Чтение онлайн

— Камера — серьезная потеря, синьор.

— Плевать мне на камеру. Это ваше дело. Если вы только сейчас поняли, что она для вас важна, вряд ли вы можете винить меня в ее пропаже. Гранди отдал мне камеру, и я расписался в ее получении. Он заявил, что ни ему, ни вам она не нужна. Так что не смотрите на меня так, будто я подстроил этот грабеж, чтобы насолить вам.

Карлотти посоветовал мне не сердиться. Этим горю не поможешь.

— Ладно, я и не сержусь. Будьте добры отослать своих ребят, чтобы я мог хоть немного прибраться и поужинать.

Им понадобилось еще полчаса, чтобы убедиться, что грабитель не оставил ни одной улики, после чего они наконец ушли с величайшей неохотой.

Последним уходил Карлотти.

— Вот незадача, — сказал он, задерживаясь в дверях. — Не следовало давать вам эту камеру.

— Знаю. Вижу. У меня сердце кровью обливается, глядя на вас, но мне выдали камеру, а у вас осталась моя расписка. Вы не можете корить меня за то, что тут произошло. Простите, но я не собираюсь из-за вас лишаться сна.

Он хотел было что-то сказать, но передумал, пожал плечами и ушел.

Я не тешил себя иллюзиями. Я был совершенно уверен, что, несмотря на пропажу моей одежды, сигарет, трех бутылок шотландского и нескольких тысяч лир, вор вломился ко мне с одной-единственной целью — забрать камеру.

Я стал на скорую руку прибирать в спальне и в гостиной. В голове неотступно маячила фигура широкоплечего незваного гостя; я видел, как он украдкой рыскал по вилле в Сорренто. Я готов был держать пари, что вломился ко мне и стибрил камеру именно он.

Я как раз кончил прибирать в гостиной, когда раздался звонок в дверь. Я прошел в холл, полагая, что вернулся Карлотти с целой кучей новых вопросов. Но в коридоре стоял Джек Максуэлл.

— Привет, — сказал он. — Я слышал, к тебе забрался вор.

— Да, — ответил я. — Проходи.

Он кисло посмотрел на сломанный замок и прошел за мной в гостиную.

— Много взяли?

— Да так, пустяки. Я застрахован, так что какая разница? — Я прошел к горке. — Выпьешь?

— Не откажусь от бренди. — Он опустился в кресло. — Старик остался доволен тем, как я подал материал о Хелен?

— Да вроде бы. Сложности были?

— Двое-трое ребят начали задавать умные вопросы, но я посоветовал им лучше потолковать с Чалмерсом. Они ответили, что предпочитают поцеловать прокаженного. Это ж надо уметь — будить такую пламенную страсть к себе у всего остального человечества. — Он взял протянутый мною бокал с бренди. — Он уже улетел или еще побудет?

— Улетел из Неаполя рейсом в три сорок. — Я приготовил себе хайбол. — Погоди минутку. Я хочу чего-нибудь поесть. После ланча ни крошки во рту не было.

— Ну, давай выйдем. Я тебя чем-нибудь угощу.

— Поздно уже. — Я взял телефонную трубку, позвонил портье и попросил его срочно принести мне сандвич с курятиной.

— Ну-с, поделитесь с нами секретной информацией, — сказал Максуэлл, когда я положил трубку. — Ты узнал, что она там делала одна-одинешенька? Как она погибла?

Я решил быть с ним поосторожней. Сказал, что, похоже, на заднем плане маячит какой-то мужчина, что полиция не совсем верит в несчастный случай и что Чалмерс велел мне оставаться тут и представлять его интересы. Я не делился с ним тем, что сказала мне Джун, умолчал и о беременности Хелен.

Он сидел и слушал, потягивая бренди.

— Значит, домой ты еще не уезжаешь?

— Пока нет.

— Я же говорил тебе, что старый сукин сын потребует расследования, разве нет? Слава богу, что я ни в чем не замешан.

Я согласился, что он счастливчик.

— А какая блоха укусила полицию? Их-то что не устраивает?

— Карлотти обожает тайны. Вечно он делает из мухи слона.

— А Чалмерс считает, что это был несчастный случай?

— Он сам не знает, что и думать.

— А ты?

— Тем более.

— Эта девчонка была опытная шлюха. Ты не думаешь, что ее столкнул с утеса дружок?

— Надеюсь, нет. Представляю, как бы «обрадовался» Чалмерс, узнав, что это убийство.

— Без мужчины тут не обошлось, Эд. Она бы не сняла виллу в Сорренто, не будь у нее хахаля. Не догадываешься, кто бы это мог быть?

— Понятия не имею. Да и черт с ним, Джек, ты мне лучше расскажи, что за штучка Джун Чалмерс.

Он удивленно взглянул на меня, потом расплылся в улыбке.

— Она прелесть, правда? Но если у тебя на нее виды, забудь об этом. Ничего не получится.

— Да нет. Я просто хочу знать, кто она, откуда. Ты что-нибудь знаешь о ней?

— Очень мало. Она пела сентиментальные песенки о несчастной любви в одном из ночных заведений Менотти.

Я замер. Опять Менотти.

— Там они и встретились с Хелен?

— С чего ты взял, что они там встречались?

— Она сказала мне, что знала Хелен несколько лет.

— В самом деле? Это для меня новость. Я слышал, что Чалмерс повстречал ее на какой-то вечеринке, посмотрел на нее раз и, можно сказать, прямо там же на ней и женился. Ей повезло. Ночной клуб, в котором она работала, закрылся после убийства Менотти. Хотя формы у нее, безусловно, есть, петь она совершенно не умеет.

Нас прервал ночной портье, принесший сандвич с курятиной.

Максуэлл встал.

— Ну, вот и твоя еда. А я потопал. Когда к следователю?

— В понедельник.

— Ты поедешь?

— Наверное.

— Лучше уж ты, чем я. Ну пока. Заглянешь завтра в контору?

— Возможно. Там распоряжаешься ты. Официально я еще в отпуске.

— И шикарно проводишь время, — сказал он, улыбнулся и ушел.

Я сидел, жевал хлеб и думал, думал… Ни телефонов, ни адресов, которые могли бы навести меня на друзей Хелен, среди ее бумаг я не обнаружил. Значит, если Хелен и вела записи, кто-то их забрал. Единственная зацепка, которая у меня была, — это телефон Карло. Я знал одну девушку, работавшую на римской АТС. Однажды она вышла победительницей конкурса красоты, я написал о ней хвалебную статью, и пару месяцев мы были более чем друзьями. Затем она исчезла из поля моего зрения. Я решил, что утром разыщу ее и попытаюсь убедить разузнать для меня адрес Карло.

Кроме этого Карло, с кем еще она могла быть знакома?

Я порылся в памяти, стараясь вспомнить, не говорила ли Хелен во время наших встреч чего-нибудь о своих друзьях. И только когда я уже готов был сдаться и лечь спать, я вдруг вспомнил, что она однажды упоминала моего хорошего друга — Джузеппе Френци, который вел политическую колонку в «L'Italia del Popolo».

В свободное от журналистики время Френци волочился за женщинами. Он утверждал, что единственный подлинный смысл жизни заключается в дружбе с красивой женщиной. Зная Френци, я был убежден, что они с Хелен не просто дружили. У Френци была своя метода, а Хелен, если верить Максуэллу, не принадлежала к разряду недотрог.