуя жизнями. Словом, пришла пора прощаться…
Закусываю губу, чтобы не выдать свое волнение. Надо держаться, быть сильной. Со мной дочь и я не имею права на ошибку. И руки опускать права не имею. Всегда можно что-нибудь придумать. Расспрошу у сердобольных старичков об устройстве этого мира и подумаю, что я могу ему предложить. Я ведь медсестра как-никак. Как бы не менялись времена, люди болеют всегда и нужно, чтобы кто-то их лечил. Я, конечно же, не врач, но в помощники могу к кому-то пойти. Может, удастся где-то и комнату снять для себя и дочки. Правда, денег нет пока. Значит, надобно их достать. И чуть не забыла. Одежда. Я никак не могу искать работу в джинсах и свитере. Возможно, я у Мари смогу что-нибудь одолжить.
Эти мысли проносятся в моей голове, как стая испуганных сайгаков, пока я помогаю накрывать на стол, выношу корзину с булочками, блюдо с поджаренными ломтиками бекона, розетки с джемом и медом.
Есения крутится тут же, раскладывая вилки, ножи, полотняные салфетки и радуется, будто это праздник. Мы ведь дома так не привыкли кушать. На маленькой кухоньке общежития, где мы живем, особо не разгуляешься. Быстро-быстро приготовил и в комнату к себе. Две газовых плиты на целое крыло маловато, тем более, что у всех детишки, а у некоторых и младенцы, которым постоянно вода нужна, то смесь развести, то покупать…
– Мари, - немного смущаясь, говорю, таща очередное блюдо с вкуснятиной.
– Не стоит ради нас так стараться. Мы б и в кухне перекусить смогли.
Мариэн замирает на секунду и ее губы трогает печальная улыбка.
– Ну что ты, Эми. Мне приятно для вас готовить. Я очень люблю это дело. Когда Фиона была с нами, я часто баловала ее разными разносолами, и мы всегда собирались за общим столом нашей маленькой семьей, а теперь вот… Мади все время на работе, приходит поздно вечером… Для кого мне куховарить? А так хоть душу отведу.