Чтение онлайн

Слышу шорох, смотрю в сторону дыры в заборе. И вот в темноте появляется Аня, наступает на землю осторожно, будто идет по минному полю.

Девчонка, которая вытащила меня из ада и сама того не помнит.

Смелая. Все же пришла сюда, хотя у меня были мысли, что она меня кинет.

Я не двигаюсь, не хочу ее пугать.

Да и что ей говорить?

Что я тогда хотел умереть? Что она пришла слишком рано, и я еще не успел окончательно сдаться? Что теперь мне приходится жить только потому, что она оказалась рядом?

Но ноги меня не слушаются, и я все же выхожу из темноты, Аня сразу замечает меня.

Мы молча приближаемся, у меня внутри все скручивается. Останавливаемся в двух шагах друг от друга. Аня смотрит на меня снизу вверх.

— Привет, — тихо говорит она.

— Привет.

Девчонка тут же засовывает руку в карман куртки. Долго что-то ищет, словно карман бездонный. А потом она вытаскивает небольшой мешочек из бархата, почти невесомый.

Дрожащими пальцами она аккуратно его раскрывает, переворачивает и на ее небольшую ладонь вываливается крестик. Цепочка запуталась, но я бы узнал эту штуку даже в темноте, даже на ощупь, даже если бы у меня не осталось глаз.

Я замираю.

Невозможно сразу вдохнуть, грудную клетку сковал спазм.

— Это ведь твое, да? — ее голос едва слышен.

Она смотрит на меня осторожно, робко.

Я медленно киваю.

— Мое.

Аня протягивает руку, я делаю шаг и беру…

Но не крестик, а касаюсь ее пальцев. Они холодные, как лед. Кожа нежная, мягкая.

— Ты замерзла? — спрашиваю почти шепотом.

— Нет, — она качает головой.

И я ей верю.

Потому что знаю этот холод, он не снаружи, он бурлит внутри нее.

Наши пальцы соприкасаются дольше, чем нужно, но девчонка не отдергивает руку. А я не отпускаю.

Все же заставляю себя взять крестик, сжимаю его в кулаке. Но отвести взгляд от красивых зеленых глаз не в силах.

Она тоже буравит меня взглядом, старается, но не узнает. И все равно тянется ко мне.

Сердце начинает стучать слишком громко. По вискам шарашит молоток. Каждая клетка помнит, кем Аня стала для меня.

Но я молчу.

Рано, она еще не готова. Я тоже не уверен, что выдержу.

Даже не моргая, смотрю ей в глаза, пытаюсь проникнуть в самую глубь изумрудного омута. Как будто я могу добраться до той части ее, которая еще не спит.

Я разжимаю пальцы и смотрю на крестик в ладони. Старая цепочка, чуть потемневшая, застежка крошечная.

Пытаюсь надеть, не выходит. Пальцы слишком большие и неповоротливые. Маленький рычажок скользит, а щелчка все нет.

— Дай, — тихо говорит Аня, и я сразу же протягиваю ей крестик.

Она подходит ближе всего на полшага. А потом делает еще короткий шаг.

Стоит совсем рядом, я чувствую ее теплое дыхание у своей шеи.

Девчонка аккуратно берет цепочку, обходит меня сбоку, ее руки касаются моей кожи, когда она перекидывает цепь через шею. Ее тонкие пальцы ловко находят застежку.

— Готово, — шепчет, но не отходит сразу, стоит рядом.

Я слышу, как она дышит.

— Этот крестик…, — начинаю я и сам удивляюсь, что говорю это. — Это все, что у меня осталось от матери.

Аня молчит. Я смотрю в темноту, на ржавые балки мельницы, на обвалившуюся стену.

— Я был мелкий, когда попал в детдом. Не помню ее. Вообще. Из вещей на мне были только штаны, футболка и этот крестик.

Я затыкаюсь, торможу в себе порыв на откровения. Это уже слишком. Слишком для первой встречи. Слишком для того, кто до сих пор каждый день думает: а если бы тогда все было по-другому?

Аня не задает вопросов, спокойно стоит рядом.

А потом она молча достает из своего небольшого рюкзака слегка помятую фотку и протягивает ее мне.

Артём

Я все еще чувствую на коже ее дыхание. Оно теплое, живое и почему-то пугающее. Такое, от которого хочется отвернуться.

Но для такого, как я, оно не опасно. Мне хочется шагнуть ближе, хочется обхватить ее встревоженное лицо руками и поцеловать. Чтобы не боялась, чтобы знала, что теперь я ее никуда не отпущу.

После того, как я очнулся в больнице, я пытался выяснить про девчонку с красивыми зелеными глазами. Ну, не могло ведь мне это почудиться? Врачи крутили пальцами у виска, объясняли, что скорая нашла меня на обочине дороги, а вызов был анонимный.

В какой-то момент я действительно рехнулся и считал, что ее образ был мистикой. Глюки перед смертью, а, возможно, я видел лицо самой смерти…

Со временем я стер воспоминания этих глаз, предал забвению и старался как-то существовать дальше. Даже уехал из того блядского города, пытался начать здесь все с нуля. Но та встреча в клетке обратила все вспять.

И сейчас обладательница бездонных глаз стоит напротив. Реальная и настоящая. Дышит и чувствует. В руках держит смятую, словно много раз переложенную фотографию.

— Посмотри, — шепчет Аня, — пожалуйста.

Я беру фотку и смотрю на нее. Под грудной клеткой что-то медленно и вязко ползет вверх. Может, страх. А может, память.

Снимок выцветший, но лица различимы. От них меня начинает воротить, а злость огненной лавой растекается по венам. Мне хочется сжать фотку в кулаке, разорвать на мелкие кусочки, ведь на ней запечатлены люди, которых я когда-то считал друзьями. Близкими даже друзьями. И среди них затесалась Аня…

Стоп! Каким это образом?

Хмурюсь и перевожу взгляд на девчонку. Она напряжена и замерла, будто от моего ответа зависит что-то важное.

— Ты знаешь этих ребят? — спрашивает она тихо.

Голос дрожит, но она старается не выдать себя. А у меня губы слипаются, и язык становится каменным. Хочется сказать «нет», отмахнуться, соврать.

Но Аня смотрит на меня таким милым кошачьим взглядом, что мое черное сердце сжимается, и трескается броня.

— Артём, пожалуйста, — жалобно произносит девчонка и складывает руки у груди, — ответь. Я не помню отрезок своей жизни. Почему?