Чтение онлайн

Не продолжая разговор, я принялась раздумывать о том, чтобы найти человека Игоря и начать переговоры. Учитывая наши с Русланом прежние отношения, в их злобе никогда нельзя было заботиться только о себе. Однако нельзя было сказать, что выхода нет, узнав, что требует противник, каковы его безграничные желания, возможно, я смогу сделать так, чтобы ребенок жил в благополучии.

Видя, что я никак не отреагировала, Давид подошел ко мне и сел рядом.

— Помнишь, как раньше ты меня не ненавидела?

Я наклонила голову, не понимая, почему он вдруг заговорил об этом.

— Наверное, я не говорил тебе, но я собственными глазами видел, как отец покончил с собой. В то время я каждую ночь видел его мертвого, видел горе потерявших все Афанасьевых. Я не спал, из-за чего превратился в монстра, единственным смыслом жить для меня была месть, и, хотя я не собственными руками вонзил нож в своих врагов, однако, когда они понесли наказание, я освободился от кошмаров и смог стать собой.

Сделав паузу, мужчина с еще более серьезным видом посмотрел на меня и продолжил:

— Демидовы – люди не с узким кругозором, а Руслан вовсе не так прост. Он уже давным-давно проявил себя, и, если бы он палец о палец не ударил, Головнев не дал бы ему жить, он мстит ради самосохранения, ради безопасности тебя и ребенка.

Я не могла не знать этого. Если бы мой муж был обычным, заурядным человеком, я бы не любила его так сильно. Я любила его полностью и, конечно же, не могла отбросить в сторону существовавший бок о бок с ним риск. Любить и оберегать друг друга – две неотделимые друг от друга вещи.

Я молчала, не зная, что сказать. Возможно, я действительно была слишком жестока с Русланом, но только так могла гарантировать, что с оставшейся со мной дочерью ничего не случится.

«Тук-тук!» – в этот момент в спальню вошла Анна.

— Я все проверила, тот охранник с медсестрой уже выехали за границу, однако на видео я не увидела у них никакого ребенка – он, вероятно, все еще тут. Я связалась с другом, который живет в месте их назначения, когда они приземляться, он тут же возьмет их под свой контроль. Как придет время, мы сможем выяснить, кто забрал младенца.

У семьи Алешиных во всех уголках столицы были свои люди, и если девушка говорит, что мы поймаем их, то, конечно же, никаких проблем не возникнет. Я только беспокоилась о том, что противник хорошо подготовился, и, даже если мы и найдем кого-то, то вряд ли сможем что-либо выяснить.

Почувствовав, что с атмосферой в комнате что-то не так, Анна тайком дала знак глазами Давиду, чтобы тот встал, а сама села на его прежнее место и, протянув руку и похлопав меня по плечу, успокаивающе сказала:

— Сейчас самое главное для тебя – позаботиться о себе, если даже ты сдашься, то кто еще не пожалеет своих сил для поисков ребенка, верно?

У меня и так было слабое здоровье, а из-за пережитого утром стресса и возможности возникновения депрессии, они, конечно же, беспокоились обо мне. Глядя на ребенка, я, не имея никакого желания не покориться, послушно кивнула в знак согласия.

— Успокойся, я как следует позабочусь о ребенке и о себе.

— Мама! – Внезапно в комнату ворвалась Любочка, которой во что бы то ни стало хотелось посмотреть на сестренку.

Я с трудом приподняла уголки рта и вернула ребенка в кроватку. Глядя на то, как девочка осторожно играется с младенцем, я обмякла, а мои натянутые нервы расслабились.

Хотя Алешины и Афанасьевы объединили силы и обыскали всю Москву, я так и не смогла увидеть своего сына во время декрета.

.

Сбежавшие медсестра и телохранитель прекрасно знали, как противодействовать разведке – во время пересадки они отправились в другое место, поэтому Анна, только немало человеческих и материальных ресурсов, спустя четырнадцать дней вернула их обратно в Москву и заперла их в подвале дома Афанасьевых. И сейчас мне нужно было быть гораздо спокойнее, чем тогда, когда я была на грани безумия.

Стоявший передо мной мужчина со связанными за спиной руками и с синяками и кровоподтеках от избиений был тем самым охранником, который похитил моего ребенка. Люди Давида допрашивали его целыми днями и ночами, однако так ничего полезного и не выяснили. Холодно глядя на стоявшего на краю гибели мужчину и ощущая запах крови, я, однако, нисколько не волновалась. Мой брат шагнул вперед, схватил его за голову, заставляя смотреть на нас, после чего мрачно приблизил свое лицо к нему так, что расстояние между ними было равно кулаку, а уголки его рта растянулись в угрюмой улыбке.

— Скажи, где ребенок, или замолчишь навечно, выбирай.

Один глаз телохранителя опух так, что он не мог его открыть, со лба текла кровь, он выглядел напугано. Тихо вздохнув, он медленно открыл глаза и встретился взглядом со мной. Не то чтобы я не видела людей, попавших в безвыходное положение, однако этот мужчины был другим – увидев меня, он вдруг расплылся в улыбке, явно что-то зная.

— Ха. – Давид также увидел это и, будучи потрясенным, с силой ударил противника в живот кулаком.

Тот, испытывая боль, охнул, и у него не осталось сил на то, чтобы даже поддерживать свою голову. Через мгновение на пол упала капля крови, смешанная со слюной, отчего запах в подвале стал еще сильнее. Мой брат, увидев, что мужчина не двигается, вытащил из кармана пиджака платок и вытер с рук пятна крови. Подошел его человек и, протянув руку, проверил дыхание охранника, после чего дал подчиненным знак глазами, те притащили бочку с холодной водой и просто вылили ее на голову пленника.

— Ох… – Ощущение холода заставило мужчину поднять голову и испуганно открыть рот.

— Продолжайте вопрос, пока он не заговорит. – С этими словами Давид, бросив платок, опустил голову и посмотрел на меня, равнодушно продолжив. — Пошли, ты только недавно родила, тебе нельзя долго находиться в таком темном и холодном месте

Не знаю, почему, но в этот момент в моей голове промелькнула горестная сцена ломания рук Стасу. Послушно встав, я в следующую секунду подошла прямо к пленному и, пристально посмотрев на него пару секунд, выхватила из рук брата кинжал и, нисколько не колеблясь, вогнала его в грудь мужчины. По клинку потекла ярко-красная кровь, телохранитель, не смея поверить в такое, широко открыл глаза и уставился на меня так, словно это единственное, что стало для него неожиданностью, а я наконец-то увидела в его глазах ужас.