Чтение онлайн

— Ну здравствуй, серая. Далеко собралась?

Её огромные глаза в упор на меня смотрят. Кажется, она забыла, как дышать, как говорить, как двигаться.

Всё тело покрылось мелкими мурашками, но она всё равно молчит.

Её страх проявляется не через слёзы и крики. Нет. Он настоящий, вязкий, как густой дым, он щекочет ноздри, будто запах крови после драки. И я чувствую, как он подогревает меня изнутри.

Страх — единственное чувство, которое во мне ещё живое. Он не поддаётся логике, он не красив. Но как же вкусно он пахнет. Прямо как эта серая мышь в моих руках.

Она реально выглядит как мышь. Против меня, огромного парня метр девяносто два, она едва дотягивалась мне до шеи. Казалось, что её можно в два счёта переломать.

Я поднял ствол и мягко, почти лениво коснулся его холодным носом её щеки. Не удар, не пощёчина — лёгкое прикосновение железа.

Она вздрогнула, но не отшатнулась. В её глазах мелькнуло что-то странное, тянущее — как тихий ток, от которого хочется держаться, но не отойти.

— Ахмат, что там у нас? — орёт Гром нетерпеливо, будто мы не на забаве, а на работе.

— Мышь серая, — отвечаю я, не глядя на него. — Сейчас покажу.

Я тащил её к парням, крепко держа за руку. Пальцы чувствовали тонкие кости запястья, как веточку от дерева. И всё равно я смотрел только на её лицо. Мелкая дрянь прикусила губу до крови, но ни звука не выдала.

Откуда она тут? Кто-то прислал шпионить? Да она на агента не похожа. Да и мы не сделки проворачиваем. Всего лишь играем.

Рука сама сжала её сильнее, и я резко оттолкнул её, как пустую тряпку. Серая мышь отлетела от меня и упала на колени прямо перед парнями. Сначала на колени, потом на задницу — как кукла без нитей. Она вздрогнула, на шее дрогнула тонкая вена, но не закричала.

И всё так же смотрела на меня во все глаза — чёрные зрачки на голубом фоне, как две бездны.

— Ну-ка, — сказал я ровно, в моём голосе не было ни капли сожаления. — Кто это у нас? Подарочек из кустов? Признавайтесь, парни, чей экземпляр?

— Кто это вообще такая? — Гром усмехнулся, щуря глаза, высматривая выгоду в новой игрушке. — Куколка, ты там от маньяков убегала?

— Хочешь, я тебя спасу от него? — протянул Никита, облизывая губы. — Но придётся хорошенько отработать, красивая.

Она всё молчала. Только губы прижала так, будто держала внутри крик.

— Полина? — вдруг подал голос Макаренко, тот самый с яблоком. — Что ты тут делаешь?

Все повернулись к нему. Он сам, кажется, понял, что сказал лишнее, но слово уже вырвалось.

Я услышал это имя и почувствовал, как что-то в груди натянулось на тонкую струну. «Полина». Оно звучало необычно — мягко и в то же время остро, как нож, который режет по живому. Заставило меня улыбнуться без всякой причины.

Я повторил вслух, будто пробуя вкус:

— Полина. — Произнес ещё раз, медленно, смакуя звук на языке. — Полина.

Имя было сладким и запретным одновременно. Словно глоток холодной воды после сигареты.

— Так вы пара или как? — смотрю я ей в глаза и задаю вопрос.

— Нет. Просто учимся вместе, — отвечает Димас.

— Слышишь, Полина, ты либо отвечай на мои вопросы, либо сейчас с ним будешь стоять. Яблок для вас двоих хватит.

Что ж, если в её глазах и мелькнул страх, то очень быстро и погас. Девочка хорошо владела своими эмоциями, и это куда больше восхищало меня, чем просто видеть в её глазах страх.

— Значит, молчишь? Ок. Пошли, — я подхватываю её и с лёгкостью ставлю на ноги. Боже, да она весит два с половиной килограмма. Может, воздухом питается?! — На, — протягиваю ей пистолет, — или говори, что ты тут делаешь, или стреляй в яблоко. Гром, поставь на голову ему яблоко.

Дёргаю её снова на себя и, вжав спиной в свою грудь, поднимаю руки и помогаю их вытянуть. Хрупкие кисти дрожат под весом ствола. Но она не разжимает руку, а сильнее сжимает его. Я обхватываю её руки своими и нависаю сверху. Кожа холодная, но приятная на ощупь. А ещё она чертовски вкусно пахнет. На секунду прикрываю глаза от удовольствия. Блядь, а с ней интересно будет поиграть.

— Ну что, Димасик, готов попрощаться с жизнью? Не думаю, что мышка выстрелит удачно. Если что, кому передать последние твои слова?

— Не надо… — скулит он. Блин, даже не могу представить, как это — испытывать такой страх. Я никогда ничего не боялся. То ли натура у меня такая, подкованная деятельностью моего отца, то ли родился бракованным. Отсюда и желание пугать других. Ведь их страх я чувствую по запаху.

— Итак, Полина. У тебя два варианта: либо ты сбиваешь яблоко у Димасика на башке, либо начинаешь со мной говорить. Ведь будь ты немая, Макаренко нам бы обязательно уже это сообщил. Но смотри, убьёшь парня — сядешь надолго. Это же намеренное убийство. Ну так что?

Её руки немного дрогнули. Совсем чуть-чуть. Но не это смутило меня. А собственная реакция на неё. Ведь пока девчонка крутила руками ствол, словно прицеливаясь, я ощущал прилив дикого жара. И это не только между ног, хотя и это странно. Ведь возбудиться на какую-то серую мышь из леса — для меня не свойственно. Но прилив был и выше. Где-то в области сердца. Меня обдало волной кипятка, и это чертовски было странно.

Парни что-то там хихикали, обсуждая Димасика, который был уже чернее ночи. Я же был слишком сосредоточен на мыслях о незнакомке.

А потом прозвучал выстрел.

На секунду я даже перестал дышать. Ещё не осознавая, что девчонка нажала сама курок и последствия всему этому. Наступила тишина. Слово «гробовая» подходит идеально. И лишь когда Дима истерично начал смеяться, я смог посмотреть на него.

Клянусь, я был готов увидеть его с дыркой в груди, в животе, в голове даже. Но уж точно не ожидал, что серая сможет прострелить яблоко. Это вообще как?

— Ты кто, блядь, такая? — говорю я и отпускаю её руки. Она поворачивается ко мне быстро и, вытянув руки вперёд, наставляет на меня пистолет.

Я вижу страх в её глазах. Теперь он ощутим и с запахом. Но вот мне по-прежнему не страшно.

— Знаешь, серая, когда наставляешь оружие на человека — будь готов стрелять. Ведь тогда он пристрелит тебя.

Я делаю шаг к ней. Потом второй. Парни наконец-то отошли от шока и начали метушиться. Я же поднял руку вверх, давая им понять, чтобы ничего не делали. Когда ствол вжался мне в грудь, серая изрядно напряглась, но ствол не убрала.

— Давай: или нажимай на курок, или ты об этом пожалеешь.