Чтение онлайн

— Извини, что так говорю, но раз он не поговорил с тобой после всего, какой же он мужчина?

— Не знаю, Мир… Наверное, никакой…

— Вот именно! Мужчина ищет в себе ресурсы, чтобы делать! Так говорит папа!

— И правильно… Он правильно говорит, Мир… — соглашаюсь я с улыбкой. Мне нравится, как он его воспитал. Эти суждения очень правильные. Мужские. И как бы я не злилась на тётю Люду, Мир вырос очень хорошим человеком… Это делает меня счастливой.

Неожиданно его телефон начинает звонить, и я тут же напрягаюсь. Не хочу ему проблем.

— Ой… Мама…

— Возьми, скажи, что всё ок. Ждёшь её, я вызову такси…

— Угу… — соглашается он и отвечает. И мне плохо из-за того, что приходится врать, но ничего не поделаешь. Иначе нам не дадут общаться.

Когда я провожаю Мира до машины вниз с подарками и мячом, он улыбается и обнимает меня на прощание. Моё настроение стало лучше, благодаря нашей встрече. И я рада, что сделала ему приятно своим вниманием. Мне кажется, это то, чего я всегда хотела. Иметь ресурсы радовать его… Покупать крутые подарки. Быть хорошей сестрой. Той, которую любят. Даже если суть и не в подарках вовсе. А в самом понятии «забота».

— Мел… Давай дерби сюда перенесём… На это поле…

Мы ведь успели обговорить, что совсем скоро оно состоится. Грубо говоря, через четыре дня. Парни тренировались без меня, а я уж как-нибудь подстроюсь. Кроме того, они в полном составе. У всех всё зажило наконец-то. Все травмы и прочее.

— Ну… Не знаю… — смотрю туда и думаю, а почему нет? — Парни точно согласятся?

— Да, они только за будут! Кстати… Некрасов про тебя спрашивал… — подходит он к такси, и я выпучиваю глаза.

— Что?! Зачем?

— Ну как ты… Хотел извиниться за тот случай.

— Ага… Конечно…

— Ага… И я сказал, что ты рассталась с Назаром…

— Мир! — выпучиваю я глаза в ответ, потому что вообще этого не ожидала. Нафига, блин?!

— Всё, пока, — садится в машину и закрывает за собой дверь, пока я показываю ему кулак в окно. Ещё чего не хватало… Тупого Некрасова и очередных проблем с мужским полом…

Назар Грек

Выгулял, покормил. А перед глазами одно зарево…

Смотрю на то, как расстёгивает мой ремень возле своего дома своими тоненькими наманикюренными пальчиками, и мне тошно. И не потому что не хочу. А потому что не могу. Душа не лежит. Ни к ней, ни к этому городу. Словно всё не так, как должно быть. Просто в определенный момент выбрал не ту дорогу, если можно так сказать.

Обхватываю её руки своими и нервно, практически сипло выдавливаю.

— Не надо, иди домой…

Она растерянно смотрит на меня и не моргает.

— А… Хочешь ко мне зайдём? — предлагает, замерев с моей ширинкой в руках.

— Нет, не хочу… Иди…

— Я тебе не понравилась? — спрашивает и смотрит так, словно сейчас разревётся, блин. Этого мне не хватало. Вроде бы сидели в ресторане — нормально всё было. Ни намёка на то, что она себя не любит. Я просто не могу смириться с таким. Глядя на то, как они сами себя унижают. На то, как готовы пресмыкаться. Ну, не моё это. Тупо не моё… Я такую никогда бы полюбить не смог. Понятное дело. Мне же была нужна та, которая сама об меня ноги вытрет. Вот и нашёл себе, к несчастью…

— Не в этом дело. Иди просто, Настя… — отправляю её равнодушным тоном.

— Я — Надя…

— Надя, тем более… Иди, Надежда, до завтра, — добавляю, дёрнув за ручку двери, и она медленно испуганно выходит, словно боится травмировать мою машину… Дверью не хлопает. Аккуратно закрывает, что говорит о том, что ей уже хорошенько прилетало за это, судя по всему.

И да, имя я реально не запомнил. Потому что она не Амелия, вот и всё. Я не знаю, что со мной не так и когда этот недуг пройдёт. Только сейчас мне хочется побыть в тишине.

— Мы завтра поговорим? — спрашивает меня, но я тупо уезжаю молча. Потому что нихера теперь не хочу. Только уйти из этого долбанного универа. Мама права… Мне, сука, больно и мучительно там находиться. И глупо. В чём сакральный смысл резать самому себе нервы и перекрывать доступ к кислороду?

В итоге…

В отчаянии и из последних сил я еду в тот самый двор к той самой коробке, где мы когда-то гоняли в футбол. Вряд ли она там сейчас, ну а если так, тогда просто проеду мимо. Не думаю, что они там на пару с Максимкой гоняют. Он вообще деревянный. Ещё хуже меня в этом плане…

Когда приезжаю, понимаю, что пусто… Фонари горят. Детворы нет.

И мне так даже лучше, потому что ностальгия — не плохо… Ностальгия — то, что заставляет меня периодически ощущать, что я когда-то чувствовал… Пусть больно, зато справедливо, и доказывает, что я тоже не робот. Умею любить, оказывается… Как бы там ни было.

Ветер проносится, когда я открываю окно салона и просто дышу полной грудью. Казалось бы — относительно чистый воздух, но мне ощущается как смок. В горле — ком, в глазах — туман. Девочка-бомбардир, которая распинала мне половину души… вторая половина была уже уничтожена. До неё. Отцом. А сейчас вообще ни хрена от меня не осталось.

Не знаю даже, сколько я тут провожу… Час, два, три?

Уезжаю только когда окончательно темнеет…

К себе на квартиру, где мне и находиться-то тошно. Каждый день встречают воспоминания о нас. И боль бьёт с новой силой. Будто целится в самую середину… Червоточину моего бытия… Подсознание, где я рисую её образы.

Смех, голос, тело… Нежность и грубость в одном флаконе. Способность чувствовать и видеть сквозь золотую обёртку или бумажки. Мне этого не хватает… В один момент мне казалось, будто она ценит. Будто другая. Что она всё это ощущает нутром. Моё к себе отношение. То, что как бы не отрицала, видно невооруженным глазом. Оно же сочится, как песок сквозь пальцы… А в другой момент — всё стёрло… Тем самым мгновением, которое я не могу развидеть.

Сплю я теперь на диване. Место, где не пахнет ей отчего-то, хотя тут она тоже спала. В спальне почему-то сложнее находиться… Да оно и понятно, почему… Не стану притворяться.

Я там, блядь, с ума начинаю сходить. Два раза пытался. Даже шлюху сюда приводил какую-то в объёбанном состоянии. А потом выгнал всю в слезах, потому что не смог ей даже присунуть тут. Нет, за пределами ебал ещё как. И в Европе, кажись, всё стёр себе к херам, потому что иначе было не вытравить из организма… Но здесь. Нет, не могу.