Чтение онлайн

– Так я бы и так это сделал, — Дима пожал плечами.

– Я знаю. Но ты это озвучь в эфире! — настаивала Юля, — Отвечай четко. Лаконично и по делу. Не вздумай оправдываться. Не бери на себя чужой вины, но не отрицай случившейся катастрофы. И никаких твоих дурацких шуточек, Дима!

– Угу, — пробормотал Орлов, прижался губами к ее ладони, и они вместе, держась за руки, вошли в конференц-зал, где их уже ждали стервятники журналисты, чтобы растерзать на части.

Орлов был на высоте. Он мастерски отбивался от голодных до грязной сенсации озлобленных журналистов. Дима был собран, серьезен и убедителен. Он парировал любой каверзный вопрос, который кровожадные падальщики ему задавали. Отсек все их нападки. Юля, сжимая его ладонь под столом на протяжении всей конференции, поняла каково это… гордиться мужем! Она молча слушала его выступление и искренне восхищалась силой его духа, умом, терпением и упорством.

– Юлия Викторовна, скажите, пожалуйста, а правда ли вы работали в стриптизе, а так же оказывали эскорт услуги влиятельным людям столицы? — один из журналистов обратился к ней.

Ничто не могло вывести упрямого сильного Орлова из себя, кроме одного: вопросов об его жене. Дима тут же напрягся и ощетинился, готовый в любой момент кинуться в бой и защитить ее честь. Юля предупредительно сжала его руку.

– Простите, а вы из какой газеты? — вежливо уточнила она, и чуть ли не впилась ногтями в ладонь Орлова, на лице которого заходили желваки.

– “Мегаполис”, — ответил ушлый журналист.

Юля мило улыбнулась ему:

– К сожалению, мы живем в мире, где грязное белье другого человека намного интереснее, чем трагедия огромного количества людей. Правильно, зачем говорить о семьях пострадавших? Зачем говорить о той боли, которую испытывает каждая женщина, потерявшая мужа, каждый ребенок в семье, лишившийся отца… Давайте обсудим в деталях, перед кем жена Дмитрия Орлова снимала свои трусики? — она ухмыльнулась и тяжело вздохнула, — Стыдно, господа! Я не отрицаю своего прошлого. Однако лично я четко знаю, что именно переживает каждый ребенок из пятидесяти семей пострадавших, — она замолчала на секунду, с трудом сглотнула и продолжила: — Давайте, я расскажу о своей жизни, раз уж вам так интересно. Мой отец работал на примерно таком же заводе. Всю свою жизнь. Честно и упорно. Когда мне было шесть лет, на производстве случилась авария, и он умер, — предательская слеза скатилась по ее щеке, она нервно ее стряхнула, — До сих пор, спустя столько лет, меня мучает вопрос о том, кем бы я стала, если бы он остался жив. Выбрала бы я ту дорогу, по которой пошла? Или рядом оказался человек, который смог бы меня от этого уберечь, защитить? Потому как… — она грустно улыбнулась, — В моей жизни таковой не встретился. И если бы я хоть на секунду подозревала, что пожар на заводе случился по вине моего мужа, я бы с ним не жила, — уверенно заявила Юля. — Именно поэтому, семья Орловых в ближайшем будущем организует фонд для детей пострадавших. Каждому ребенку, лишившемуся отца, будет оказана помощь в получении образования. Можете назвать мой поступок эгоистичным, но у меня в свое время не было денег на учебу, а мне очень хотелось… — Юля замолчала на пару секунд, давая осмыслить сказанное, затем продолжила: — Так же я хочу обратиться к женам погибших сотрудников завода и заверить, что им не придется думать о том, чем кормить своих детей и как обеспечить им будущее. Семья Орловых обязуется материально спонсировать все семьи и проконтролировать дальнейшее трудоустройство каждого ребенка. Этим женам и матерям не придется толкать детей на опасную дорогу, только для того, чтобы выжить и не умереть с голоду, — на ее заверения журналисты ахнули, поняв ее недвусмысленный намек на то, кто является истинным виновником ее грязного прошлого. — Так же… насчет моей “бывшей профессии”… — она достала фотографию, которую до сих пор, на протяжении девяти лет хранила в бумажнике, замолчала на мгновение, обдумывая свое решение, но затем, уверенно продолжила: — В скором времени я организую фонд моего имени, где будет оказываться помощь любой девушке, пострадавшей от рук сутенера или жестокого клиента. Таким женщинам будет предоставляться медицинская, психологическая и материальная помощь, вплоть до обеспечения им убежища, а так же, помощь в обучении и обретении новой профессии, — она снова замолчала на секунду, затем показала фотографию журналистам: — Это моя подруга Ирина. Ее мать ждет звонка от своей дочери, бесследно исчезнувшей девять лет назад. Как и я, до сих пор жду, чтобы виновные в пропаже Иры ответили по закону, — глаза Юля наполнились слезами, она вздохнула и продолжила: — Если кто-нибудь обладает хоть какой-то информацией о том, где находится Ирина, прошу обратиться по телефону, который вам предоставит наша пресс служба, — неожиданно у Юли закружилась голова от внезапной смелости, и она сказала: — А теперь простите, мы закончим на этом. Я неважно себя чувствую.

Дима помог ей подняться и под возгласы журналистов и непрекращающиеся вспышки камер, они удалились в кабинет Орлова.

– Аллилуйя! Хоть кто-то в этой семье понимает важность пиара, — воскликнул радостный Валерий, — Со всем уважением, но это правда! Юлия Викторовна, да мы с вами такие вещи можем проворачивать! Да с заявленными фондами мы так пропиаримся! Ух! Я уже в предвкушении…

Марта Олеговна задумчиво и странно поглядывала на нее. Если бы у Юли не кружилась голова, она бы поняла и оценила, что в глазах свекрови-мегеры кроме ненависти и пренебрежения к невестке появились восхищение и чуть ли не материнская гордость…

– Оставьте нас, на минуту, — попросил Орлов, поднося ей стакан воды, — Юль, когда я говорил, чтобы ты начала делать из меня миллионера, я не совсем это имел в виду.

– Я знаю, — прошептала она обессилено, — Я позволила себе лишнего и… кажется, нажила тебе еще одного врага…

– Насчет твоей подруги, я распоряжусь, ее найдут, — сказал Орлов, — Про нее ты мне тоже не рассказывала, — мягко упрекая, заметил Дима.

– Не надо, — отрезала Юля, — Баринов и Волков знают, что с ней произошло. Но ее уже никто не найдет, поверь мне, — трясущимися руками она взяла стакан и сделала несколько глотков. — Я это сделала, просто чтобы они знали, что когда-нибудь им придется ответить за то, что они сделали с Ирой. В частности Волкову. Думаю, что Баринов просто помог ему замести следы. И еще, — Юля потянулась к мобильному телефону, открыла банковское приложение и показала двузначную сумму с шестью нулями.

– Уау! — воскликнул Орлов, — А я и не знал, что женился на богатой наследнице миллионного состояния! Юля, да я, оказывается, меркантильный сукин сын! — пошутил он.

– Дима, это… моя доля от бизнеса Минаева, — ответила она, — Я тебе говорила, Баринов хороший управленец. Он умеет зарабатывать деньги. И я хочу, чтобы эти фонды спонсировались из моих средств.

Улыбка Димы мгновенно улетучилась и он строго ответил:

– Юля, я в состоянии обеспечить прихоть своей жены и финансировать любые твои идеи. Что два, что десять фондов…

– Ты не понимаешь! — с горечью возразила она, обхватывая себя двумя руками, — Все эти годы, я ни копейки не брала из этих денег. Я просто не могла… — она тяжело сглотнула, — Это как взять оплату, за что, что эти ироды меня искалечили, — она приблизилась к мужу, положила ладонь ему на грудь и объяснила: — Мне это нужно, Дима. Очень нужно. Пожалуйста! Раз уж мне до сих пор “любезно” отстегивают за то, что со мной сделали, то пусть хотя бы эти средства пойдут на что-то действительно стоящее.

Дима молчал, поджимая губы. Она с мольбой взглянула ему в глаза и попросила:

– Дима, пожалуйста!

– Вот и разобрались, — ответил муж, улыбнувшись и нежно обняв ее, — Я не такой уж и святой, а ты не такая уж и стерва!

– Дима, я…. — она не договорила, так как в кабинет вошел один из сотрудников Орлова и сообщил:

– Дмитрий Константинович, самолет уже готов.

– Ты улетаешь? — спросила она.

– На завод. Надо успокоить людей и снова лично с ними поговорить. Прости, красавица, — он жадно прильнул к ее губам, а она вновь растворилась в его упоительном поцелуе. Оторвавшись от нее, он строго спросил: — Я надеюсь, в этот раз ты будешь брать трубку, Юля? — затем, так и не дождавшись ответа, прижался губами к ее лбу и добавил: — Все, красавица, мне пора.

– Дима, я… — она запнулась на полуслове, так как посчитала, что говорить “я люблю тебя, Дима” стоит не в спину удаляющегося мужа, а глядя прямо в его серые глаза. Позже, Юля часто жалела, что тогда так и не решилась признаться Орлову…

– Ты видела новости?! — сказала свекровь, явившись к ней под вечер следующего дня.

Юля включила телевизор, где по одному новостному каналу говорили о том, что власти планируют организовать тотальную проверку холдинга Орлова из-за халатности и преступных действий его руководителя.

– Они на него всех собак решили спустить! — возмущалась Марта Олеговна, — Сделали из него единственного козла отпущения!

– Вы звонили Диме?

– Он все еще на заводе, занят митингующими. Сказал, что ему сейчас не до этого! Он же порядочный и благородный! Придурок!

– Это заказной репортаж. Чей это канал? — спросила Юля.

– Шаламова. Своей мокрой туши Диме никак забыть не может! — злилась свекровь, — А еще, я подняла все свои связи и… эти сволочи отказываются помогать ему! — Марта Олеговна стала нервно расхаживать по гостиной, — И это после того, сколько наша семья для них сделала! Мне ясно дали понять, что Орловы теперь под прицелом, а акционеры, как обычно все проблемы скинули на моего сына! — свекровь прикрыла глаза от еле контролируемой ярости и уперлась кулаками в столешницу гостиной. — Конечно! Как считать наши деньги, которые, между прочим, им Дима зарабатывает, так это они горазды! А как ему помочь, так они палец о палец не ударят! Тут же вспоминают ему все его прегрешения! Юля! Они открыли на него уголовное дело! На него лично! Это же незаконно, я уже молчу о справедливости! — возмущалась она, — Словно мой сын самолично проклятый поджог устроил на заводе!

– Кто может помочь? — спросила обеспокоенная Юля.

– Я же говорю, никто! — зашипела свекровь, — Даже Боря, будь он проклят, отказался! — когда Марта Олеговна увидела, что Юля не понимает о ком речь, она объяснила: — Мой зять, Борис Акулов. Они с Димой не ладят. Акулов сказал, что вмешается, только если сам Дима его попросит. А этого никогда не будет! НИКОГДА! Потому что мой сын гордый, упертый…

– Баран, вы уже говорили, — дополнила ее Юля, достала телефон и набрала номер: — Руслан, новости видел?