Чтение онлайн

Это противостояние опять заставило память проснуться: все было слишком похоже на вчерашнее действо. И даже упругая грудь, прижатая к моей груди, – я как будто совсем недавно все это пережил. И мне понравилось. И тогда, и сейчас. Чересчур понравилось, чтобы запретить себе повторять.

– Тогда… тогда зачем? – С этим вопросом из нее выдохнулось все возмущение. Устала девочка скандалить, хотя, вроде бы, и не начинала как следует…

– Ну, а как ты думаешь, Анжелика? – Детский сад, реально. – Или, действительно, не понимаешь?

– Не понимаю. – Гладкий лоб наморщился. Искреннее такое недоумение в глазах…

– Мне слишком хотелось это сделать, чтобы отказываться.

– Фу. Это – гадко! Вы же человек, а не животное, которое готово спариваться по зову крови!

– Ну, как видишь… – Права, права, конечно, девочка. Но я сначала сделал, а потом уже вспомнил о своей человеческой сущности. – Извини, что поставил тебя в неловкое положение…

– Я не представляю, как теперь можно будет с вами работать! – Притопнула каблучком, слава богу, не по ботинку снова.

– С особым удовольствием, конечно же… – Опять веду себя как свин. И не могу остановиться: безумно увлекательно наблюдать, как с нее бесконечно слетает налет спокойствия. И вместо тихой, трепетной лани на поверхность выскакивает разозленная кошка!

Она теряется до такой степени, что открывает рот в возмущении, и тут же, молча, его захлопывает.

– Да ладно, я пошутил. Просто расслабься и забудь об этом инциденте. Или можешь задрать нос и ходить гордиться!

Пора возвращаться в офис, а я занимаюсь не пойми чем. Там, наверное, весь народ из штанов уже выпрыгнул от беспокойства. И от любопытства – не каждый день высокое начальство ходит по заведениям с красотками среди бела дня… Хотя… хрен его знает, этого Борю. Может, у него это вообще в порядке вещей, и никто не заметил ничего выдающегося…

– Чем гордиться-то? – Адреналин у нее закончился. Похоже, что еще чуть-чуть – и всплакнет.

С таким несчастным видом осматривает блузку, на которой расплылось вишневое пятно, испачканные в мазуте каблучки босоножек, коленку с небольшим синяком…

Выглядит потрепанной. И при этом не теряет ни грамма привлекательности. Все эти шмотки – наносное, а внутри у девочки – огонь, и это самое главное!

– Давай-ка, вызову тебе такси. – Беру ее за руку опять. Какое-то невыносимое притяжение – и желание снова и снова прикасаться к коже. Хотя бы так – невинно. Или не очень невинно – поглаживая основание ладони своим большим пальцем.

До того волнующе это оказалось, что Анжелика снова брыкается, с силой цепляется за сумочку – даже костяшки пальцев белеют от напряжения.

– Я уже уволена, да? – Должна бы расстроиться, по идее. Но она как будто даже довольна.

– Нет, конечно. Просто съезди домой и переоденься. Я, вроде как, немного виноват, что твоя одежда испачкалась, поэтому готов оплатить расходы.

– Вы серьезно? – Она уже приготовилась куда-то бежать, но резко останавливается. Изумленно изучает мою небритую рожу. Так увлеченно, что я начинаю сомневаться – не застрял ли в щетине листик салата или укропа…

– Ну, да. А что такого?

– Нет. Ничего. Просто неожиданно…

– Ну, так я же не совсем скотина. Умею быть нормальным человеком, когда захочу…

Такая она смешная иногда, что невозможно не улыбаться. И уже не хочется ее отпускать, даже на пару часов, даже для того, чтобы переоделась…

– А мне обязательно возвращаться сегодня? – Уже почти садясь в машину, пойманную на ходу, Анжелика оборачивается. С таким невинным вопросом во взгляде, что только черствый дуб не проникнется. Но я – еще черствее дуба. Не проникаюсь.

– Обязательно. Если не появишься в течение двух часов – найду. Приеду и силком заставлю явиться!

– Кхм… Хорошо. Я поняла вас.

– Супер. Мне очень нравится, когда ты такая послушная! – На ум приходит шалость. Дурацкая, не подходящая по возрасту, воспитанию и статусу. Но не сделать ее невозможно. – И, кстати, колготки не надевай больше. В них жарко… И ноги без них намного красивее!

Едва успел увернуться от двери, которой Анжелика хотела прищемить мне нос.

Она уехала разъяренная и фыркающая, зато мое настроение внезапно поднялось. И даже тот факт, что сейчас опять придется возвращаться в душную контору, нисколько не могло его испортить.

Двери скрипят немазаными петлями – еще одна примета «хорошего» хозяина.

Народ почему-то – не в своих кабинетах, а бродит по коридорам, торчит у порога директорской приемной.

«Явление Христа народу» – примерно такая реакция мою весьма скромную персону. Хотя, ошибаюсь: так себя ведут тараканы, когда на кухне включается свет…

– Ой, Роман Витальевич! Как вы сходили в кафе? Вам понравилась кухня в нашем городе? – Дама, которая должна была принести мне отчет, но заставила это сделать Анжелику, – единственная, кто не сбежал, а идет мне навстречу.

И скалится так, словно хочет меня съесть. Вот прямо здесь, не сходя с места.

– А как документы? Готовы? Или вы снова кого-то другого напрягли?

Отодвигаю ее с дороги, чтобы не путалась под ногами. Чем-то неуловимым она мне не нравится, чем-то ужасно напрягает.

Ощущение, что где-то за спиной раздается шипение и шуршание змеи.

– Роман Витальевич, вы в чем-то испачкали рубашку! Давайте, я вам ее вытру?

Не успеваю увернуться, а она уже тянет руки к моей груди.

– А давайте, вы пойдете туда, куда шли?

Как-то я совсем забыл, что испачкалась не только Анжелика… Мысль о девочке заставляет улыбнуться. И тут же слегка пожалеть: ей в этом змеином царстве, наверняка, приходится очень сложно.

И не факт, что мое решение упростит ей жизнь…

Но, если справится, ей все дороги впереди будут открыты. Характер есть, должна потянуть…

– А где же Анжелика?

Настырности этой дамы стоит найти другое применение. Заходит вместе со мной в кабинет к своему шефу – и даже ни капли не смущается. Это, кстати, очень любопытное явление… Что у него за панибратство здесь такое?

– А вам какое дело? – Демонстративно разглядываю бейджик на ее груди. Плоской, между прочим, и ничем не выделяющейся, кроме приколотого белого пластика.. – Вам больше нечем заняться, Наталья Ивановна?

– Это моя подчиненная. Должна работать на своем месте, а она где-то бродит…

– Она больше вам не подчиненная. Так что расслабьтесь.

Наслаждаюсь произведенным эффектом: мадам расширяет глаза в притворном ужасе, и даже Боря Аркадьевич поднимает голову от компьютера. До того он активно притворялся, что чем-то занят, а тут – не смог, оторвался.