Чтение онлайн

— Ты ни шагу не сделаешь из этой комнаты, — отрезал он, вертя в руках еще один желтый пакет.

— Карен, прекращай, я ничего ей не сделаю!

— Нет, Стас, после этого, — он затряс конвертов в воздухе, — сделаешь. А я этого не допущу. Я не понимаю, что это… и как это могло произойти,… но это бред полный! Сегодня в офис на твое имя пришло заказное письмо без обратного адреса. А в нем… Прежде чем ты посмотришь эти фото, я тебе скажу, что я ни на йоту не верю! Хоть они и подлинные. Наши специалисты проверили. Это не фотошоп.

Стас обреченно прикрыл глаза. Где-то в тайном, отдаленном уголке души он давно ждал чего-то подобного. То, что было между ним и Аней, эта безумная всепоглощающая тяга друг к другу казалась слишком нереальной, чтобы быть правдой. Но Волков отчего-то верил. Хотел верить, что это может быть взаимным и искренним.

— Что там? — с болью прошептал Стас, уже догадываясь, что именно запечатлено на фотографиях. — Нет, я не хочу знать. И смотреть не буду! — истерично выкрикнул Стас, замотав головой из стороны в сторону.

— Сурен, а вот и правильно! Вот и не нужно! — с фальшивой веселостью воскликнул Карен, заводя себе за спину желтый конверт. — Я сначала все еще раз тщательно проверю. И перепроверю! А потом, ты успокоишься, и мы во всем разберемся. И с заводом что-то решим.

— С кем она там?

— Сурен, подожди…

— С КЕМ?! — рявкнул он, подошел ближе и выхватил проклятый конверт из рук Карена.

— Я не знаю. У меня было мало времени, чтобы его опознать. Я просто узнал, что фото подлинные, — ответил Карен убитым голосом. — Сурен, херня какая-то вырисовывается! Ну не верю я, чтобы твоя Анечка могла бы… Господи, я столько баб за свою жизнь перевидал! Я блядей за километр вижу! Кожей чувствую! Оля твоя была блядью, Ирина тем более. Я тебе об этом сразу в лоб сказал. Но не Аня. Это чистейший, светлый человечек. Она не могла. Подстава это! Не руби с плеча! Дай мне несколько дней. Поживи пока в гостинице. Я вычислю парнишку и выясню, в чем дело. У меня стойкое ощущение, что Аню просто пытаются устранить. В голове не укладывается. Я скорее поверю, что она тебя за процент от сделки продала, когда документы им передавала. Но не в ее измену! Она же на тебя молится, Сурен! Такое не сыграешь и не подделаешь!

Стас не слышал его. Стас уже ничего не слышал. Волков одним за другим разглядывал фотографии, где Анечка, его Анечка, светлая чистая девочка, целуется с каким-то молодым парнем, примерно ее возраста. Потом снимает платье, нижнее белье, а дальше фотосъемка становится все более откровенней. Нет, не может быть… Только не она…

— Сурен, она везде с охраной ходит! Каждый ее шаг проверяется! Я всех ребят допросил. Серега мне в лицо даже заржал. Он подумал, что я обкурился или ширнулся! — убеждал его растерянный Карен. — Я не верю! НЕ ВЕРЮ! Дай мне время! Ее подставили!

— Как-то же она встретилась с дедами. Значит, не каждый шаг ее проверяется, — могильным голосом сказал Волков и отбросил от себя проклятые фотографии. Его словно на секунду парализовало. Он не мог сдвинуться с места. Не знал, что делать. Волков застыл и не мог сделать вдох.

— Сурен… послушай…

Стас ничего не хотел слушать. Он хотел никогда не видеть эти фото, никогда ничего не знать, никогда не испытывать подобной боли. Опять. Снова. Каждый раз. Повторяя одно и то же, словно находясь в адском замкнутом круге, из которого ему, видимо, никогда не выбраться. Волков резко подошел к столу и смел одним махом все, что там было. Потом перевернул стол, подошел к шкафу, одним движением опрокинул и его. Отдаленно он услышал злобный болезненный рык, словно раненное побитое животное взмолилось о пощаде. Как она могла?! Как она, самая нежная, самая правильная, самая чистая, самая добрая…. КАК ОНА МОГЛА?!

— Сурен, ни шагу больше!

Волков оттолкнул Карена с такой силой, что он упал на пол, ударился и, кажется, потерял сознание. Затем стал пробиваться сквозь собственную охрану, нанося им тяжелые многочисленные удары. Наверное, кого-то из них он сегодня искалечил. Парни старались его утихомирить. Но разве можно успокоить жестокого хищника, которому только что нанесли смертельную рану, которая уже никогда не заживет?!

Одним махом выломал дверь в спальне. Усмехнулся, глядя на нее в кристально белом платье. Цвет невинности, чистоты, искренности. То, что он так отчаянно искал в этой девочке, но так жестоко в ней ошибся.

— Что тебе, сука, не хватало?! — болезненно зашипел. — Я же с тебя пылинки сдувал… Я же тебе на пьедестал поставил и дышать боялся… Как ты могла? КАК?! — взревел он, схватил стул и швырнул его в стену.

— Стас, выслушай меня, — взмолилась Аня. Ее глаза были испуганы и полны слез. Единственная из всех, кого он смог полюбить больше своей жалкой никчемной жизни… единственная, без которой он не хотел просыпаться по утрам… единственная, кто заставила его снова поверить в чувство, не приносящее ничего кроме адской боли. — Я отдала им документы, потому что…

— Да мне плевать на чертов завод! Я воевал за него ради тебя, дрянь! Я бы простил тебя, если бы ты меня продала за бабки. Но измена, Аня?! — рявкнул он, продолжая крушить комнату.

— Стас…

— Убирайся из моего дома. Видеть тебя не хочу!

— То есть ты даже не выслушаешь меня?! Не дашь объяснить?! — из красивых фиалковых глаз полились лживые слезы, сочные алые губы задрожали, как у невинной маленькой девочки, которую обидели. Хорошая актриса. Лучшая, которую он видел!

— Я сказал… пошла вон! Собирай свои вещи и убирайся, пока не поздно… Иначе я за себя не ручаюсь!

— Я не уйду, пока ты не выслушаешь меня! — упрямо выкрикнула капризная принцесса, чуть ли не топая ножкой. — На этих фотографиях не Я! Как ты мог поверить, что я пошла на такую гнусность?!

Глядя в его бешенные, наполненные яростной злобой глаза, видимо, принцесса решилась на отчаянный шаг. Он смело приблизилась к нему и, зарыдав, рухнула на колени.

— Стас, умоляю тебя, поверь мне! На этих фотографиях не я! Я не знаю, что это за человек, я его никогда в жизни не видела, а тем более я не изменяла тебе! Ты должен мне верить! Стас, я ведь жена твоя! Я люблю тебя!

Зря она это сказала… Раненый зверь, столько времени находящийся взаперти, победно взревел, когтями, зубами разгрыз стальные цепи, вырываясь наружу. Дикое животное кровожадно принюхивалась к своей следующей жертве. Господи, какая же она хрупкая! Если сейчас он посильнее схватит ее за шею, может сломать одним движением ладони. Он замахнулся и ждал, что его человеческая сущность вновь погрузится в непроглядную спасительную тьму. Это потом, позже, он подохнет от осознания, что натворил собственными руками. А сейчас выплеснет свою карательную ярость наружу и избавится от гниющей раны в груди. Но что-то пошло не так… Сквозь сгущающуюся мглу услышал ее болезненные, разрывающие в клочья сердце, горькие рыдания:

— Только не останавливайся. Бей наверняка. Все равно жизни уже не будет…

Ее нежный сладкий голос, наполненный страданием, словно яркий луч солнца вмиг рассеял всепоглощающий кромешный мрак. Его рука безвольно упала, так и не нанеся ни единого удара. А чудовище, столько лет живущее в нем, вместо жестокого нападения тихо заскулило в унисон с этой девочкой…

Волков потерянно отшатнулся. Обхватил голову двумя руками, из его глаз полились не мужественные жалкие слезы.

— Бей, Стас! — с горечью кричала она, придвигаясь к нему на коленях. — Чего же ты ждешь?! Я же ничем ни лучше других женщин в твоей жизни! Я для тебя такая же как все! Их ты не пощадил! Ты никогда мне не верил, а значит, никогда не любил! Бей, Стас! БЕЙ!