Чтение онлайн

— Ты должен был выбрать меня. И как родитель обязан был войти в мое положение, и назвать этот чертов адрес.

— Ира! — дед встает со стула, облокотившись руками о стол. — Я сделал то, что посчитал нужным. Полина не должна жить с тобой и Ромой, слушать ваши постоянные ссоры и упреки в ее адрес без повода. Если бы я знал, что творится у вас, давно бы сам забрал внучку к себе.

— Наши отношения с Ромой касаются только нас двоих, а она, — мать показывает на меня. — Должна жить с нами. Ты посмотри на нее? Разве она может сама себя обеспечивать? Да у нее в голове только одни парни поди, да гулянки, а ты еще…

— Стоп, — почти кричит дед. — Я не позволю оскорблять внучку. Если ты не готова на нормальный диалог, то прошу тебя вместе с Ромой отправиться к выходу.

— Ты меня выгоняешь? — недовольно вскидывает бровь мать. — Я твоя дочь. Мама почему ты молчишь?

Я смотрю на бабушку, которая словно котенок забивается в угол и мечется между мужем и собственной дочерью. Уголки ее тонких губ опускаются вниз, когда она поочередно смотрит на них обоих.

— А ты не вмешивай сюда мать, — уже тише отвечает дедушка. — Никто тебя не выгоняет. Я только прошу вести нормальный диалог.

— А я, по-твоему, что делаю? — требовательно спрашивает она, а затем обращается к моему отцу. — Ром, ну ты-то хоть что-нибудь скажи?

— Я хочу, чтобы наша дочь жила с нами, а не черти, где, — встает он с небольшого диванчика. Папа как обычно одет в черные классические брюки и серый джемпер. Его русые волосы небрежно торчат на вверх.

— Зачем? — задает вопрос дед, скрещивая руки на груди.

— Что зачем? — папа удивленно приподнимает бровь.

— Зачем вы хотите, чтобы ваша дочь жила с вами? — оба мои родителя переглядываются и когда ответа не поступает, дедушка продолжает. — А я скажу зачем. Вы нашли в Полине — врага. Все ваши взаимные обиды и упреки друг к другу вы направили на одного единственного живого человека в вашей квартире. Только это человек, ваша родная дочь, которая не виновата в том, что вы не можете никак наладить свои отношения. Поэтому вы или ищите другого специалиста, если не можете сами решить проблему, или расходитесь.

— Ах, как же так, Федя? — взволнованно ахает бабушка.

— А вот так вот, Люда, — он смотрит на нее с пониманием. — Если они не могут быть счастливы вместе, отравляя все вокруг себя, то лучше пусть будут счастливы по одиночке.

— Но это как-то неправильно, — голос бабули дрожит.

— Это в ваше время было неправильно, а сейчас все по-другому, — грустно улыбается он.

Я молча наблюдая за происходящим, стоя в углу кухни и обнимая себя, словно защищаясь. Дедушка прав, я действительно стала их врагом, против которого они сплотились, но я же живой человек, со своими чувствами, эмоциями и желаниями. Поэтому я и решила съехать от них. Так будет лучше для меня, но, к сожалению, не для них. Я уверена, что родители не за меня переживают, а за себя. Их ссоры точно усилились и теперь они обвиняют друг друга в моем переезде.

— Рома, иди прогрей пока машину, — спокойный тоном обращается дед к моему отцу.

— До свиданья, — папа без лишних вопросов прощается с родителями жены и напоследок бросает взгляд на меня. Только вот ничего я прочитать в нем не успеваю. — Пока, дочь.

— Пока, — отвечаю не своим голосом.

— Дочь, — дед говорит мягко. — Если ты несчастлива с ним, то расходитесь. Разменяйте свою трехкомнатную квартиру на две поменьше и живите раздельно. Ты не видишь, что у вас не получается? Зачем ты отправляешь себе жизнь?

— Все у нас нормально, — рявкает мать. Я не сдерживаюсь и закатываю глаза.

— Оно и видно, — он устало вдыхает. — Тебе всего сорок четыре, не продолжай губить свою жизнь.

— Ничем я таким не занимаюсь, — выдает она, но в ее глазах я успеваю заметить сомнение. — А ты, дочь, если не вернешься домой в течении недели, то можешь забыть, что у тебя есть мать и отец.

— Ира! — предупреждает ее дедушка.

— А что сразу Ира? — возмущается она. — Или ты что хочешь, чтобы твоя внучка залетела от кого-нибудь недотепы и испортила себе жизнь?

— Вот значит какого мнения ты обо мне? — наконец-то я подаю голос, делая небольшой шаг из угла.

— Ты же для этого съехала, — фыркает родительница. — Разводить в своей квартире бордель.

От услышанного у меня резко начинает звенеть в ушах.

— Ничего, ничего, — едко улыбается она. — Я все равно узнаю, где ты живешь, и когда я узнаю, свяжусь с человеком, который сдал тебе квартиру и устрою ему скандал.

— Ты не посмеешь! — сверлю ее глазами.

— Ира, ты слышишь, что говоришь? — следом произносит дед.

— Посмею и все я прекрасно слышу, — она переводит взгляд с меня на своего отца, а затем снова на меня. — Не нужно меня провожать.

Цокая небольшим каблуком о паркет, родительница разворачивается и молча выходит из квартиры.

Ее слово парализуют и наваливаются на мои плечи неподъемным грузом. Мне хочется плакать, но я сдерживаю себя. Ни здесь, ни при дедушке с бабушкой.

— Полин, — первой зовет меня бабушка. — Может чая? Зеленого с мятой?

Я отрицательно качаю головой, всеми силами сдерживая поток слез.

— Конечно, давай, — отвечает за меня дедушка и подходит ко мне, обнимая за плечи. — Поли, мне очень жаль.

— Мне тоже, — выдавливаю я, смотря в родные зеленые глаза.

— Все будет хорошо, — старается подбодрить меня, гладя по спине и улыбаясь. — Присядь.

Я послушно сажусь на стул и кладу лицо себе в ладоши.

— Не нужно прятаться, — бабушка ставит чашку ароматного чая передо мной. — Все должно наладиться.

На ее слова мне удается ответить только глубоким и обреченным вздохом.

Через час после дерьмового разговора с родителями я стою на крыльце главного корпуса нашего университета и пытаюсь надышаться холодным воздухом. Как бы я не любила зиму, но все равно две вещи в ней меня всегда цепляют. Первая — это невероятная красота. Только чего один украшенный город стоит. А если добавить к этому новогодние ярмарки, нарядную елку в центре площади, организованные открытые катки и горки, то атмосфера праздника становится просто сумасшедшей. Второе — это морозный воздух. Именно он всегда расставляет все мои мысли по полочкам. Поэтому я не спешу входить в здание и даю себе немного времени остудить пыл и успокоить собственные чувства.

— Замерзнешь же, — прерывает мое уединение Даня — староста группы, в которой я учусь. Парень выше меня примерно на десять сантиметров, с короткими русыми волосами, голубыми глазами и с мягкими чертами лица.

— Неа, — нахожу в себе силы ответить и даже слегка улыбнуться.

— Пошли, пошли, — он хватает меня на талию и тянет за собой в здание университета. — Пора учиться.

— Что здесь происходит? — мы с Даней оборачиваемся и видим недовольное лицо Лукина.

— О, Илюха, привет, — староста протягивает ему руки, на что Илья неохотно ее пожимает. — Что ты забыл в стенах родного университета?