Чтение онлайн

— У тебя проблемы со зрением? — Замечаю на ее губах едва заметную улыбку, пялюсь, как дурак на двигающиеся губы, потом опускаю взгляд ниже, туда, где бьется еле заметная тоненькая синяя жилка на белоснежной шее. Возвращаюсь к губам, смотрю в глаза и тяжело вздыхаю. Люся напряжена, но старательно скрывает свое волнение. Внаглую смотрю на грудь и вижу как сквозь тонкий белый трикотаж рвутся наружу твердые горошинки сосков.

«Она что, без лифчика? Совсем смелая, что ли?»

Челюсти начинают работать еще активнее, помогая скинуть наваждение. Пережевываю и глотаю.

— Со зрением у меня как раз-таки все в полном порядке, это кто-то на подиум вышел в незаявленной для просмотра одежде, — пытаюсь сказать как можно шутливее, но получается грубо.

Вижу, как вспыхивают глаза у моей нимфы недовольством, сжимаются пальцы на вилке.

Ну, ну! Полегче, дорогая, два удара восемь дырок, помню, знаю, не дурак!

В юности в меня уже летала вилка, шрам у левого соска напоминание, что с девушками нельзя шутить, если у них в руках присутствуют колюще-режущие предметы.

Опускаю голову в тарелку, чтобы не провоцировать конфликт и ускоренно доедаю салат. Кидаю случайный взгляд на Люсины нетронутые бутеры.

— Миш, съешь, пожалуйста, я не хочу, — двигает она ко мне тарелку.

Вот же глазастая! Но неловкости не чувствую.

— Ты, наверное, в школе пообедала? — спрашиваю, а сам тащу бутеры в рот. — Люся, чай или кофе? — киваю на электрический чайник с двумя розочками на боку.

«Роза, колючий цветок, — непроизвольно генерирую мысли. — Прямо, как моя Люсечка, но ничего, мы колючки-то пообломаем».

— Нет, в школе учителей не кормят, — поясняет она мне, словно своему ученику.

Поднимается из-за стола, достает из верхнего шкафчика две прозрачные чашки, чайные ложки, сахарницу и банку с кофе с зеленой этикеткой. Я стараюсь не смотреть на стройные ножки и притягательную попку, обтянутую красными шортиками.

Красная тряпка для быка! Точно! Ну что ты будешь делать?

Стараюсь не думать о «корриде» и о том, что я и есть тот самый бугай, что готов накинуться на красное.

Но кто ж меня услышит?

Палатка на халате снова стремится ввысь. Я поправляю незаметно член, прижимаю к животу. Если я сейчас накинусь на Люсю, она меня не простит, еще и кипяток в ее руках тоже действует на меня не хуже успокоительного.

— А почему вас не кормят? Учеников, значит, кормят, а вам что, не положено есть?

— Что ты! — с сарказмом восклицает она. — Это детей кормить нужно, во время уроков у них тратятся силы, активно работают мозговые клетки, а учителя обойдутся, да и вообще, им полезно для похудения. Тебе сахара сколько? — не оборачиваясь спрашивает, и ложка ныряет в сахарницу.

— Две.

Сыпет в чашки сахар, недовольно сопит. Кипяток журчит, наполняя чашки водой. Прозрачные стенки становятся темными. Встаю и делаю шаг к Люсе.

— Давай я, — легко отстраняю ее и беру чашки, переношу на столик. Сажусь. Поправляю разъехавшиеся полы халата, прячу волосатые ноги. Нет, не стыжусь. Я ж мужик, но «там» иногда навожу порядок, брею. Минет дело интимное и гигиеничное. Не люблю, когда партнерши плюются моей волосней.

Черт! Миша, снова ты о своем. Кто о чем, а вшивый о бане. Тпру, Миша, остынь.

— Так, а как же вы весь день голодные, это же никакого здоровья не хватит, — слышу в своем голосе недовольство.

— А так, кто-то бутерброды с собой берет, кто-то конфеты в сумке таскает…

— А ты?

— И бутерброды, и конфеты, а если есть окошко в расписании, там рядом кафе есть, бегаю, кофе с пирожными пью, — садится напротив и делает маленький глоток горячего кофе.

— Вот тебе и обслуживающий персонал. Даже хозяин свою собаку кормит.

— Так то ж собаку, — смеется Люся. — А мы учителя, это хуже. Мы только команды сверху можем выполнять, а кормить нас необязательно, зарплату платят же, что еще нужно.

— А что это за мальчишка у ворот с цветами стоял? — ступаю на опасную территорию и смотрю на вазу с моими ромашками. Стоит на подоконнике. Приятно.

— А это мальчишка, ты правильно заметил, старшеклассник. Его младшая сестра в моем классе учится.

Люся выразительно фыркает и снова делает маленький глоток кофе.

— А рядом с ним мужик, с розочками?

Вот неймется мне, как кто за язык дергает.

— А мужик… мужик, обыкновенный… таксист.

Вижу, как на щеках лапы разливается нервный румянец. Значит, тут что-то нечисто. Врать моя Люся не умеет. Это я уже понял. Честная училка.

— Да?

— Ага.

Замечаю на ее лице сомнение, смотрит на меня испытующе, словно размышляет: спросить или не спросить.

Ну, давай, родимая, поговорим уже и расставим все точки.

Но говорю снова я, вернее, спрашиваю:

— Так почему убежала утром? Не разбудила? Завтрак не приготовила?

Вижу по выражению лица, что понимает, о чем спрашиваю. Пытаюсь изобразить обиду.

Люся смотрит в сторону. Ищу ее взгляд, но безуспешно.

— Миша, а кто такая Аля?

Пристальный взгляд и ожидание ответа. Кажется, Люся перестала дышать. Я тоже.

Аля звонила пару раз, я не слышал, перезванивать не стал, ее звонки так и остались неотвеченными. Но откуда Люся знает? И что она знает?

Подумаешь, легкая интрижка в сельпо!

— Ну… это по работе, наши заказчики из области, — ну не вру же, правду говорю. Не договаривать, это же не врать, правда? — А ты почему спрашиваешь?

Говорю, а у самого уши горят. Перед глазами проскочила картинка нашего времяпрепровождения с Алей. Наверное, на моем лице Люся замечает какие-то метания.

— Так, просто, она звонила тебе тем утром, — пожимает она плечами.

— И что? Это по работе, наверное, — говорю и пытаюсь поверить в свои слова.

— Да? Ну ладно.

Чашка у Люси пустая, тоже делаю последний глоток и отставляю чашку. Люся, кажется, не собирается говорить мне больше того, что уже сказала.

Она вздыхает, встает из-за стола, собирает посуду и складывает в раковину. Уходит в ванную. Молча, с чувством собственного достоинства.

Я тоже молча наблюдаю за ее движениями. Мысленно подсчитываю свои шансы на успех. Слышу, как она достает одежду из стиральной машины.