Чтение онлайн

Филипп сказал, что Виктор все время проводит в отделении интенсивной терапии. Кажется, он только сейчас вышел оттуда. Подумав о Руслане, я зашевелила ртом, но слова не шли с губ.

— Да, не вылезаю из операционной. Олег рассказал мне о случившемся в корпорации. Ты не бери в голову. Завтра я возвращаюсь в Питер, можем встретиться и поболтать.

Я согласилась, и несколько успокаивающе ответила:

— Да все в порядке. Я сейчас не в Питере, вернусь через несколько дней.

— А где вы? – спросил он и, перед тем как снова заговорить, сделал паузу, вероятно, осознав, что говорит слишком возбужденным тоном. – Поехали куда?

Я, не задумываясь, вымолвила:

— Да, в Иркутск. Можно сказать, поехали.

Машу разбудил, вероятно, звук разговора. Она повернулась ко мне, открыла глаза и поглядела в мою сторону, затем осипшим голосом спросила:

— Кто звонит?

Я ответила шепотом:

— Доктор Коновалов. Кажется, он ищет тебя! – договорив, я протянула ей телефон.

Она резко изменилась в лице, взяла трубку и побежала на балкон.

Я тоже поднялась на кровати, нашла свой телефон и просмотрела. Ни одного сообщения. А страница переписки с Русланом во «ВКонтакте» была все так же пуста.

Мне больно сдавило грудь. Я встала с постели и отправилась умываться.

Когда я вышла из ванной, Маша стояла и смотрела на меня с недобрым видом.

Я встала как вкопанная.

— Что случилось?

— Ты сказала ему, что мы в Иркутске?

Я кивнула, и тут мое сердце екнуло! Тогда я решила выведать:

— Так ребенок от Виктора?

— Нет! – сказала она, как отрезала, и замешкалась. – Я сейчас пойду умываться, а ты собирайся. Поживем несколько дней в деревне.

Я удивилась.

— Зачем нам в деревню, мы же только приехали в город!

Руслан, должно быть, вернулся в Питер. Если ты не встретишься с ним там, дела наладятся, — ее тон звучал обессилено, а лицо выглядело нездорово. – Эмилия, я больше не хочу быть связана с этими людьми. Ты уже покинула «Demigroup», но если тебе жаль расставаться с Русланом, возвращайся назад, и живите счастливо. А если ты все же отпустишь его, мы пойдем по жизни вместе и уедем подальше от них. Ты согласна?

От них – это от Руслана и Виктора?

Маша собиралась очень быстро и основательно, из чего я поняла, что она решила уехать немедленно.

Я была растеряна, внутри меня воцарился хаос. Быть дальше с Русланом? Я не согласна терпеть их прошлую, настоящую и будущую связь с Александрой. Но если мы расстаемся, я останусь одна, да еще и с ребенком. Я всей душой против того, что ребенок с детства будет лишен отцовской любви.

Видя мой ступор, Маша беспомощно вздохнула.

— Ладно, продолжай быть с ним! Видимо, мало тебе разочарований, раз не готова его оставить!

Помешкав, она ушла в ванную в состоянии безысходности.

Вскоре она вышла оттуда, вытирая полотенцем волосы и, глядя на меня, спросила:

— Что хочешь на завтрак?

— Без разницы!

Я очень завидовала Машиной решительности. В этом отношении я никогда не могла просто взять и отпустить, и это крайне отвратительно.

Иркутск — действительно подходящее место для жизни.

Темп жизни тут медленный, цены на жилье низкие, климат мягкий, и еда вкусная. Будь то улица города или пригород, вокруг потрясающие пейзажи. Весной повсюду цветут вишни и яблони, летом – степной миндаль, осенью все покрывается золотыми листьями, а зимой красиво запорашивается инеем. Неудивительно, что Виктор с самого начала советовал мне этот город для жизни.

Маша ела чрезвычайно много, особенно теперь, когда вынашивала ребенка, да и худеть теперь не нужно было. Тошнота у нее почти не проявлялась, так что все два дня мы только и делали, что гуляли и ели.

Спустя пару дней в Иркутске, Маша все же решила поехать в деревню и остаться на время там. Я не поехала. Как бы там ни было, мы с Русланом должны расставить все точки над «и».

Я купила билет на самолет обратно до Питера, а Маша – билет на поезд до деревни. Мы расстались на вокзале, после чего я села в машину и отправилась в аэропорт.

Помню, в детстве в нашем дворе постоянно звучала песня «Прощай». Тогда я не понимала, почему взрослые так любят ее. Она была довольно популярна. Сейчас я думаю, что эта песня олицетворяла молодость целого поколения, когда еще не было интернета, и возлюбленные делились чувствами в письмах.

Я слишком глубоко задумалась и не заметила, как в самолете на соседнее кресло сел Давид! Я обернулась и посмотрела на него лишь тогда, когда объявили о взлете.

— Эмилия, какая удача!

Я отвернулась, избегая его ухмылки, и занервничала. Он отлично разбирался в IT, так что ему не составило труда вычислить мое местоположение и занять соседнее место.

— Давид, что тебе нужно?

Я считаю себя совершенно заурядной женщиной, не стоящей того, чтобы он за мной бегал.

Он неспешно заговорил, уставившись на открывающийся в иллюминаторе пейзаж:

— Чувство сопричастности!

Чувство сопричастности?

Я насупила брови:

— Твое чувство сопричастности исходит от меня?

Он молчал, просто уставившись на меня.

Я ничего не понимала, поэтому также сохраняла молчание.

Полёт от Иркутска до Санкт-Петербурга длился больше шести часов. Давид любезно сел рядом со мной, но не сказал ни слова, весь полёт вместе со мной он тихо смотрел на мелькавшие за окном облака.

— Уважаемые пассажиры, мы прибыли в Санкт-Петербург… – раздался голос по радиовещанию самолёта, когда мы приземлились.

Я встала, протянула руки, чтобы взять чемодан с полки, но прежде чем я успела до него дотянуться, чемодан забрала пара белоснежных рук. В чемодане была сменная одежда, он не был слишком тяжёлым, но и не слишком лёгким.

Давид был выше меня больше чем на полголовы. Я взглянула на него, протянула руки, чтобы забрать чемодан, и произнесла:

— Спасибо!

Мужчина продолжал держать чемодан в руке, а другой рукой схватил меня. Я нахмурилась, инстинктивно хотела вырваться. Однако он придерживал меня:

— Людей слишком много, не безопасно.

Я снова насупилась:

— Я знаю, отпусти руку!

Он остался безразличным к моей просьбе, я несколько раз пыталась отнять свою руку, но он крепко сжимал её. Пассажиры медленно направились к выходу, мы последовали за толпой.