Чтение онлайн

Я взглянул на часы. До полуночи оставалось двадцать минут: самое начало рабочего дня для Френци, который никогда не вставал до одиннадцати и не ложился раньше четырех.

Я снял трубку и позвонил ему домой: а вдруг застану? Он сразу же снял трубку.

— Эд?! Телепнуло, что ли? — Он очень гордился своими американскими оборотами речи. — Я сам как раз собирался тебе позвонить. Только что прочел о Хелен. Это правда? Она действительно умерла?

— Умерла, умерла… Я хочу поговорить с тобой, Джузеппе. Могу я подъехать?

— Конечно. Я жду.

— Еду, — сказал я и положил трубку.

Я вышел из квартиры и сбежал по лестнице к стоящему внизу «линкольну». Шел дождь. В Риме иногда начинает вдруг лить ни с того ни с сего. Я юркнул в машину, включил «дворники», завел мотор и задом выехал со стоянки.

Френци жил на виа Клаудиа, под сенью Колизея. От моего дома до него было не больше шести минут езды.

Транспорта почти не было, и, дав газ, я уголком глаза заметил, как от тротуара отъехала машина с включенными подфарниками и двинулась следом за мной.

Когда на нее упал яркий свет уличного фонаря, я увидел, что это тот самый «рено».

Я не часто выхожу из себя, по когда все же выхожу, это и мне, и окружающим запоминается надолго. При виде «рено» кровь бросилась мне в голову.

Я твердо решил дознаться, кто сидит за рулем той машины и что ему надо. Пока машина ехала за мной, я почти ничего не мог сделать. Надо как-то заставить его обогнать меня, тогда я сумею прижать «рено» к тротуару, вынудить остановиться и рассмотреть этого типа. А дойдет до грубостей, что ж: я как раз в таком настроении, что могу и в рожу двинуть.

Я поехал вокруг Колизея, «рено» двигался на расстоянии пятидесяти ярдов. Добравшись до темного отрезка дороги, я резко тормознул, подъехал к тротуару и остановился.

Застигнутый врасплох, водитель «рено» не смог затормозить. Машина пронеслась мимо меня. Было слишком темно, чтобы разобрать, кто за рулем — мужчина или женщина. Как только машина проскочила, я выжал сцепление и пустился вдогонку.

Водитель «рено», должно быть, догадался, что я задумал. Он оказался шустрее, чем я полагал. В свою очередь, он дал полный газ, и «рено» рванулся вперед. Он пулей полетел по виа Фори Империали.

На мгновение мне показалось, что я его догоню. Мой передний бампер едва не касался его заднего крыла, и я уже приготовился крутануть баранку и толкнуть «рено», когда он стал уходить.

Скорость была миль под восемьдесят в час. Я услышал, как где-то у меня за спиной взорвался пронзительный свисток возмущенного полицейского. Впереди показалась пьяцца Венециа с ее неторопливым потоком машин, и нервы у меня не выдержали. Я знал, что не смогу ворваться на площадь на такой скорости, не угробив кого-нибудь. Нога опустилась на тормозную педаль, и я сбавил скорость.

«Рено» ушел в отрыв. Дав долгий предупредительный гудок, он со скрежетом влетел на площадь, чуть не столкнувшись с двумя другими автомобилями и вынудив третий затормозить с юзом. Почти не сбавляя хода и пронзительно сигналя, «рено» проскочил площадь и скрылся в темноте в сторону Тибра.

Я снова услышал пронзительный свисток полицейского. Не желая связываться с законом и пребывая в полной уверенности, что на такой скорости и при таком освещении ни один полицейский не мог рассмотреть мой номер, я свернул на виа Кавур, сбавил скорость до респектабельной и поехал кружным путем обратно к Колизею.

Побег «рено» немного расстроил меня, но хорошо хотя бы, что я слегка припугнул его водителя.

У дома Френци — его квартира помещалась на первом этаже — я припарковал машину, поднялся по ступенькам к парадному, позвонил, и Френци сразу же открыл дверь.

— Входи, — сказал он. — Рад тебя видеть.

Я проследовал за ним в хорошо обставленную гостиную.

— Выпьешь? — предложил он.

— Пожалуй, нет, благодарю.

Я сел на подлокотник кресла и посмотрел на Френци.

Он был хрупкого телосложения, ниже среднего роста, темноволосый, симпатичный, с умными проницательными глазами. Обычно улыбчивое лицо сейчас было серьезным, он озабоченно хмурился.

— Ты должен что-нибудь выпить со мной за компанию, — сказал он. — Хотя бы бренди.

— Ну что ж.

— Скверное дело, Эд, — продолжал он, готовя напитки. — В статье говорится только, будто она сорвалась с утеса. Ты не знаешь подробностей? Что она делала в Сорренто?

— Отдыхала.

Он сунул мне стакан и беспокойно заходил по комнате.

— Это действительно так? — спросил он, не глядя на меня. — Я хочу сказать, и впрямь несчастный случай?

Такого вопроса я не ожидал.

— Между нами говоря, есть некоторые сомнения, — сказал я. — Чалмерс думает, что ее убили.

Его плечи поникли, а лицо стало еще сумрачнее.

— А полиция — что они думают?

— Они мало-помалу склоняются к тому же. Дело ведет Карлотти. Сначала он был уверен, что это несчастный случай; сейчас его мнение изменилось.

Френци посмотрел на меня.

— Готов спорить, что это убийство, — тихо сказал он.

— Почему ты так думаешь, Джузеппе?

— Рано или поздно кто-то непременно должен был разделаться с нею. Она сама на это напрашивалась.

— В таком случае, что тебе о ней известно?

Он заколебался, потом подошел и сел напротив меня.

— Мы с тобой добрые друзья, Эд. Мне нужен твой совет. Я уже собирался звонить тебе, когда ты сам позвонил мне. Могу я говорить с тобой откровенно?

— Разумеется. Я слушаю, выкладывай.

— Я встретил ее на вечеринке дней через пять после ее появления в Риме и сдуру заарканил на четыре-пять дней — пли скорее ночей. — Он посмотрел на меня и пожал плечами. — Ты меня знаешь. Я пришел от нее в восторг, она показалась мне мечтой любого мужчины. Я предложил, она согласилась, но… — Он умолк и поморщился.

— Что «но»?

— После того, как мы провели вместе четыре ночи, она попросила у меня денег.

Я вытаращился на него.

— Ты хочешь сказать, хотела взять у тебя в долг?

— Да нет же. Она потребовала денег за оказанные услуги, причем довольно большую сумму. Вот ведь гнусность!

— И сколько же?

— Четыре миллиона лир.

— Господи, боже мой! Она, должно быть, спятила! И что же ты сделал? Посмеялся над ней?

— Она не шутила. Мне стоило больших трудов убедить ее в том, что у меня нет такой суммы. Была весьма неприятная сцена. Она заявила, что стоит ей пожаловаться отцу, и он меня погубит. Он добьется моего увольнения из газеты.