Чтение онлайн

– Да уходите же, – сказала я, придерживая его локтем. – Я уже одумалась. Не собираюсь я с вами разговаривать!

Наконец Элеонора сообразила, что делать: поджала губы и вышла вон, закрыв за собой дверь. А я торопливо юркнула в ванную комнату. Камер там не было. Надеюсь, что не было. Во всяком случае, те, что стояли в спальне, я быстро нашла, не так уж их и маскировали.

Сначала хотела расколотить их к чертям, а потом плюнула. Переведут в другую комнату, где камеры спрятаны лучше, а меня и эта устраивала.

Дрожащими руками я провела по экрану смартфона. И тут же чертыхнулась шёпотом: пин-код. На хрена ей вообще нужен пин-код? Она что, ведет тайную порочную жизнь, полную плеток, ошейников и приключений? Иначе кого могут интересовать ее переписки?

Ладно, прорвусь. Это ведь Элеонора. Наверняка там что-то простенькое. Чтоб не забыть с ее-то склерозом. Один, два, три, четыре – вполне подойдёт.

Не подошло. Я набрала в обратном порядке. Потом четыре единицы, четыре двойки – и так до девяток.

Безрезультатно.

Сдаваться не хотелось, но я слишком долго находилась в ванной. Это могло показаться кому-нибудь подозрительным. Поэтому я плеснула в ванну изрядную порцию пены и пустила воду. Нежиться в тёплой ароматной ванне я могу хоть три часа – многие так делают.

Чтобы на этот счёт ни у кого не возникло сомнений, я оставила телефон на полочке у раковины, вышла в спальню, демонстративно сбросила одежду. Привет, извращенец Фаррелл!

Закрыв дверь, я взяла телефон, опустилась в облако пены и продолжила подбирать пин-код.

Что там еще может быть? Год рождения? Я мстительно набрала одна тысяча девятьсот семнадцать. Мимо. Элеонора у нас еще ого-го, не такая уж и старая. Перепрыгнув на одна тысяча девятьсот пятидесятый, я последовательно перебрала все годы, остановилась на своем, основательно польстив старой жабе.

Значит, не год. День рождения? Его я даже примерно не знаю. Я вздохнула и снова забегала пальцами по цифрам.

Прошло, наверное, полчаса. Я уже понимала, что ничего не выйдет – взломщик из меня так себе – и подумывала бросить эту затею, когда дверь распахнулась.

На пороге стоял Фаррелл.

Я успела опустить руку с телефоном под пену. Прости, Элеонора! Если твой телефон не рассчитан на погружение, у тебя его больше нет…

– У Элеоноры пропал телефон! – сухо сказал Фаррелл.

Я сделала самые невинные глаза, на какие только была способна:

– В самом деле? Нельзя быть такой рассеянной. Хотя в ее возрасте это, пожалуй, простительно. Выйдите из ванной! Не видите разве, я моюсь?

Главное – не показывать страха. Лучше прикрыть его раздражением. Я девушка. В конце концов, я стесняюсь.

Но Фаррелл и не подумал выходить. Он мгновенно оказался у ванны, одним рывком выдернул меня из воды и не особо бережно поставил на пол. Я даже не успела разжать пальцы. Телефон так и остался у меня в руке.

– Отдай сейчас же! – процедил он.

Я завела руку за спину – не знаю зачем. Не думала же, в самом деле, что мне удастся победить.

Борьба была короткой. Очень короткой.

Я изо всех сил колотила Фаррелла по груди, выворачивалась, выкручивалась, даже пыталась пинаться. Но это было бесполезно. Из железа он, что ли, сделан? Тогда его бесчувственность и бессердечность вполне объяснимы.

В общем, исход битвы был предсказуем: телефон оказался в одной руке Райана Фаррелла, а другой он прижимал меня к себе.

Я застыла, наблюдая, как хлопья пены стекают по дорогущему костюму. Щеку и шею обжигало неровное дыхание, в грудь впивались пуговицы его рубашки, а в живот…

Я сглотнула, подняла голову и наткнулась на его взгляд.

Потемневшие глаза со зрачками во всю радужку, плотно сжатые губы.

Я буквально оцепенела под этим взглядом. Взглядом дикого зверя, загнавшего добычу.

Мы оба тяжело дышали после схватки, и, кажется, ни один из нас сейчас не думал о чёртовом телефоне. И только теперь я вспомнила, что совершенно голая. Что крепко прижата к мужчине. И что это, наверное, совсем неприлично.

Наверное, нужно было это прекратить.

Вырваться из его рук.

Закричать.

Да хоть что-нибудь сделать.

Но я не могла.

Ничего не могла. Ни дернуться, ни шевельнуться.

Лишь продолжала смотреть на его лицо, на каплю воды на щеке, которую хотелось стереть рукой. А еще почему-то хотелось коснуться тёмных волос и узнать, насколько они жёсткие.

А ещё – провести пальцами по изгибу губ. Почувствовать их тепло и упругость на своих губах…

Холодно не было. Через мокрую одежду я чувствовала жар сильного мужского тела. И от этого странно мутилось в голове.

Тянуло прижаться еще сильнее.

Потереться, ощущая грубую ткань чувствительной кожей.

И неотрывно глядеть в его глаза, обмирая от неясного предвкушения…чего-то…

Может, мне просто нравилось его провоцировать? Ну, или мое чувство самосохранения устало от скуки в этом доме и дало сильный сбой?

Потому что в его взгляде явно читалось: сейчас что-то произойдёт. Что-то такое, что разрушит границы.

А страха не было.

Ожидание.

Нетерпение.

Толика любопытства.

Да, это все было. Мне хотелось, чтобы границы рухнули, я была готова взглянуть на их осколки.

Темный взгляд испытывал, удерживал и казалось, спрашивал меня: «Ты уверена? Уверена в том, о чем просишь?»

– Да…

Я вздрогнула от неожиданности. Чёрт возьми, я подумала это или сказала вслух?

В следующее мгновение Фаррелл отстранил меня от себя и, подхватив под мышки, усадил в ванну.

И сразу же вышел, оставив меня одну разбираться со всей этой хренью, что творилась сейчас в голове.

Вода уже остыла. Пена осела и стала отвратительно скользкой. Я выбралась из ванны, насухо вытерлась, завернулась в полотенце и, вернувшись в спальню, упала на кровать.

Что. Твою мать. Это. Было?

Чему такому я была готова сказать «да», если, конечно, уже не сказала?

Кожа горела. Щёки горели. Всё горело. Сердце до сих пор колотилось, а дыхание не желало становиться ровным.