Чтение онлайн

— Ромашка, дуй в душ. У тебя пять минут, — поднимается он на ноги и смотрит сверху вниз на моё голое тело. Да-да, я теперь сплю обнажённой. Потому что Ахматов так хочет. А мне не тяжело. Люблю ведь без памяти его одного.

— Мы куда-то идём?

— Нет, едем.

Едем? Почему вчера ничего не говорил. Вот же блин.

— Даня, у меня рабочий день сегодня.

— Я уже всё решил. Давай, Полина, быстрее. Осталось четыре минуты, — говорит он и уходит на кухню. Слышу, как включается кофемашина. — Три, — оттуда орёт.

Вскакиваю с кровати и бегу в душ. Если Ахмат сказал, что мы спешим, значит, это так. А я не хочу ехать в халате, куда бы он меня ни вёз.

— Даня, а форма одежды какая? — забегаю в одном полотенце на кухню.

— А мы точно опаздываем? — смотрит он на часы. — Успеем.

— Что?

Даня за одну секунду оказывается возле меня и снимает полотенце. Подхватывает под пятую точку и несёт к столешнице. Благо там ничего нет. Только моя пятая точка. Зашибись.

Его губы голодные и требовательные. Движения уверенные и быстрые. Обычно Ахмат любит растягивать прелюдию, но мы же спешим. Хотя на качество выполненной работы это не влияет.

Через пятнадцать минут мы спускаемся к его машине и уезжаем. Даня не рассказывает, куда и зачем. А за пять минут до указанного места и вовсе завязывает мне глаза.

— А это обязательно? — немного испугавшись, спрашиваю я.

Я не люблю темноту. Боюсь подвалов. Неизвестности. Блин, девочка выросла в деревне, а боится подвалов. Да и не просто там, типа «ой, мне страшно». Нет, до тахикардии и потери сознания. Мама говорит, что в детстве я упала в пустой колодец, и меня не могли долго найти. Скорее всего, страх оттуда.

— Не бойся, ромашка, я же рядом. И максимум, что могу сделать, когда ты с закрытыми глазами, — это сыграть в БДСМ. Но так как руки тебе не связываю, то это не игра.

— Ха-ха, юморист ты, прямо Даниил. И, как я заметила, в отличном настроении. Так может, скажешь, куда мы едем?

— Увидишь скоро.

Его пальцы касаются лица, а через мгновение атласная ткань прикрывает мне веки. Даня на затылке завязывает ленту и целует мою шею.

В машине тепло, я сняла курточку сразу, как села. Было бы куда проще, если бы Даня сказал, куда мы едем. Но… Я надела чёрный брючный костюм. Куда бы мы ни пошли, он везде вроде как должен подойти.

— Ещё долго? — я, наверное, каждую секунду у него спрашиваю. Потому что сердце стучит сильно и громко. Ладошки вспотели. Серьёзно, это какой-то прикол. Мне не страшно встречаться с мафиози, но страшно сидеть с лентой на глазах.

Наверное, он чувствует мой страх. Однажды Даня сказал, что первое, что он почувствовал в день нашей встречи, — это запах моего страха. И это лучшее, чем он когда-либо дышал. М-да, у каждого свои предпочтения.

Рука Дани ложится на моё колено и спокойно гладит. Ну разве не в этом проявляется его нежность? Конечно, Даниил Ахматов никогда этого не признает. Но на самом деле внутри него есть свет. Просто он закрыт под тысячей замков. Но я… Когда этот свет выйдет наружу, я буду рядом. Потому что я его люблю.

Глава 29. Даниил

Я знал, что она испугается. Не темноты, а той неизвестности, в которую я сейчас пытаюсь втянуть.

Полина вообще не боится того, чего стоило бы. Она смотрит в лицо людям, от которых у других дрожат колени. Говорит спокойно там, где нужно молчать. Любит меня — человека, которого боятся.

А вот лента на глазах… Вот тут её дыхание сбивается. Я чувствую это кожей. Она нервно теребит край пиджака и кусает губы. Хочется остановить машину и впиться в те самые губы. Самому кусать и зализывать раны. Но мы действительно опаздываем. И так, секс на кухне не входил сегодня в мои планы. Хотя я должен был предугадать, что сдержаться не смогу, когда увижу её голой.

— Не бойся, ромашка, — повторяю тихо, хотя понимаю: она боится не меня. Она боится потерять контроль. А я, чёрт возьми, именно его и забираю. И сегодня она поймёт, что если Даниил Ахматов чего-то хочет, он получает.

Когда приезжаем, я первым покидаю машину. Помогаю Полине выйти и накидываю на плечи куртку. Багажа у нас с тобой нет. Да и летим мы всего на два дня. На больше пока вырваться не могу. На носу важная сделка. Отец все уши прожужжал, что надо провести всё правильно. Раньше он боялся, что я всех его партнёров расстреляю, если мне что-то не понравится. А теперь боится, что лоханусь и совершу ошибку. С чего бы это?!

Я веду ромашку за руку. Она переставляет ноги медленно. Неуверенно. Я же специально не тороплюсь — хочу, чтобы она чувствовала: рядом со мной можно идти даже вслепую.

Когда усаживаю в кресло, её пальцы тут же вцепляются в подлокотники. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас пробьёт рёбра. Дыхание сбивается.

Моя девочка! Она какая-то неземная. Только в такую я мог влюбиться.

Я снимаю ленту медленно. Не потому что тяну момент — потому что хочу увидеть её лицо в ту самую секунду, когда страх сменится восторгом.

Полина моргает. Один раз. Второй. А потом замирает. И в этот момент я понимаю: ради вот этого взгляда можно было пройти всё, что я прошёл. Чтобы видеть восторг у любимого человека. О-хо-хо, с меня так и несёт романтикой.

— Даня… — выдыхает она так тихо, будто боится спугнуть реальность.

Мы сидим в частном самолёте. Мягкие кресла. Тёплый свет. Пространство, где нет ни охраны, ни чужих глаз, ничего построенного. Только мы и небо, в которое мы вот-вот ворвёмся.

Она крутит головой, как ребёнок. Искренне. Без игры. И у меня внутри что-то ломается окончательно.

Люди моего ранга не привыкли к такому. Я видел много, но не чувствовал ничего. Это как после ковида: ешь вкусную пищу, но не чувствуешь вкуса. Тем более я привык покупать. Привык, что вещи, эмоции, люди — это ресурс. А она… она радуется так, будто я подарил ей не полёт на самолёте, а целый мир. И я хочу видеть её улыбку и счастье каждый день.

— Ты… — она резко поворачивается ко мне. — Ты что, серьёзно?

— Более чем, — спокойно отвечаю я, хотя внутри шторм. — Пристегнись давай. Мы взлетаем.

Самолёт начинает движение, и Полина хватается за мою руку. Не напоказ. Не специально. Инстинктивно. Как за единственную опору. И это подкупает. Хотя куда уже сильнее. По уши в ней.

— Куда мы летим? — нервно крутится на месте.

— В Париж.

Когда нас отрывает от земли, она смеётся. Почти истерически. Смеётся и одновременно почти плачет. А потом делает то, чего я вообще не ожидал. Расстёгивает ремень безопасности и запрыгивает ко мне на колени.

— Париж?! — смотрит на меня снизу вверх, глаза горят. — Ты сказал… Париж?! — недоверчиво переспрашивает.