Чтение онлайн

Прежде, чем сделать заказ, перед нами поставили бокалы с чистой водой. Я пробежалась по графам меню. Сэндвич с жареными мозгами? Очень хорошо, но нет, спасибо.

– Устрицы Скалистых гор, - с выражением прочитала я.
– Какое красивое название! Пожалуй, закажу их!

Устрицы я любила. Прошлым летом, отдыхая на Кипре, мы с мамой только ими и питались. Вкуснотища! С гордостью захлопнув меню, я протянула его официанту.

– Инна, ты уверена в своем выборе?
– осторожно спросил меня папа. Я неопределенно пожала плечами. В этой жизни ни в чем нельзя быть уверенным до конца, но уж с меню в каком-то ресторане я смогу совладать.

– Превосходный выбор! Это яички теленка, - влез в наш разговор официант.
– Вымоченные в воде и обжаренные в специях...

– Не продолжайте!
– с ужасом прошептала я и вновь выхватила меню у официанта.

Я стала бегло читать дальше: говяжьи мозги, жареный тарантул, суп из птичьих гнезд... Да, что же это такое? Где нормальная еда?

– А у вас есть пицца?
– спросила я у официанта.

– Что, простите?
– натянуто улыбнулся официант.

– Или, на худой конец, бутерброды с колбасой, - отшутилась я.

– Не понимаю вас, - отстраненно ответил официант.

Похоже, в этом месте туго не только с нормальными блюдами, но и с чувством юмора у персонала.

– Инна, давай я закажу?
– предложил папа. Доверься моему вкусу, постараюсь тебя не подвести!

Я вновь пожала плечами. Так и быть. Благодаря отцу, мы быстро сделали заказ. Решили начать со стейков.

Пока нам не принесли еду, мы молча пялились в разные стороны. Позже уже сидели, уткнувшись в белые блестящие тарелки.

– Ты догадываешься, зачем я тебя пригласил, Инна?
– наконец прервал напряженную тишину отец.

– Поговорить о совместно нажитом с мамой имуществе, которое ты решил оттяпать спустя десять лет?
– предположила я.

– Да, согласен, это был худший из всех предлогов, который я мог тогда придумать, - тяжело вздохнул отец, нервно комкая салфетку в руках.

– Предлог для чего?

– Чтобы с тобой, наконец, помириться.

Я молчала. А что тут скажешь?

– Как тебе платье?

– Коротковато, - поморщилась я, вспомнив, сколько раз за сегодняшний вечер оно успело задраться.

– Ольга выбирала... Мы очень хотели, чтобы тебе понравилось.

Ольга - папина вторая супруга. Я вспомнила, как мама счастливо поднимала вверх большой палец и твердила: 'Человек, подаривший это платье, имеет отличный вкус!'. Знала бы она, кто этот человек... Локти бы от досады за свои слова кусала.

– Поначалу мне было очень стыдно, - быстро и глухо начал отец.
– Перед тобой, перед Наташей... Но что я мог поделать, когда прошлые чувства были мертвы, мы с твоей мамой были как оголенные нервы, постоянно ругались. Не при тебе, конечно, ты была тогда слишком мала. Я собрал вещи, чтобы не мучить твою маму. Поверь, со мной ей было бы хуже, чем без меня. Да, и ребёнку расти в среде постоянных недопониманий и скандалов...

– Допустим, - прервала я его монолог. Все эти любовные тонкости были мне пока неподвластны.
– Но что тебе мешало продолжить со мной общаться? Почему ты вместе с мамой бросил и меня? Я-то тут причем, папа? Я разве с тобой скандалила? Я была обычным ребёнком, который нуждался в отце!

– Когда я пришёл тебя навестить в первый раз, ты меня оттолкнула. Сказала, что не ненавидишь.

Если честно, я это уже плохо помнила. Или не хотела помнить.

– Ну, а потом, - отец горько усмехнулся, - ситуация начала только усугубляться. Мне было страшно подойти к тебе и быть вновь отвергнутым. Я знаю, я трус!
– папа повысил голос. Какая-то седовласая женщина за соседним столиком с интересом посмотрела него.
– Я исправно платил алименты и убеждал себя, что без меня тебе будет только лучше. Это, Инна, как эффект плацебо. Я так убедил себя в том, что ты во мне не нуждаешься, что, в конце концов, сам в это поверил. Тем более, что и ты не искала встреч со мной.

А вот это уже чистая правда.

– Но куда уже тянуть, Инна? Ты - совсем взрослая. А я так больше не могу.
– Глаза отца как-то странно блеснули. Он что, сейчас заплачет? Я непонятно чего испугалась.
– Ты - единственный мой ребёнок. И я хочу, чтобы ты была рядом.

У меня ком встал в горле. Я прокашлялась. В том момент вновь почувствовала себя Катериной Тихомировой из фильма 'Москва слезам не верит'. Хотелось ответить что-то вроде: 'Господи, я столько раз представляла себе эту нашу с тобой встречу. Столько слов всяких придумывала. А встретились - и сказать нечего'.

Я тяжело вздохнула и уставилась в красивый расписной потолок.

– Пап... Не знаю, что ответить!
– почему-то вырвался нервный смешок. Отец по-прежнему смотрел на меня, не отрывая взгляда.
– Ты хоть понимаешь, сколько ты всего пропустил? Тебя ведь не было рядом практически всю мою сознательную жизнь...

Я набралась смелости и вновь заглянула ему в глаза. В них стояли слезы. Мне стало совсем не по себе. Я отхлебнула большой глоток воды. Ладони вспотели. Если принять во внимание тот факт, что мне достался папин характер, я представляю, как сложно ему признавать свои ошибки и извиняться. Хоть и за дело (за большое такое дело, которое нехило подкосило две жизни: матери и дочери). Хоть и перед родным человеком. Но я сейчас оказалась в ситуации не лучше, оказывается, прощать не намного легче, чем просить прощения. Как-то я за десять лет свыклась с ролью дочери, ненавидящей отца... И так все быстро в своей жизни переиграть?

– Инна, не поверишь, но чем дальше, тем страшнее признавать свою вину... Дочь, я так в себе запутался... А когда услышал в туалете, как ты грозишься кишки выпустить наружу, так вообще принял это на свой счёт!

Я густо покраснела и огляделась. Кораблева с родителями в зале, слава Богу, не было.

– Мне тяжело.
– Наконец призналась я.
– Ты ведь понимаешь, что по щелчку ничего не случится? Так быстро все плохое нельзя забыть. Мне нужно время свыкнуться с мыслью, что...
– я немного подумала и тихо добавила, - с мыслью, что у меня наконец-то появился родной отец.

Папа вздохнул и опустил голову на ладони. Никогда бы не подумала, что этот человек вызовет во мне такие эмоции, но у меня от жалости сжалось сердце.

– Хорошо, - наконец, отозвался он.
– Я понимаю, сколько всего тебе должен и готов ждать.

– О, это точно!
– я попыталась придать своему голосу одновременно веселья и злорадства. О, ужас! Мне захотелось его приободрить.
– Начнем с долгов. Для начала ты мне задолжал десять походов на балет! На 'Щелкунчика'! Будем наверстывать свои упущенные новогодние традиции. Помнишь?

***

Как оказалось, позже к нашему ужину должна была присоединиться жена отца Ольга. Честно признаться, я была не готова к такой встречи. Пока с меня хватило разговора с отцом, хорошенького помаленечку. Уж слишком много моральных сил было потрачено за вечер. Не скажу, что я не люблю Ольгу, скорее, за все эти годы я просто смирилась с её существованием, как и она с моим. Ольга в лучшие подруги мне не набивалась, да и видела я её от силы раза три. И всякий раз с удивлением отмечала, что моя мама женственнее, красивее, эффектнее. Но сердцу, как я уже и говорила, не прикажешь.